2 Номер AO3 Самиздат

3 УДК 821.161.1-31 ББК 84(2Рос=Рус)6-445 Н85 Компьютерный дизайн KYRWA Художник ADJIKA nuups. H85 Ничто человеческое нам не чуждо : [романт. повесть] / nuups. — AO3: Самиздат, 2026. — 94 с. ISBN 978-5-00-000000-0 Следователю Юрию Брагину нужен лучший оперативник, а майору Михаилу Шибанову вовсе никто не нужен. Но это только поначалу. Это история, в которой сдержанности Юры находится объяснение. И импульсивности Миши — тоже. Ведь расследовать им приходится самих себя. УДК 821.161.1-31 ББК 84 (2Рос-Рус)6-445 © nuups, 2024 © AO3 Самиздат, 2008

4 *страница для текста с обращением*

6 Сцена первая, вводная, в которой заявлена интрига — Что вы за человек? Я никак не могу вас раскусить... — Не надо меня кусать, зачем раскусывать. — Вадим, — голос Брагина звучит ровно и безэмоционально. — С такими вводными — мне нужен лучший опер. Вадим долго смотрит в чужие глаза, снимает очки, трёт переносицу. Тяжело вздыхает. Юра всегда такой: обстоятельный, скупой на эмоции и прямолинейный. Всегда требует лучшего и для себя, и для людей. — Ты в своем репертуаре, Юр, — качает головой, понимая, что дело ещё толком не началось, а последствия уже могут появиться. — Только всё самое лучшее... — Вадим, только не говори, что толковых оперов на весь Питер больше нет, — Брагин холодно сверкает глазами и улыбается, едва приподнимая уголки губ. Обозначает. — Не поверю. — Юра, с твоими критериями!.. Ладно, правильно, что не веришь, — Мальцев усмехается. Иногда ему кажется, что это он в подчинении у Юры. А ведь и пары лет не прошло, как Брагина к ним перевели! — Есть один, который землю носом роет, недавно в город вернулся. Только должен заранее предупредить. — И о чём же? — Брагин всем своим видом выражает скепсис. — Он… Несколько эмоциональный и не слишком ладит с руководством, — Вадим выбирает обтекаемую формулировку, опуская все подробности, в которых ему жаловался на Шибанова начальник УгРо. А из других источников об этом майоре отзывались куда благожелательнее. В конце концов, Брагин тоже не подарок, и ничего — нашел же Вадим к нему подход. Ну, более-менее. — Главное, чтобы не бешеный и привитый, — улыбка на лице Брагина становится шире, хоть в глазах по-прежнему и не отражается. Но зато никакого

7 отторжения — выводы Брагин всегда делает только на основании собственных наблюдений. Заверить его, правда, все равно не в чем, так что Вадим отвечает совершенно честно: — А вот этого, ЮрИваныч, обещать не могу, — Вадим усмехается и берёт телефон. В конце концов, зря, что ли, ему так настоятельно рекомендовали этого опера? — Шибанов, нужно, чтобы ты в Комитет подъехал, ко мне зашел. Как можно быстрее. — Я пойду тогда, дело почитаю, — Юра помахивает папкой, поднимаясь со стула, — отправишь потом ко мне этого... Шибанова. — Иди-иди, Юр, — отмахивается Вадим, а после бросает Брагину уже в спину. — И про остальные производства не забудь, будь так добр.

10 Сцена вторая, ознакомительная, в которой всё становится на свои места Делом надо заниматься серьёзно или не заниматься им вообще. — Здравия желаю! — раздаётся громогласное, едва Юра откликается на стук в дверь разрешением войти. На пороге оказывается совершенно типичный… Опер. Крепкий, коренастый, широкоплечий, с простыми чертами лица и удивительно светлыми глазами. Юра хмыкает — такие типажи обычно внушают больше доверия потерпевшим, а не коллегам. — Майор Шибанов, УгРо, — то ли представляется, то ли докладывается этот «лучший опер». Юра поднимается из-за стола, протягивая руку: — Юрий Иванович Брагин, следователь по особо важным делам Первого следственного отдела Первого управления ГСУ СК Российской Федерации по Санкт-Петербургу. — Рад знакомству, — уже чуть тише реагирует майор и с широкой улыбкой жмёт протянутую ладонь. Юра отмечает крепкую уверенную хватку. — Вадим Сергеевич ввёл вас в курс дела, Михаил Владимирович? — ради проформы уточняет Юра, зная наперёд, что максимум, который сказал Вадим, это номер его кабинета и то, что Шибанова включили в рабочую группу по делу. Майор чуть морщится, будто его погладили против шерсти — Юра даже не успевает понять, откуда у него такие ассоциации — и просит: — Можно просто Миша? — трёт шею майор. — А то на эти официозы у меня это... Аллергия! — Михаил, — осуждающе цокает Юра, соглашаясь, тем не менее, на компромисс. — И на том спасибо, — Шибанов хмыкает, едва дёрнув уголком губ. Юра цепляется взглядом за эту ухмылку и тут же задаётся вопросом — почему он это сделал?

11 — Ну что, поделитесь папочкой? — разбивает паузу майор. — Какой ещё папочкой? — Юра не сразу понимает, что так небрежно Шибанов называет материалы дела. А когда понимает, едва сдерживается от того, чтобы закатить глаза. Но профессионализм всё же превыше всего, поэтому Юра просто протягивает документы. — Благодарствую, — Шибанов незамедлительно расплывается в улыбке и совершенно по-хозяйски усаживается за стол напротив. — Хоть какая-то конкретика, а то столько тайны нагнали — жуть! — Это не жуть, Михаил. — А что? — Тайна следствия, — чеканит Юра и внезапно сталкивается со смешинками в чужих голубых глазах. — Больно много тайны на одно следствие, — не соглашается Шибанов, отвлекаясь от материалов. — Не депутат, не авторитет, не миллиардер. И почему город о пропаже не в курсе? Родственники же заявление должны были писать. — Это вы к чему? — уточняет Юра, помечая для себя: этот Шибанов точно не глуп, и, пожалуй, не будет притягивать версии за уши, лишь бы быстрее закрыть дело. И всётаки... Какое-то сомнение не даёт покоя, но у Юры никак не получается уцепиться за конкретную деталь. Что же с этим майором не так? — Зуб даю, ФСБшники это дело без присмотра не оставят. Или вообще — может, они его вам и подкинули, а, ЮрИваныч? Юра медлит с ответом. Шибанов же не может знать о... Специфике конторы. Или может? Он не из своих, Юра бы почуял сразу. Смутные сомнения кратно растут, но так и не обретают форму. И всё-таки Юра позволяет себе то, чего обычно не делает в стенах комитета: принюхивается. Кровь Шибанова живая, горячая — горячее среднего, температурит? — яростная. Юра фиксирует это, непроизвольно прикусив губу. Сегодня вечером обязательно надо будет пополнить запасы.

12 — Думаю, что вашим зубам лучше остаться на месте, — отстранённо реагирует Юра, но, снова столкнувшись с ярким взглядом и лукавой улыбкой, добавляет. — Если это всё-таки их дело, думаю, мы скоро об этом узнаем. — И то верно, — добродушно хмыкает майор и снова утыкается в листы с делом. Юра аккуратно выдыхает через нос — почему-то в этот раз тяжело отделаться от запаха чужой горячей крови. Но Юра — профессионал, поэтому усилием воли переключается на дело. — Будут какие-то соображения, Михаил? Шибанов не успевает ответить: дверь распахивается без стука, и на пороге появляется Бобров. — Помяни чёрта… — негромко бурчит майор, и Юра впервые за разговор с ним полностью согласен. — Здравия желаю, товарищ полковник, — согласен или не согласен, а устав есть устав, так что приветствие Юра выдаёт по всем нормам. — Здравия желаю, — Шибанов вторит, но так — нехотя. Бобров ограничивается кивком и отчего-то уже неодобрительным взглядом. — Какими судьбами в нашу скромную обитель? — Шибанов так сладко улыбается, паясничая, что сарказм можно почти пощупать. Юра же только мельком удивляется, с каких пор его кабинет стал «их скромной обителью». А что майор УгРо мог не поделить с ФСБшником — тут много думать не надо. И всё-таки, значит, Шибанов был прав... — Не могу сказать, что рад встрече, — чеканит Бобров. — Но мои предпочтения роли не играют. У нас общее и важное дело, коллеги. — Опять Родина зовёт? — продолжает паясничать Шибанов, но на его провокацию не реагируют. У Юры складывается впечатление, что это какая-то… Традиционная пикировка. — Зовёт, Шибанов… Так зовёт, что у нас самая, кхм, — Бобров замолкает на мгновение и окидывает их обоих взглядом. — Разношёрстная рабочая группа.

13 Шибанов на этих словах замирает. А у Юры мелькает подозрение. Нехорошее, но наконец-то очень конкретное. — Вы на что-то намекаете, Владимир Семёнович? — старательно удерживая ровный невозмутимый тон, интересуется Юра. — Приложите свою проницательность на пользу дела, Юрий Иванович, — кисло советует ему Бобров. — Цели тянуть интригу у меня нет. — Так давайте к делу! — напряжённо цедя сквозь зубы, влезает Шибанов. — Тогда извольте меня послушать. Пропавший Павленко — это наш, скажем так, внештатный сотрудник. В кабинете повисает тишина. Юра понимает всё и теперь буквально слышит, как у Шибанова в голове складывается такой же пазл. Хочется задать несколько вопросов коллеге из конторы, но Бобров не даёт им опомниться. — Как вы, надеюсь, уже знаете, пропал около недели назад, необходимо найти. Желательно живым, но это слишком положительный расклад… — Бобров делает несколько шагов по кабинету в сторону окна и продолжает. — Ситуация непростая — нужно проявить максимум тактичности и сдержанности. Я понятно изъясняюсь, Шибанов? — А можно всё-таки по делу? А не вот эти все ваши высокие слова, — чеканит Шибанов и складывает руки на груди. Юра же прожигает Боброва взглядом и в свою очередь вклинивается в разговор, ставя вопрос ребром: — Хотел бы уточнить, Владимир Семёнович. Я правильно понимаю, что наша группа — межвидовая, и майор Шибанов так же является представителем существ, подотчётных вам? — Никому я не подотчетный! — тут же реагирует майор. — Юрий Иванович, — Бобров устало вздыхает, игнорируя выпад. — Мне от вас нужен не официоз, а эффективность. Раз вам не терпится, пожалуйста: майор Шибанов — оборотень от рождения, подполковник Брагин — обращённый вампир. Будьте знакомы и постарайтесь без эксцессов. — О как, — крякает Шибанов, впиваясь в Юру взглядом. Юра же давит желание зашипеть — на Боброва, не Шибанова. С оборотнями Юре раньше приходилось общаться только в рамках допросов, и те экземпляры полностью оправдывали стереотипы об агрессии,

14 несдержанности и примате силы над разумом. Но конкретно сейчас эти вечные конторные игры раздражают куда больше. — Расставлю все точки над «и», — Бобров продолжает брифинг, а в том, что это именно он, сомнений не остаётся. — То, что вас допустили работать в одной группе — это эксперимент. И аванс. Я буду приглядывать за ходом дела и, надеюсь, мне не придётся принимать меры. Я исчерпывающе ответил на ваш вопрос, Юрий Иванович? Юра только кивает. Лишние слова — лишние эмоции. Лишние эмоции — вероятность сорваться. А этого сейчас точно не должно произойти. — Запятая, — внезапно выдаёт Шибанов, чем привлекает внимание и Юры, и Боброва. — Что? Точки над «ё». — Шибанов!.. — Бобров очень тяжело вздыхает, а оборотень в ответ лишь ухмыляется от уха до уха. И Юра давит в себе инстинктивное желание улыбнуться тоже: обычно таким дотошным в работе и жизни бывает только он сам. Это сбивает с толку, но Юра в который раз за этот час решает отложить анализ. — Я, я, Владимир Семёнович, — как-то устало отвечает Шибанов. — Правда, хорош уже кота за яйца тянуть. Какие у нас сроки, полномочия? Может, ещё накидаете каких вводных? — Согласен с майором Шибановым, — Юра отмирает и концентрируется на Боброве. — Как понимаю, сроки у нас «ещё вчера»? Шибанов рядом весело фыркает. — Надо же, уже согласны они, — язвительно отмечает Бобров. — Да, про сроки вы понимаете совершенно верно. Также у нас есть предположение, что вам в ходе расследования может понадобиться контакт с вашими — хм-м — собратьями вне нашей организации. Если такое произойдёт, убедительно прошу не раскрывать смешанный факт группы. В остальном — обычный режим конфиденциальности и отчётности. Без инструктажа о взаимодействии с другими видами обойдётесь? — Уж как-нибудь разберёмся сами, — отмахивается Шибанов в ту же секунду.

15 Юра вообще-то с этим не особо согласен, но придерживает возражения при себе. И только следом задумывается — а, собственно, почему придерживает? Бобров же, кажется, с трудом сдерживает язвительные комментарии и лишь закатывает глаза. — Разберитесь, разберитесь, только чтобы без лишних объяснительных, — наконец-то даёт добро Бобров. — И без попаданий в больницы! Очень выразительный взгляд опять достаётся Шибанову, и Юра делает себе мысленную пометку на этот счет. Сам он тоже предпочитает не попадать в поле зрения врачей. В силу определённых физиологических особенностей. — За сим — откланиваюсь, — Бобров одёргивает пиджак и жестом фокусника достаёт тонкую папку. — Здесь дополнительная информация. Исключительно для служебного пользования. И буквально исчезает из кабинета. Будто и не было его здесь сегодня. — Ну что? — первым отмирает Шибанов и как-то уж совсем недобро улыбается уголком губ. — Будут шутки про лай, блох и ошейники? Юра даже слегка зависает. — А должны быть? — не теряя лица, уточняет и внимательно следит за реакцией. Ответ, кажется, несколько обескураживает Шибанова. Тот смаргивает и хмурится, а потом всё же находится с ответом: — Долг у нас в другой плоскости. Ладно, если так... Насколько то, что говорят о вампирах, совпадает с реальностью? — А что говорят о вампирах? — тут уже наступает Юрина очередь хмуриться. — Может, хватит отвечать вопросом на вопрос, ЮрВаныч? — рыкает Шибанов, раздражаясь. — Раз уж нам предстоит плодотворно сотрудничать для поисков этого Павленко, неплохо было бы знать обо всех возможностях друг друга, а?

16 Юра хмыкает. Вот оно что. Интересно, это всё-таки все оборотни такие импульсивные или это особенность непосредственно Шибанова? Самое забавное, что Юра и не планировал избегать разговора — просто он действительно не в курсе, как в конторе говорят о вампирах. С его-то затворничеством. — Предлагаю обозначить взаимовыгодные… Возможности, — решает взять инициативу на себя Юра. — Сразу скажу: сплю мало, работаю много, требую тоже. По крови могу рассказать о человеке. Регенерация высокая. — Людей пьёшь или донорская? — по-деловому уточняет Шибанов. Юра морщится. — Не промышляю охотой, — чеканит каждую букву и холодно смотрит на майора. Тот тут же поднимает ладони. — Не серчай, обычный вопрос, — подмигивает и выдаёт. — И я тоже людей не пью и не жру. Изжога. Юра только вздёргивает брови. — Ладно, шутка юмора не удалась. Что по мне… — Шибанов задумчиво прикусывает губу. — К полнолунию могу начать агрессировать. Своих не кусаю, только если дружески за попу. Слух, нюх, сила — всё на месте по мере необходимости. Юра находит в себе силы кивнуть и не прокомментировать неуместные шуточки. Ну и кадр этот Шибанов! Впрочем, раз Вадим сказал, что он профессионал... Поводов сомневаться в его словах нет. И всё-таки — оборотень. Юра не пытается обманывать себя — ему интересно. Контора всегда так тщательно разводила разных существ по разным углам — видимо, из принципа «разделяй и властвуй» — что это внезапное межвидовое дело напоминает какую-то закулисную интригу. Но одновременно и будит нешуточный интерес. Убедиться бы ещё как-то, что они с Шибановым действительно собираются работать на одной стороне. — Хорошо. Кроме способностей, есть ещё что-то, о чём нужно знать? Ограничения, опасности?

17 — Что ж вы так сразу к слабым местам, ЮрИваныч? На кофе бы хоть сначала позвали! — скалится Шибанов. — Даже так? — Юра поражается чужой наглости. — Ну... Начнём с классики, а там… — Шибанов подмигивает. — Осмелею и на бокальчик крови приглашу! — Шибанов!

20 Сцена третья, умозрительная, в которой от сверхспособностей больше проблем, чем пользы — А может быть, не стоит рисковать? — Почему, давайте рискнем. Очень хочется произвести на вас приятное впечатление. — Вам это удалось... Уже. — Усилить хочется. — Миша, не отвлекай... — В смысле не отвлекай, ЮрИваныч? Я проговариваю вслух, чтоб у нас показания... Тьфу ты! Чтоб отчёты сходились! Ладно Боброву — можно как есть катать, а обычному начальству? Что твоему, что моему, между прочим! Юра трёт переносицу, вздыхает и поднимает голову от бумаг. Самое страшное — он, кажется, начинает привыкать к балабольству Шибанова. Вот как так, а? Он же оборотень-волк в конце концов! Не попугай. — Ну, что ты на меня, как на врага народа, смотришь? — Миша подпирает щёку кулаком. — Ещё скажи, что я не прав. И улыбается. Юра вздыхает, откладывая ручку. — Прав, но твои разглагольствования не помогают сформулировать приемлемое... — Фу-ты, ну-ты, ложки гнуты, какие мы пра-авильные, — Миша откровенно паясничает, и Юра понимает — поработать нормально не дадут. — Майор Шибанов, — Юра всё-таки делает попытку призвать его к порядку. — Вы, конечно, проявили похвальное рвение непосредственно в процессе расследования, но хотелось бы от вас не меньшего внимания к документам — это тоже часть вашей работы. — Ну... Коли так, — Шибанов вдруг немного тушуется, — такое же рвение не обещаю, но давай уж доделаем твои отчеты, ЮрИваныч. Только не выкай мне, Христа ради!

21 Юра замирает и во все глаза смотрит на опера. Чуйка щекочет сознание, но Юра никак не может уловить, что же его так зацепило. Ну не упёртое же желание Шибанова окончательно перейти на «ты», в самом деле! К слову, майор действительно оказался очень упорным в этом стремлении. Юра пытался посчитать, сколько раз его уже просили перейти на «ты», и бросил после двадцатого раза — когда, собственно, и отчасти сдался. Возможно, это какой-то оперский ритуал? Добеги до дальнего, до-кхм-колебись до ближнего. — Что теперь-то не так? — Миша не выдерживает игру в гляделки, беззлобно огрызаясь. — Ничего... — тянет Юра, так и не нащупав свою мысль. — Ладно, давай к делу. Про изначальное направление расследования, думаю, вообще не стоит писать, это дело конторы. — Грызня-то за Кодекс? Ха! А вот если бы все-таки клан или община были замешаны, что бы мы тогда писали? Типа бандитские группы? Одна, допустим, «Клыки», а вторая — «Упыри»! Хотя вообще тогда проще было бы — контора бы нам готовенькую легенду выдала, прям на блюдечке! — хохотнув, Миша наконец замечает направленный на себя взгляд — Юра постарался смотреть повыразительней — и идёт на попятный. — Ладно, ладно, пропускаем эту часть, что дальше? — Если бы мои или твои собратья оказались виновны, дело бы просто засекретили, — всё-таки отмечает Юра, прежде чем заглянуть в документы. — А вот как ты на промзону вышел — это требует объяснения. Миша замирает, хмурит брови и начинает почти беззвучно постукивать пальцами по столу. Юра не мешает: ведь кому, как не самому оборотню, придумывать правдоподобное оправдание? Да и понаблюдать за примолкшим опером интересно — чего уж греха таить. Ведь почти всё время, что они вместе вели расследование, Шибанов не умолкал. Вечные шутки, каламбуры, присказки... И при этом, как ни странно, не в помеху профессионализму! Впечатляюще, что тут сказать. — Слушай, ну вообще можем сказать всё почти как есть: сначала отслеживали маршрут Павленко по камерам, — задумчиво начинает Миша. — Потом пропажа пропала с радаров. Юра кивает, мельком глядя в блокнот на записанные своей рукой контрольные точки расследования.

22 — Мы начали строить возможные маршруты, опрашивать всяких... Кого я там опрашивал по идее? — Шибанов бросает взгляд на Юру и тот, цокнув, подсказывает: — Дворников, продавцов, бомжей. — Во-от, ну и кто-то из них — думаю, лучше валить на бомжей — брякнул, что если и искать, то обязательно на заброшенной части промзоны, потому что там место плохоеопасное, и даже их контингент туда старается не соваться. В отличие от всяких криминальных элементов. Что думаешь, ЮрИваныч? — А если прокурор этого твоего мифического бомжа потребует? — Да нахера?! Он же даже не свидетель, чисто информатор — и вообще, кто его будет искать, когда у нас, считай, чистосердечное на руках? Юра хмурится, но кивает. Вписать случайную наводку вместо оборотнической чуйки, пожалуй, возможно. Вот только... — Хорошо, допустим, на завод нам указали. Что там на разборки собираются и всё такое. Идём дальше. Вот ты отправился проверять место — и? — Нашёл кровь Павленко! — Ага. Криминалистам пришлось всю площадку там носом изрыть, чтобы следы крови обнаружить, а майор Шибанов пришёл и увидел невооружённым взглядом, — Юра даже не пытается скрыть скепсис в голосе. — Мда уж, дела-а, — Миша неловко чешет затылок. Юра тоже молчит и пытается прикинуть, куда бы свернуть, чтобы история смотрелась достоверно. Мозг подло буксует и зачем-то фиксирует то, как меняется мимика на чужом лице. — Ладно, а если так, — снова подаёт голос Миша. — По наводке мы с тобой обшариваем эту заброшку. Планомерно, дотошно, всё, как ты любишь! Привычную уже шпильку Юра пропускает мимо ушей. — И как раз натыкаемся на ту Ладу Гранту, которую ты мне простить не можешь, — Юра закатывает глаза и фыркает. — Решаем на шару попытать счастье и — о боги-боги мои — нам везёт. Регистратор не сдох, а работал

23 в режиме парковки! Ну там уже дело техники: посмотрели картинки, сузили площадь, прикинули, где должны остаться следы... Как че, покатит? Миша пытливо смотрит на него, откинувшись на спинку стула и вскинув брови. — А криминалистов куда девать прикажешь? Или предлагаешь даты подтасовывать? Якобы мы сначала нашли видео — которое, напоминаю, записывалось только две минуты после того, как задели машину. Потом мы якобы по спинам и затылкам предположили, что люди на записи тащат тело. И еще предположили, что это именно Павленко! И уже потом вызвали криминалистов искать следы крови? И при этом никому ни словом про запись не обмолвились? И техники-то ее позже получили. Странная картинка рисуется, не находишь? — ЮрВаныч, капец ты умный, конечно, — Миша вздыхает, — любишь всё усложнять. И Павленко этот! Вот нахера он туда полез вообще! — А ты зачем сразу стекло полез бить? Тихо, Миш, не буянь, — Юра бездумным жестом похлопывает по воздуху, утихомиривая Шибанова. Мысли бродят совсем в другом месте. Кровь-промзона-машина. Вечно всё упирается в эту кровь! — Да я вообще никого не трогаю, сижу починяю примус, — отфыркивается Шибанов, но следом послушно притихает. Юра задумчиво постукивает ручкой по столу. Если они так ничего и не придумают, придётся просить Боброва прикрыть их перед обычным начальством и изобрести какую-нибудь легенду. А оказываться у него в должниках не хочется совершенно. Как и выслушивать очередную язвительную отповедь на тему того, сколько проблем у конторы в целом и лично у Боброва в частности от Юриного «упрямства и вшивого гуманизма». Интересно, а как Шибанов вырвался из цепких чекистских лап? И, главное, ради чего рвался? — Юр, — Миша врывается в его поток размышлений и жалобно тянет, — может, просто скажем, что тебе интуиция подсказала, что надо площадку на всякие следы проверить? Ну? Интуиция же это не что-то сверхъестественное! — Интуиция... Интуиция... — Юра задумчиво катает слово на языке. Доля правды в этом есть — о его, Юриной, интуиции и логическом мышлении по Питерскому СК уже легенды ходят. Но хватит ли этого для остальных? Ведь слова — это только слова.

24 — Ну правда, — снова подаёт голос Шибанов. — Тебе ж если что приспичило — изпод земли выкопаешь. Ну... Не сам, конечно! Юра вздыхает. Вот уж действительно: не оборотень, а балабол. Правда, умный и исполнительный. — Не вздыхай, товарищ следователь! — по-своему истолковывает реакцию Миша. — Ща допилим этот отчет, сдадим, и гуляй, рванина! Никаких чекистов в обозримом окружении. Отоспимся, пожрём нормально! — А с машиной что? — Юра вклинивается в поток чужой болтовни. Миша захлопывает рот на полуслове, будто налетел на глухую стену. Забавный всё-таки этот оборотень-опер Шибанов. Мысль приходит не к месту — куда понятнее было бы глухое раздражение. Это ведь Юре, ни нарушившему ни единой инструкции, сейчас приходится думать, как оправдать вред чужому имуществу, причиненный этим самым оборотнем, который сначала сделал, а потом подумал. Но раздражения внутри нет. Миша же тем временем отмирает и совершенно беспечно выдаёт: — А че с ней будет? Пиши, как на духу: в целях оперативной необходимости пришлось прибегнуть к радикальным мерам! — Так не пишут, — качает головой Юра. — Ну ты тогда пиши, как надо, — отмахивается Миша. — Ну выкатят выговор — не привыкать. Выговором больше, выговором меньше — фигня. К тому же в машине ж реально запись была! Вот если бы ничего не нашли… Юра поджимает губы и вздыхает. Но молчит. Мальцев этим делом доволен не будет. Но хотя бы у конторы нет претензий. А значит, эксперимент со смешанной следственной группой могут признать удачным. Юра зависает, смотря сквозь монитор. Работать с оборотнем... Хотя нет, работать с Шибановым... Сквозь привычную внутреннюю тишину пробивается какое-то смешанное чувство. Юра мотает головой и переводит взгляд на незаконченный отчет. Вот о чем надо думать. А остальное — время покажет. Посуществует — увидит.

26 Сцена четвёртая, неконтролируемая, в которой полнолуние правит бал — Меня вчера муха укусила. — Да. Я это заметила. — Или я с цепи сорвался. — Это уже ближе к истине. — Значит, я с цепи. Мише частенько говорят, что он — без царя в голове. И в принципе, его это больше чем устраивает. Царь не царь, но вот со своим Волком у него никогда проблем не было. А тут — нате! Выкинул, исполнил — Миша как охуел, так до сих пор и не может выхуеть, разглядывая себя в зеркало и вспоминая утро. — Мда, и что мне теперь с этим делать? — Миша с силой проводит ладонью по лицу и выкручивает вентиль с холодной водой на максимум, а потом сует под струю голову. Считает до десяти и снова смотрит в зеркало. — Волче, что молчим? Навел суеты, следака на уши поставил среди ночи. Даром, что он та ещё… Нечисть ночная. «Р-р-р» да «р-р-р»… Так себе из тебя собеседник. Ночью-то как заливался! Вот ты скажи мне, морда наглая, как мне теперь с этим товарищем упырём работать? Что молчим, стыдно, что ли, или как? Его Волку, конечно, ни за что не стыдно. Даже сейчас Миша чувствует отголоски этого звериного сытого довольства — ярче, чем от свободной пробежки по лесу или удачной охоты. Ещё бы! Тут же пару нашел, мать его. Самого Мишу, конечно, никто не спрашивал, надо ли ему это вообще, а если и надо, то кого... Может, Миша об аппетитной блондинке с формами грезил! Ладно, не грезил. Но и зануда-следак под два метра ростом определённо не был пределом его мечтаний. К тому же кровопийца! Нет, так-то ЮрВаныч нормальный — Миша за их два совместных дела успел и проникнуться, и зауважать, и даже заинтриговаться. Но, чёрт возьми, пара?! Как ему в глаза-то теперь смотреть... А смотреть придётся, не баррикадироваться же в ванной.

27 Миша ещё раз сует голову под воду. Умных мыслей не появляется, а вот картинок прошедшей ночи... Хочется надавать по ушам своему Волку, но это невозможно по чисто физическим причинам. В памяти — будь она неладна — всплывает ошарашенный взгляд зелёных глаз Брагина. И то, как золотые мозги Следственного комитета буксовали от вида Волка на детской площадке. А уж когда Волк ломанулся и стал вести себя, как неразумный щенок... Миша упирается руками в бортик ванны и тихонько рыкает. Вляпался — нарочно не придумаешь. Ещё и генерал наверняка головомойку устроит. «Шибанов, ты полнолуние где проводил? А где должен был?! А если тебя кто увидел? Нам опять сказки про бродячих собак людям скармливать?!». Он и слушать ни про какую пару не захочет. Хотя со вкусами Мишиного Волка... Лучше и самому не заикаться. Вампир, господи прости. Вампир. Миша давит желание побиться головой о зеркало и всё-таки поворачивается к двери. Помирать — так с гордо поднятой головой. Брагин обнаруживается на кухне, медитирующий на чашку кофе. — Доброе утро? — Миша собирался просто поздороваться, но получается почему-то вопрос. — Кому как, кому как, — парирует Юра и немедленно переходит к делу. — Не так я ожидал познакомиться с твоим волчьим обличьем. — Это не обличье, — Миша морщится, но исправляет Юру. Лучше бы, конечно, не рассказывать о внутренней кухне стаи посторонним, но чтобы ЮрВаныч думал, что это Миша сам тут неразумным щеночком скакал... Нет уж. Это выше его сил. Юра же продолжает очень выразительно и пристально смотреть. Видимо, ожидая пояснений, раз ему посмели сказать, что его следачья милость не права. Миша тушуется и трёт шею: он и так перед этим вампиром во всех смыслах чувствует себя голым, а тут ещё и откровенничать приходится. Полотенце — не в счёт. Тем более выданное с чужого плеча.

28 — В каком-то смысле это всё же я, — отвечает Миша, стараясь отвлечься от собственной неловкости. — Просто Волк — моя вторая ипостась, второй пилот, если хочешь. — Буду иметь в виду, — спокойно кивает Юра. Мише всё ещё хочется провалиться под землю. Или хотя бы одеться. Но это несколько проблематично: вещи остались за городом, где сейчас, скорее всего, истерит Женёк. Кстати, о нём... — Тащ следователь, выдайте телефончик — позвонить позарез надо. — И кому звонить собрался? — Юра вскидывает брови, но протягивает Мише телефон. — У вас есть служба для чрезвычайных нештатных ситуаций? Миша фыркает и давит смешок. Надо будет Женьку сказать, как его окрестили. — Ну, кхм, почти… — То есть я правильно понимаю, что у нас по городу в полнолуние регулярно оборотни бегают? — ЮрИваныч!.. — Миша усилием воли не позволяет себе покраснеть. — Я ж не покусал никого, не напугал даже. Взглядом Брагина можно разгонять призраков, такой в нём откровенный скептицизм. Миша против воли опускает взгляд ниже, тушуясь, и, совсем уж неожиданно для себя задерживается глазами на чужой фигуре: Юра даже дома выглядит так, будто хоть сейчас на службу. Домашние брюки — отличимые от рабочих разве что тканью, рубашка — можеь быть, чуть легче и свободнее, чем официальная, но всё же не растянутая футболка, в которых предпочитает ходить Миша. Вот мало у Миши в жизни работы было, ещё и Волк подсуропил. — Шибанов! — А? — Ты звонить собрался кому-то там. — А, точно! Благо, номер Женька всплывает в памяти без труда. После трёх гудков сигнал оживает:

29 — Бля, командир, живой! — выдыхает трубка голосом Женька. — Ты куда сорвался?! — Тих-тих-тих, не суетись, — Миша опирается бёдрами о подоконник, не торопясь поворачиваться к Юре задницей или уходить из комнаты. Первое неловко, второе невежливо. — Всё в норме, но мой шмот и телефон мне бы сейчас очень пригодились. Подгонишь? Юра на эту реплику только закатывает глаза и пригубливает кофе. — В общем, адрес я тебе скину и буду ждать, — сухо командует Миша и, услышав короткое «принято», жмёт отбой, а после возвращает телефон. И вздыхает. Думать о том, как он будет объяснять Женьку, что сорвался к следаку — тем более к Брагину — вообще не хочется. Надо же было так вляпаться... Уму непостижимо просто! Всегда ведь всё было в норме. Миша был в ладах с Волком. Жили не тужили, душа в душу. Всегда находили компромиссы, а тут... А тут Миша чувствует, что при одном взгляде на Брагина его Волк превращается в натурального щенка, каким — между прочим — даже по юности лет не был. Чего стоит то, что Волк собирался спать у Юры в ногах на кровати! Это вообще, ну бля, ни в какие рамки! Спасибо, что Брагин оказался таким принципиальным и выгнал Волка спать на диван. А то утром был бы ещё больший конфуз, чем есть сейчас. Тут его занудство пригодилось, обошлись малой кровью. От этой мысли Миша не выдерживает и тихонько прыскает. Выразительный взгляд Юры обрывает смех не хуже ведра воды на голову. Слава богу, хотя бы не ледяного — обычного, комнатной температуры. Видимо, упокаивать в сырую землю его прямо сейчас не будут. Или что там у вампиров во вредных привычках числится? — Мне — э-м-м — стоит извиниться? — на всякий случай уточняет Миша. Брагин вздыхает — тяжко и ещё более выразительно. А потом всё же соизволяет ответить: — Думаю, строить щенячьи глазки убедительнее, чем ночью, у тебя уже не получится.

30 Уши, кажется, вспыхивают мгновенно. Вот ещё за своего Волка ему краснеть не приходилось! Твою ж-то налево... Столько пассий было, ни к одной даже порыва когти навострить не было! А тут нате, пожалуйста, месяц знакомы — и шерстяной коврик вместо гордого зверя. Дожили. Юра продолжает смотреть, а Миша продолжает понимать, что не понимает, куда себя деть и — главное — как себя вести-то теперь с товарищем Брагиным? Очень хочется сбежать. Но бежать некуда — одежды нет, а светить головой задницей Миша точно не планирует. Под эту мысль Миша торопливо поправляет полотенце, которое как раз-таки нагло норовит сбежать. Интересно, сколько обычным ходом добираться от их полигона до квартиры Юры? И за рулем ли вообще Женёк? И наплёл ли он что-то их полкану? От начальства цепочка ассоциаций перекидывает Мишу к ещё одному совершенно конкретному вопросу: а не накатает ли Юра на него служебку? В принципе, если хорошенько подумать мозгом, а не тем, чем думал Волк ночью, то вроде бы Юра такую гадость сделать не должен. Вот Ухватов бы точно накатал. Хотя к Ухватову и он, и Волчара под дулом пистолета не приблизились бы! Но проверить настрой Юры всётаки надо. Да и со словами как-то проще, чем домысливать всякие сложные мысленные конструкции. Думать, особенно в таких ситуациях, это не к Мише. — ЮрИваныч, разрешите присесть? — всё-таки выпаливает Миша, понимая, что стоять на кухне и придерживать полотенце и дальше уже попросту неуместно. И совершенно неудобно. Юра только усмехается. — Что-то не припомню, что бы ночью вас волновало мое разрешение. Миша тупит глаза в пол, и аккуратненько садится на край стула. Вот он дурак. Опять на выканье сбился, а Брагин только и рад. — Кто старое помянет... — буркает Миша, а Юра вздыхает. — Ладно, пока ко мне едет скорая на помощь подмога, мне бы пару вопросиков обкашлять. — Всего пару? — Юра продолжает... Его подстебывать? Миша аж поднимает глаза и сталкивается с прямым открытым взглядом. Кажется, вампир над ним действительно немного потешается.

31 Это... Пожалуй, всё же неплохо. Лучше, чем если бы Брагин обозлился или ещё что... Отголоски ночных воспоминаний не могут считаться за надежный источник знаний: Волку в его эйфории даже таскание за уши могло показаться ласковым почёсыванием. А что? Всё внимание! — Ну... Для начала хотя бы пару, — решается Миша, почесав затылок. — Собственно, я хотел прояснить, не собираешься ли ты часом, ЮрВаныч, перестать даже на порог кабинета меня пускать и серебряными порожками двери обить? — Ты же мне десять минут назад клялся, что никого не кусал и вообще серый и пушистый? — Ну да, — Миша осторожно кивает, пытаясь понять, куда клонит Юра. — То есть повода закупаться серебром и гонять тебя у меня нет — или я ошибаюсь? — Ты совершенно прав! Ладушки, — Миша с усилием выдавливает из себя слова. — А... — Что «а»? Закончилось красноречие? — Юра явно не даёт спуску, но и холода от него Миша не чувствует. Только трёт шею и мысленно подгоняет Женька. — Да... Как-то слова это не моё, — это чистая правда. — Давай к делу: мой Волче ничего не испортил за ночь? Вопрос дался с трудом. Юра смотрит на него и подпирает щёку кулаком. — Нет, твой... Волче был очень воспитан, если не считать того, что пришлось чесать его за ушами и выгонять спать в гостиную. — Мише снова хочется провалиться сквозь землю, а Юра внезапно скупо улыбается и предлагает. — Кофе? — Кофе было бы неплохо, — севшим голосом подтверждает Миша. Неужто пронесло? Брагин и гонять его не собирается, и про то, какого хрена Волка к нему принесло, не прочухал? Юра в ответ кивает и поднимается на ноги, тут же отходя к плите. Волк внутри всё ещё пребывает в щенячьем довольстве и даже, как будто, самодовольно скалится.

32 Учитывая, что самому Мише до сих пор стрёмно и неловко — смесь получается убойная. От неё бы не кофе, а коньяка хлопнуть, грамм сто разом. Вот только хер ему. К бабушке гадалке не ходи, за такой залёт генерал загоняет так, что к следующему полнолунию впору будет лапы протянуть. А главное — не поможет ведь! Насколько Миша знает своего Волчару, от завывания под окнами Юры его удержит разве что цепь — и не на ошейнике, а вокруг всего Волка. Собственно, раз дело принимает такой оборот, то Женька надо будет озадачить покупкой той самой цепи. А то что-то он расслабился: и ночью недоглядел, и сейчас не торопится. И ещё надо придумать, что такое генералу наплести, чтоб без ушей не остаться и чтоб враньё не учуяли. Миша тяжело вздыхает. Как там говорилось в фильме, кажется, с Мерлин Монро? У каждого свои недостатки? А вот у Юры, как у пары Миши, их целых два! Мужик — это раз, вампир — это два. И, если начистоту, Миша не готов поручиться, что из этого хлеще. Задуматься об этом толком не выходит: Юра с мягким «дзыньк» опускает перед ним чашку одурительно пахнущего и обжигающе горячего кофе. Миша втягивает носом воздух, на автомате прикрывая глаза, и с запозданием понимает, что Юра вообще-то не спрашивал, какой кофе он любит — но попал идеально. Никак вампирская чуйка? — Спасибо, — на выдохе благодарит Миша, а Юра только иронично хмыкает в ответ. Диалог дальше не складывается, да он как будто и не особо нужен. Миша прихлебывает кофе и то и дело поглядывает на Юру, непроизвольно возвращаясь к одному и тому же вопросу: что же такого его Волк почуял в Брагине? Сам Юра же как ни в чём не бывало отворачивается, уделяя большее внимание сушилке и посуде в раковине, чем Мише. Наверное, то, что Юра перестаёт сверлить его взглядом и задавать вопросы — это хорошо. Миша совершенно не уверен в себе и в том, что мог бы ляпнуть в ответ. Мысли опять возвращаются к Волку и его чуйке. Хочется как-то осмыслить это всё, но пока в голове — каша.

33 А ещё Миша ловит себя на том, что рассматривает Юру и то, как он совершенно по-человечески ведёт себя на кухне. Аккуратно передвигается от плиты к раковине, открывает и закрывает ящики, что-то ищет в холодильнике. Это интересно и забавно. Честно говоря, Миша с трудом давит в себе желание заглянуть в холодильник вслед за Юрой и оправдать или опровергнуть миф про полный холодильник крови. Утро постепенно переходит из категории катастроф к чему-то, близкому к медитативному, но Миша так и не успевает поймать ощущение за хвост: раздаётся звонок в дверь. Женёк! Миша подрывается было со стула, но его опять подводит полотенце, совершенно точно не рассчитанное на его бёдра. Пока поймать, пока замотать — к двери первым успевает Юра. — Э-эм, добрый день... — доносится из коридора прихуевший голос Женька. — Добрый, — судя по интонациям Брагина, день сегодня дебильный, дурацкий, дерьмовый и какой угодно ещё, но точно не добрый. Миша чертыхается и тоже спешит в прихожую. Лицо Женька, когда он его замечает и оценивает диспозицию — бесценно. Будь лишнее время — Миша бы даже зафоткал. Юра, видимо, тоже успевает оценить чужую мимику и тактично отступает в сторону. — Командир... Я это, тут, ну... — мямлит Женька и протягивает рюкзак. — Вот. — Спасибо, боец, — искренне благодарит Миша. — На машине? Женёк отрешенно кивает. — Тогда жди внизу, скоро буду, — и захлопывает перед носом Женька дверь. Не удержавшись, тут же утыкается в неё лбом, забив на то, как это будет выглядеть со стороны. Юра уже и так навидался... Вряд ли такая картинка его удивит. Юра, правда, не удивляется, но удивляет.

34 — Ещё кофе? — голос звучит как-то совершенно... Обыденно. Миша аж отклеивается от двери и смотрит во все глаза на легкую улыбку Брагина. И ловит фантомное ощущение, что его потрепали по загривку, а Волк снова довольно оскалился и завилял хвостом.

36 Сцена пятая, разговорная, в которой Миша впечатлен, а Юра показывает свою сучность Я понимаю ваше желание продвинуть по служебной лестнице старого товарища, но хотелось бы, чтоб вы оценивали людей исключительно по их деловым качествам. Если бы Мише кто-то сказал, что у него после стольких лет на службе ещё будут полыхать уши в Следственном комитете, он бы разве что поржал и поинтересовался, похож ли он на трепетную фиалочку. Ан-нет, пожалуйста — сидит, греет уши, а они полыхают. Чёрт бы побрал этот оборотнический слух! А ЮрИваныч в кабинете начальника, кажется, даже не пытается говорить потише: — Вадим, я тебе ещё раз повторяю: мне для этого дела нужен Шибанов. Миша закрывает лицо руками и понимает — краснеет он уже не только ушами, которыми всё отлично слышит. А Юра продолжает размеренно и чётко «укатывать» Мальцева. — Юра, ты же знаешь — на Шибанова поступило заявление! Миша, не сдержавшись, фыркает: подумаешь, заявление! Было бы из-за чего. Подумаешь, бока намял этому... Задержанному. Ничего серьёзного — Миша же не дурак, бил больно, но аккуратно! — Знаю, — в голосе звучит холодная сталь. — А ещё я знаю, что мне нужен только Шибанов. — Юра, я тебя не узнаю! — голос Мальцева звучит действительно удивлённо, растерянно даже. Миша же ловит каждый шорох и звук, как и тоже притихший Волк внутри. — Тебя уже включили в рабочую группу! — А что, количество сотрудников рабочей группы у нас где-то регламентировано?

37 Миша замирает и, кажется, даже не дышит. Голос Юры весь пропитан сучизмом. Такого за несколько месяцев совместной работы Миша не слышал. Мальцев же в ответ молчит, возможно, даже нервно протирает очки. Мише почему-то очень ярко представляется картинка: Юра, который сидит, будто палку проглотил, и Мальцев, который меряет шагами кабинет. — Не регламентировано? Тогда я беру самоотвод, ты знаешь — причины я найду. В кабинете повисает тишина, и Мишу оглушает собственный пульс. О-хе-реть. Да за него так не то, что его начальство, собственная мать так не вступалась! Ну ЮрИваныч, ну Брагин... Во даёт! А ведь казалось поначалу, что у него УК и УПК по венам вместо крови текут. А тут аж шантаж полковника. И всё ради него, Шибанова! Изнутри затапливает плохо контролируемым восхищением, и Миша даже на секундочку допускает мысль, что его Волк не просто так выбрал именно Юру. — Ладно. Будет тебе Шибанов, — сухой, но смирившийся голос Мальцева доносится из-за двери, вырывая Мишу из ахуя. — Но если не вернёшься ко мне с результатом в кратчайшие сроки — пеняй на себя. — Других сроков мне не дают, — голос Юры звучит с легкой иронией. — Разрешите выполнять, Вадим Сергеевич? — Выполняй, Юр, выполняй и... Постарайся, чтобы я не пожалел. — Кажется, я тебя ни разу не подвёл, Вадим, — припечатывает Юра, и тут же скрипят ножки стула. Разговор явно закончен. Шаги приближаются к двери, а Миша не знает, что сейчас чувствует. Юра оказался таким... Человечным? Это даже звучит смешно, но факт остаётся фактом — Юра впрягся, рискнул собственным положением. И из-за кого? Из-за него, волчары. Из-за того, кого исторически должен ненавидеть и презирать. А он, вон — защищает, говорит, что Миша — нужен, Миша — важен. Из размышлений Мишу выдёргивает шелестящий вздох и чужая рука на плече.

38 — Работать? — коротко уточняет Миша, заглядывая в зелёные глаза и не решаясь спросить что-то ещё. — Работать, Миш, работать, — Юра улыбается уголком губ. — И чем быстрее мы справимся с этим делом — тем лучше. Юра совершенно не подаёт виду, какого характера был разговор с Мальцевым, и держится так, будто не знает про Мишин звериный слух. Миша сглатывает и серьёзно кивает Юре. Он костьми ляжет, но дело раскрыть поможет. А ещё... Обязательно отблагодарит Юру за такое доверие. Волк внутри довольно рыкает и сворачивается клубком

40 Сцена шестая, импульсивная, в которой Миша и Волк спешат на помощь Плачьте, вам это полезно. Может быть, если вы еще способны плакать, то не все потеряно. — Миш, — Юрин голос в трубке звучит непривычно тускло, — может, заедешь? Ужина, правда нет, но я водку купил. Хотя толку-то... От такого тона Юры шерсть встает дыбом по загривку. Следователь Брагин звучит всегда строго и холодно, вампир Брагин — шипяще-опасно, а тот ЮрИваныч, который уже очевидно друг, а не только «товарищ старший по званию», вечно разговаривает с ехидцей. О Юре, который воркует с его Волком в полнолуние, Миша предпочитает не вспоминать. Но сейчас — сейчас Юра звучит странно никак. Бесцветно, бессильно и как-то... Смертельно устало? Что с ним стряслось-то? Миша тратит долю секунды, чтобы вспомнить, что там у Юры было в работе: он в командировке был, в Архангельске. А там маньяк. Миша-то по своим семи открытым производствам мотался — не вникал в суть. Но в Архангельске ЮрИваныч раскрыл же всё, вот, вернулся... Что-то ещё подкинули? Может, кровь закончилась? Или ещё какие проблемы? — Скоро буду, — отвечает коротко, чётко, чтобы Юра в этом состоянии точно услышал. Потом, спохватившись, уточняет. — Что-нибудь нужно привезти? — Себя, — сообщает мобильный голосом Юры, добавляя. — Жду. И отключается. Миша же лихо выкручивает руль, наплевав на сплошную и штрафы. Мент он или не мент в конце-то концов? Домчать до Юры занимает пару десятков минут. Миша может пройти эту дорогу с закрытыми глазами в любом состоянии. Автопилот и оборотническая чуйка — отличный комплект. Особенно, когда голова забита волнением за Юру.

41 Миша прокручивает те несколько созвонов, которые у них были за время Брагинской командировки (естественно, по инициативе его Волка и чуть-чуть самого Миши). Тогда Юра звучал по-деловому, уверенно и, да, немного устало. Но не так, как сейчас. Домофон сразу пиликает открывающимся сигналом, но тревога от этого только усиливается. Юра уже встречает у открытой двери: по-прежнему ровный, как палка, но даже не бледный, а какой-то серый. В гроб краше кладут. А, ну да... — ЮрИваныч, рад видеть! Можно сказать, сколько лет, сколько зим, — Миша пытается бодриться, заходя в квартиру, но сходу видит — не работает. — Привет, Миш, — Юра откликается чуть заторможенно, отходит в сторону, давая пройти, и замолкает. Миша стаскивает ботинки и замирает, пытаясь по внешнему виду понять, что же стряслось. Получается... Не очень. Юра — это всë ещё Юра, только непривычный. Миша глубоко вздыхает и пробует ещё раз, выдавая в своей излюбленной манере: — Ну, собственно, товарищ подполковник — как приказывали, стою перед тобой, как лист перед травой. Однако каламбур не производит должного впечатления, как и знание Мишей крылатых выражений из сказок. Юра по-прежнему смотрит куда-то сквозь и даже не факт, что слышит сказанное. — Юр, а пойдëм-ка на кухню, — Миша окончательно серьезнеет, подхватывая Юру под локоть, а тот лишь покладисто шагает в указанном направлении. На кухне Миша бесцеремонно сует нос в холодильник, отмечая уже знакомые контейнеры с кровью, оформленные под продукты, и бутылку водки в морозилке. Интересно девки пляшут... Водка занимает своё место на столе, а Миша для проформы всё-таки интересуется: — По неживой части всё в порядке? — В порядке, — всё так же серо откликается Юра.

42 Какой-то он... Потерянный. То ли в пространстве, то ли вообще. Хочется поёжиться — хотя в квартире не зябко. По-хорошему, и пить-то сейчас не стоит. Хоть Юра и покупал явно для него — вампирам-то этот алкоголь что ядрёный физрастворчик, заимствованную кровь разжижает и только. Ладно, пятьдесят грамм, чтоб диалог завязать, и хватит. Ещё взгляд на Юру, зависшего — намертво, хуже, чем винда хэ-пэшка в их отделе, и Мише становится понятно, что рюмки ему тоже придётся раздобыть самостоятельно. Брагин в этом деле не помощник. Благо, что планировка у кухни стандартная, а Миша — не из робкого и скромного десятка. Поэтому через минуту на столе красуются хрустальные стопочки. — Точно пьём? — уточняет на всякий случай. Всё-таки тут практически на лицо (или на морду) перевод продукта впустую... Но Юра только заторможенно кивает. Миша молча разливает и подталкивает одну рюмку в его сторону. Ну, в конце концов, сойдёт за социальный ритуал. Юра тут же подхватывает свои пятьдесят грамм и опрокидывает в себя. Значит, не чокаясь. Впрочем, и так было понятно, что ЮрИваныч не от большой радости к себе в гости позвал. Миша свистяще выдыхает в сторону, а потом тоже опустошает рюмку. — Юр. Как командировка? — интересуется ровным тоном, а чувствует себя — как с работы не уходил. Отрабатываем версии, товарищ подполковник, всё по науке. А вы тут — и потерпевший, и подозреваемый, и свидетель в одном лице. Юра же в ответ только мотает головой. А потом раздражённо отталкивает от себя рюмку и, прикрыв глаза, через паузу выдыхает: — Хуже некуда. Миша ненадолго прикрывает глаза — разговор будет долгим и непростым. Что он хорошо уяснил, так это то, что Юру тяжело разговорить. Сам-то Брагин кого хочешь на чистую воду выведет, а вот сам… Так просто не дастся. — Расскажешь? — Миша решается на ещё один шаг по минному полю. Юра ожидаемо качает головой и роняет её на сложенные руки.

43 — Юр, — Миша старается, чтобы голос звучал мягко и ровно. — Ты меня позвал, чтобы в молчанку играть? Или водку пить? Вместо ответа на него долго смотрят, тяжело вздыхают и снова молчат. Миша тоже вздыхает: крепкий кадр ему попался. — Хорошо, давай без водки, — бутылка со стола перекочёвывает под стол, а Миша сцепляет ладони в замок. — Будем играть с тобой в игру: я задаю вопрос, а ты отвечаешь — да или нет. Если ну прям совсем разговаривать не хочешь — можешь кивать или качать головой. Согласен? — Я похож на того, кто хочет играть в игры? — тёмные брови выгибаются, придавая аристократическому лицу немного комичности. — Ты похож на того, из кого всё придётся тащить клещами, — честно отвечает Миша. — Но ты всегда можешь облегчить свою участь и смягчить приговор! И начать сотрудничать со следствием. Юра недовольно хмурится, и Мише на секунду кажется, что его сейчас выставят за дверь, но, видимо, Брагин ещё не настолько жалеет, что его позвал. Следует ещё одна пауза, а после Юра всё же выталкивает из себя слова. С таким звуком, будто клыки мешают ему говорить: — Ты в курсе, что за дело было в Архангельске? Миша остро чувствует, что проёбывается. Обычно-то он в курсе и своих дел, и Юриных, и ещё половины Питерских следаков и оперов. А тут забегался, пока из всех подворотен нариков-свидетелей выковыривал, и упустил. И, видимо, очень-очень зря. — Маньяк какой-то очередной? — осторожно выдаёт Миша то единственное, что сохранилось в его памяти. Юра одаряет его нечитаемым взглядом. — Не очередной. От этого тона и тяжёлого взгляда у Миши стынет кровь в жилах. Такая реакция может быть только на одно. — Дети?.. — едва слышно уточняет, боясь получить ответ. — Да.

44 Короткое, ёмкое, такое бессильное и злое. — Это было бесчеловечно, Миш. А самое страшное: он — человек. Миша не выдерживает и всё-таки накрывает прохладную руку Юры своей. Юра, кажется, этого даже не замечает. Смотрит куда-то внутрь себя и продолжает обманчиво спокойно: — Мне хотелось убить, когда его нашли. Не выпить — прокусить вены и наблюдать. — Я бы не сдержался, — Миша старается подавить рык, идущий откуда-то из груди, но не особо в этом преуспевает. — Тебя потому и не назначили. А я... Облажался. — Юр, ты-то что?! — Миша не выдерживает и взрывается. — Ты его нашёл, арестовал, пусть теперь гниёт на своём пожизненном! Юра морщится и мотает головой: — Нет, не в том дело. Его последняя жертва... Он её убил, когда мы уже были в городе. — Ты чего такое говоришь? — Миша аж давится праведным возмущением. — Мы могли взять его быстрее... От этих слов хочется то ли стукнуть, то ли обнять этого невыносимого следака. Юрин перфекционизм не знает жалости, особенно к нему самому. — Юр, не выдумывай, — мягко начинает Миша. — Ты не провидица и не гадалка. Ты не мог это предвидеть! — Я должен был! — Юра внезапно рыкает и сверкает глазами. Миша на этот трюк не ведётся, он сам рычать умеет, поэтому только сжимает чужую ладонь покрепче. — Всё, что ты должен — ты совершил: поймал гада и отдал его правосудию, — Миша вкрадчиво и неспешно, будто маленькому ребенку, пытается втолковать простую истину. — Больше он никому не сможет навредить. А это — самое главное, Юр.

45 Юра только дёргает уголком губ. — Юра! Ты же самый разумный-преразумный во всём СК, так прислушайся к голосу разума: вот что ты мог ещё сделать? Сам себя в командировку раньше отправить? Раздвоиться? Или, может, за весь розыск город лично оббегать? Они вот там вообще чем занимались в местном отделении, а?! — Я мог сообразить быстрее, — упрямо повторяет Юра, смотря куда-то в пространство. А Миша аж захлёбывается возмущением. Юра, чёрт возьми, лучший следак в Питере, а всё туда же — якобы недостаточно хорош. Взять бы его и вытряхнуть всю эту дурь из головы! Такой умный, а такой дурак местами! — Может, ты и самолеты мог заставить быстрее летать? Юра, ну не мог ты ничего ещё сделать, ты же не всесильный, ты тоже живой! На это вместо ответа Мишу удостаивают тяжёлым хмыком. Это, к слову, распаляет Мишино негодование ещё больше. — И не надо тут хмыкать, Юра! Живой, я тебе говорю, иначе бы так не переживал! Не загонялся бы так. Запомни — ты живее и человечнее многих людей, — он ненадолго замолкает, чтобы перевести дыхание, и в этот момент сталкивается взглядом с Юрой. И Миша даже под пытками или под гипнозом не скажет, что за коктейль эмоций плескается на дне этих невозможных глаз. Но в ответ опять следует тяжёлое молчание. — Ну не хочешь говорить — пошли проветримся? — Миша предлагает от балды, лишь бы не эта тишина, на которую даже Волк внутри уже не может реагировать спокойно: его паре плохо, а он ничего не может сделать. — На воздух? В парк, например, или в лес? От этих слов Юру будто током прошивает, и Миша готов побиться головой об стол: лес или парк — совсем не то, что нужно после такого расследования. — Окей-окей! Тогда... Хочешь, завтра на рыбалку, а потом в баньку? Ты же не растаешь у меня, как Снегурочка? — Миш... — устало вздыхает Юра.

46 — Что «Миш»? Ну вот что? А как тебя ещё отвлечь? Может, тебе крови ещё достать? На вас заместо градуса что-нибудь действует вообще? — Миша не выдерживает и поднимается из-за стола, огибая его в два шага и нависая над Юрой. Тот даже головы не поднимает. — Нет. — Твою!.. Юр, ну ты хоть помоги мне, а? Я уже не знаю, что предложить! Не хочешь со мной разговаривать — хочешь, давай в Волка перекинусь? Будете сидеть, зубами перещёлкива... Юра внезапно перебивает: — Хочу. И Миша замолкает на полуслове. Что, всего-то? Волчара внутри скалится и даже радостно тявкает, а сам Миша только теряется. Это даже как-то... Обидно? Но обижаться сейчас точно не время. И вообще он сам предложил. Чего ждал? Миша только отмахивается от внутреннего голоса — потом обдумает. И молча уходит в гостиную. Не на кухне же ему портки снимать и Волка выпускать? Неприлично и это, как там любят говорить? Неэтично, во! Миша осматривает комнату в поисках места, куда бы сложить шмотки, и выбирает спрятавшийся стул за дверью — самое оно. На него летят футболка, джинсы и всё остальное. Подумав над трусами, Миша всё-таки прячет их в карман джинсов — мало ли что? И отходит на середину комнаты. Не то чтобы ему нужно много пространства — за эти годы и не в таких ситуациях приходилось перекидываться. Но всё же когда есть место для маневра, оно как-то приятнее и спокойнее. Миша несколько раз вдыхает и выдыхает, и прислушивается к Волку: тот уже беспокойно рвётся, предчувствуя свободу. Миша вздыхает: — Ну, вперёд, Волче — твой выход, — и закрывает глаза. Привычное выламывающее обращение — и всё разом становится далёким, происходящим не здесь и не с Мишей. В отличие от полнолуния, когда Миша исполняет роль сильно пьяного пассажира, сейчас глобально руль остаётся в руках, и он может выдернуть Волка обратно. Но зачем?

47 Его зверюга инстинктивно счастлив внеплановой «прогулке» и одновременно смятенно-встревожен — его паре плохо. Пока Миша отстранённо отмечает эту неразбериху ощущений, Волк уже снова на кухне: бодает Юру лобешником в бедро и тявкает — по-другому это не назовешь — привлекая к себе внимание. Удачи, Волче, у тебя обычно это лучше получается. Вопреки обыкновению Миша не проваливается глубже внутрь себя. Не из-за того ли, что беспокойство за Юру стало частью и его самого? Задумываться об этом не хочется, но Миша всё равно перебирает воспоминания о последних встречах и разговорах с Брагиным, не понимая толком, что надеется в них найти. Когда Миша вновь обращает внимание вовне — волчья морда уже покоится на Юриных коленях, а изнутри то и дело прорывается утробное порыкивание. Миша распознает и это чувство: яростное желание найти, догнать, загрызть обидчика пары, и в то же время полная невозможность это сделать — потому что паре ты нужнее тут. Это странно. Кажется, Миша и не помнит такого спектра эмоций от своего Волка. С другой стороны, оно и понятно — тут же его пара! Волк всегда будет заботиться о паре, защищать любыми возможными способами, быть рядом. Это в его природе. А как о Юре заботиться? Этого Миша пока не понимает, но очень надеется, что Волче сумеет разобраться сам. — Ну, тихо-тихо, — Юрин голос врывается в сознание совершенно внезапно, а затем на холку Волку опускается прохладная ладонь. — Чего ворчим, Волче? Волк замирает — да и Мища вместе с ним — и во все глаза смотрит на слабую Юрину улыбку. Тот больше ничего не говорит, только аккуратно гладит Волка ото лба к загривку и почёсывает за ушами. Сказать, что Волк в восторге — ничего не сказать. Миша же балансирует где-то на грани непонимания, лёгкой обиды и волнения за этого невозможного... Юру. Даже удивительно, как Брагин всего парой слов и скупым жестом умудряется угомонить и успокоить Волка. Мише контроль зверя в своё время дался куда сложнее. Впрочем, верно и обратное: Волчара, кажется, одним своим присутствием облегчает Юрины загоны. Аж завидно. Ну и ладно! Миша опер или где? Расколет и товарища подполковника, найдёт, какой там к нему ключик подходит.

48 — Эх, Волче... — Юра вдруг снова заговаривает, и в этот раз Мише уже не требуется лишнее время, чтобы сфокусироваться на происходящем. — Скажи, вот ты на Луну только воешь или от чего ещё? Волк в ответ коротко скулит. Не понимает. И Миша, честно говоря, тоже. — Ну-ну, тише. Я просто спросил. Не получается у меня выть. Хотя говорят, помогло бы. Волк тявкает и упирается передними лапами в бедро Юры, оказываясь нос к носу с грустным вампиром. Мише же как-то… Муторно. — Только не кусайся, Волче, — Юра снова треплет Волка между ушами. — А я обещаю не задавать глупых вопросов, договорились? Волк тут же тычется мокрым носом следаку куда-то в шею, выпрашивая ещё немного ласки. Он — тут, поддерживает и оберегает. А Миша не совсем тут, но, наверное, тоже хотел бы... Мише хочется, чтобы Юра не глупые вопросы задавал, а давал хоть какиенибудь ответы. Не личность, а сплошная тайна за семью замками. Только вот их не хочется взламывать. Хочется, чтобы за них пустили добровольно. Как Волка. Миша всё-таки проваливается глубже, оставляя зверя с его парой наедине. Волче сможет помочь, а Мише нужно многое переварить. Если получится, конечно...

50 Сцена седьмая, дурацкая, в которой Миша решает послушать своего Волка Дороже вас у меня вот уже несколько дней никого нет... — Юр, твоими синяками под глазами можно уже курсантов пугать, — Миша не удерживается от замечания, ставя на стол перед Юрой стаканчик с кофе. Капучино «вафля с ликером» — брал наугад, подумав, что сочетание похоже на Юру. — Спасибо на добром слове. И тебе доброе утро, — Юра бросает укоризненный взгляд и трëт веки, кажется, даже не обратив внимание на подношение. Твою-то!.. Миша вообще-то хотел сопроводить кофе комплиментом. И кто вот за язык тянул?.. Мозг буксует при первой же попытке вырулить эту ситуацию в свою пользу. Где такое видано, чтобы он — Миша Шибанов — растерял красноречие и не знал, как умаслить.. Так, стоп. Тут действительно проблемка — Юра же не девушка. Вообще ни разу ни по каким признакам. Ну, разве что глазища огромные... — Товарищ первый, не гневайся, — заискивающе просит Миша под очередным скептично-усталым взглядом. — Бодрящий напиток должен поднять настроение и увеличить работоспособность! — Работоспособность мне сейчас могут повысить только новые факты в деле Бронникова, — Юра одной рукой трёт переносицу, а второй всё-таки цапает стаканчик. Миша в этот момент замирает и подбирается, будто выслеживает дичь на охоте в полнолуние. Даже дышать перестаёт. — И кофеин на меня не действует, если ты забыл, — Юра хмыкает, пригубив капучино. — Спасибо, что принёс, но побегать всё равно придётся. Мне нужно, чтобы ты нашёл этого дворника-свидетеля. Миша закатывает глаза: — Ну конечно, кого ещё гонять по всему городу!

51 Из плюсов: кофе Юре, кажется, понравился. Из минусов: засчитал он его скорее за взятку. И то, даже в таком смысле не прокатило! Ну вот и как тут внимание проявлять?! Волк в этом вопросе явно не помощник. Зачем вообще Миша пытается его слушать?! Как там было — «что для немца хорошо, то русскому смерть»? Может, у его Волчары где-то немецкие корни завалялись? — Тебя гонять, Миша, тебя, — Юра вырывает его из мыслей, мягко посмеиваясь. — Только тебе я могу доверить такое ответственное дело. — Издеваешься, ЮрВаныч? — Ни разу, — Юра качает головой. — Просто я тебе доверяю. Волк от этих слов довольно скалится и помахивает хвостом. В принципе, Миша тоже с удовольствием бы чем-то повилял. Но увы — нужно идти и работать. А ещё думать, как бы так к Юре подкатить, чтобы до него дошло.

54 Сцена восьмая, размеренная, в которой Юра пробует, а Миша пытается, но всё без толку — Я не пью, товарищ Новосельцев. — Правильно. Я тоже не пью. — Тогда зачем вы это принесли? — Чтобы выпить. Но это моя ошибка. — И не единственная. — Юр, понимаешь, бар — это же не только про выпить. Это атмосфера, коллектив, настроение, в конце концов, особенное. Миша призывает на помощь всё своё красноречие, убеждая Юру закончить уже с отчётами и провести остаток вечера более приятно. В тот вечер, когда Юра позвал его к себе, кажется, сам не зная зачем, Миша так и не понял, как достучаться до этого упрямого следака. Зато понял... Точнее увидел в Юре такого же, как он сам: не-человека, сделавшего непопулярный среди своих выбор и цепляющегося за свою правду до последнего. К такому Юре хотелось быть ближе. Не из-за выбора Волка — но этот выбор вдруг показался не несуразной нелепицей, а знáком. — Ладно, ладно. Шибанов, ты мёртвого сдонжишь. Пошли, — Юра закатывает глаза, но уголки губ едва заметно дёргаются, убеждая Мишу, что не так уж его следак и недоволен. — Во-от, — Миша аж крякает и потирает руки. — Совсем другой разговор, совсем другое дело! — Тебе лишь бы не работать, — Юра качает головой, но поднимается из-за стола и до хруста потягивается. Миша же комично возмущается: — Не надо грязи, товарищ подполковник! Вы знаете — я работать умею, — поднимает палец к потолку и даже чуть-чуть задирает нос. — Просто я стараюсь блюсти ворклайф-баланс, во!

55 — Тебя наш кадровый отдел, что ли, укусил? — Юра аж замирает и с интересом рассматривает Мишу, будто видит в первый раз. — Я сам кого хочешь укушу при необходимости! И ты с темы не съезжай: всем нужен отдых, даже таким неутомимым вампирам, как ты. Кажется, Юра впечатлён. Ну, это если судить по высоко взлетевшим бровям. — Ну и куда ты меня собрался вести отдыхать? — усмехается Юра, подхватывая со спинки кресла пиджак. — Увидишь, Юрочка, — Миша не удерживается от лёгкого оскала. Даже не верится, что Юру удалось уговорить такой малой кровью, ха-хах! Следственный комитет Миша покидает с видом победителя. Юра идёт бок о бок, щурясь от прохладного закатного солнца и убрав руки в карманы. — Слушай, а вот по делу Кардамова... — Юра! Ну вот что ты всё о работе? Только что с неё вышли! — Прости, — Юра извиняется так внезапно, что Миша чуть не спотыкается. Спасает реакция и ловкость. — Очень давно никуда не выбирался. Миша во все глаза смотрит на Юру и, возможно, готов сказать, что выражение лица Брагина похоже на смущение. — Ничего, ЮрИваныч, наверстаем! Зря, что ли, идём в лекарню душ? Там такие лекарства — пальчики оближешь! — Миша старается звучать уверенно и не прогадать с заведением. Юру хочется положительно удивить. И так же положительно разговорить. — Доверяюсь тебе, — легко соглашается Юра. — Действительно, пора проветриться. А то и вправду мхом заросту. Они сворачивают с оживлённой Мойки и вокруг сразу становится тише. Юра глубоко вдыхает, и Миша непроизвольно следует его примеру: воздух влажный, тяжёлый, но зато прошедший с час назад дождь прибил всю пыль, и она не щекочет ноздри, давая дышать полной грудью — что в городе редкость.

56 — Юр. — А? — Как у тебя дела? Как жизнь вообще? Как день прошёл? — Миша пробует завязать разговор с банальщины, надеясь, что в процессе нащупает то, что вытащит Юру из его скорлупы. — Нормально всё, — в голосе Юры слышно отчётливое недоумение. — А... У тебя? «Зашибись просто! Пять баллов. Пытаюсь завоевать пару своего Зверя и понятия не имею, как, блин, подступиться!» — Мише хочется выпалить в ответ тираду примерно такого содержания, но Брагин её явно не оценит. Миша делает ещё несколько быстрых вдохов-выдохов и решает, что он подаст пример этому... Вампиру. Ведь должен же быть пример, которым надо руководствоваться? — А я че-то промотался весь день по городу, — начинает Миша. — Там побалакал с парой человечков. Потом метнулся кабанчиком... — Ты же волк, какой кабанчик? — внезапно вклинивается Юра со своим искреннем удивлением. — Юра, ты чего? Это же выражение такое! — смех получается сдержать с трудом. Но с другой стороны... Это, можно сказать, шаг к успеху. — Не поверю, что ты не знал! Миша рассматривает чужое лицо и замечает в глазах напротив искорки смеха. — Ты меня развести решил, что ли, ЮрВаныч? — Только если чуть-чуть, — Юра смущённо улыбается и жмёт плечами. — Долго нам ещё до твоего особого заведения? — Почти пришли, — Миша подмигивает и машет рукой. — Давай ускоримся, а то есть шанс не успеть сесть. — А теперь я не поверю, что ты не сможешь договориться, — фыркает Юра себе под нос, но Миша его, естественно, слышит.

57 И чувствует довольство — кажется, лёд начинает двигаться. По чуть-чуть, но главное — нáчать! Особенно, когда лёд такой крепкий. — Хочешь верь, хочешь нет, но мы на месте! — Миша отвешивает Юре шутливый поклон и указывает на неприметный вход, ведущий в полуподвальное помещение. — Прошу вас, господин хороший! Проходите, берегите голову. Вечер только начинается! Юра закатывает глаза и, немного пригнувшись, ныряет в помещение. А Миша... Был бы верующим — перекрестился бы. Но в итоге он просто надеется, что врождённой удачи и смекалки хватит на целого Юру. Столик находится — притом самый удачный. Миша сажает Юру в уголок и про себя хмыкает: «чтобы никто не уволок». Ни генералы, ни полковники, ни прокуроры, ни маньяки, вообще никто, кроме самого Миши, который был бы и не прочь уволочь ЮрИваныча, например, к себе в квартиру, но пока такого уровня вольностей ещё не достиг. — Ты глянь, какое тут меню культурное! — заходит с козырей Миша, подталкивая к Юре тонкую книжицу. — Всë с отсылкой к классикам! К Довлатову там или кто тут ещё есть... Юра хмыкает и действительно погружается в изучение «ассортимента». Мише не жалко, сам он тут всё, считай, наизусть знает — и потому не теряет время, подзывая жестом официантку. — Жанночка, — имя на бейдже он приметил ещё издалека, спасибо волчьему зрению, — вы мне пока принесите вашей бородинской, штуки три, и бутербродиков на ваш вкус. А если товарищ к тому моменту не определится, вы ему поможете, хорошо? — Договорились, — девушка расплывается в улыбке и скрывается из поля зрения. Миша же сталкивается с удивлённым взглядом Юры. — Что? — Бородинская настойка?.. Она с историческим послевкусием? Миша не выдерживает и смеётся. — Нет, Юрий Иванович, послевкусие — хлебное, слегка алкогольное, — отсмеявшись, отвечает Миша. — Ты выбрал что-то?

58 Юра замирает и сводит брови, прикусывает губу и разглядывает меню. Миша же пытается предугадать, что выберет вампир: что-то красное или что-то очень крепкое? А, может, ка-ак закажет перцовки. Или покуражится и возьмёт хреновуху? Жанна возвращается как раз вовремя, чтобы помочь Мише развеять его сомнения. — Выбрали что-нибудь? — обращается к Юре. — Да... Мне, пожалуйста, пять вот этих, которые сладкие, — Миша на это давится удивлением, но не спорит с чужим выбором. — И вот эти вот, они же кислые? — Да, верно, — девушка кивает и быстро записывает всё в блокнотик. — Что-то перекусить? — Нет, пока не нужно, — мягкая улыбка и покачивание головой. Миша выжидает, пока их не оставят вдвоём и присвистывает: — Вот это ты умеешь удивить! — А что ты хотел? Пить, чтобы пить, мне бесполезно, буду пить хотя бы чтобы вкусы попробовать, — возражает Юра, разводя руками. — Аргумент, — вынужден признать Миша. — А как тебе вообще ну... То, что есть-пить обычное можешь, но без пользы делу? — решается на вопрос, который опасно приближается к границе личного, а то и заступает за неё. Юра задумчиво пялится на рюмки перед Мишей. — Не уверен, что могу правильно описать. Наверное, это что-то сродни жвачке? Я её пробовал уже после... Но судя по концепции, это что-то близкое. Жуёшь — вкус есть, но на том и всё. В остальном, просто масса чего-то. Миша не находится с ответной репликой. Паршиво это, небось. Но жалеть Юру — последнее дело, и не поймёт, и не примет. Хорошо ещё, тот не замечает паузы, увлекшись рассматриванием книг, которые служат декором на высоком подоконнике подвального окна. — А у меня с Волком вкусы не совпадают, — Миша наконец ловит за хвост продолжение разговора, — ему недожаренные стейки нравятся,

59 как там их — «рэйр», во! А как по мне, если уж взялся жарить мясо — так надо до конца дело доводить! Юра смешно морщится и фыркает. — Не мне осуждать его вкусы, — улыбается Юра, показывая крепкие зубы. В какой-то момент Мише даже кажется, что мелькают клыки. — Спелись вы на мою голову... — буркает Миша, но тоже улыбается. Так разговаривать с Юрой в разы проще. — Но вообще тебе, наверное, попроще — не надо со своей сутью договариваться: хочешь рейр — ешь, хочешь медиум — ешь, а у меня, блин... Каждый раз эпопея! Договориться, найти компромисс, дождаться полнолуния на худой конец. — А почему полнолуния? — Юра даже вперёд поддаётся. — И, кстати, я сам не люблю мясо с кровью. — Потому что в полнолуние — Волк главнее, — Миша жмёт плечами, стараясь не показывать лишнего интереса. — И я обычно готовлюсь. Ну, не только там шмотки прячу и ухожу куда подальше, но и пожрать запасаю для него. Мне, когда мы меняемся, уже ва-аще не принципиально, что жрать. Главное, чтоб не людей. Юра нервно хмыкает, и Миша едва сдерживается, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Надо же было такое вампиру ляпнуть! Миша, к собственному удивлению, вообще частенько забывает, что ЮрИваныч — та ещё могильная нечисть. Оказалось, очень просто привыкнуть к стерильности вместо запаха, к периодически появляющимся ноткам крови, к вечной сдержанности и даже замороженности. Хотя тут ещё вопрос — вампирская она или чисто Брагинская. И ни одну из тех баек, что ходят о вампирах среди волчат, Юра не оправдывает. А что кровь пьёт — ну так у всех своя диета. — Давай за отдых? — находится Миша, не давая повисшей паузе перерасти в неловкую. Юра благодушно кивает и над их столиком раздаётся тихое уютное «дзинь». — Кстати, как тебе антураж? — задаёт очередной вопрос Миша и как бы невзначай чуть сдвигается ближе. Юра молчит несколько секунд и отвечает:

60 — Колоритно, — улыбается и добавляет. — Чего-чего, а книг в рюмочной я точно не ожидал. — О! Это ты ещё во-он на ту полку не смотрел! — Миша тихо радуется, что эта рюмочная — буквально второй дом. — Ща, минутку — покажу тебе! Если быть до конца честным — Миша точно не знает, чем можно удивить бессмертную хтонь. Но рассчитывает на удачу... А не на книгу с названием «Рецептурный справочник фармацевта». Но отступать поздно. — Действительно, — со смешком тянет Юра, рассматривая обложку. — Такую книгу я точно не видел, Миш. Миша опускается назад уже не на свой стул, а на боковую скамеечку поближе к Юре. В конце концов, весь манёвр с книгой был задуман ради этого. Решил подкатывать — так сделай хоть что-нибудь. — Ты полистай-полистай! — Миша не собирается так просто признавать облом с литературой. — Там столько рецептов, чую, даже от блох будет! — Ну-ну, — усмехается Юра и всё-таки открывает книгу. Видимо, из вежливости. Да блять. — В любом случае, такую подборку в обычной библиотеке не найдёшь. А тут нате пожалуйста — в открытом доступе. — Я оценил, — покладисто и ровно-ровно соглашается Юра. — Да ну тебя! Давай лучше ещё выпьем, — Миша подхватывает стопку и тут же второй рукой делает знак Жанне — повторить. — Не обижайся, — Миша аж замирает на секунду от такой интонации у Юры. — А выпить — так я не против. У Юры лёгкая улыбка. Миша хочет верить, что она — настоящая, а не отточено-деловая. И Юре действительно комфортно в его присутствии. — Вот и отлично, — Миша потирает ладони в предвкушении и, подумав, легонько хлопает Юру по плечу, да так и оставляет руку. — Тебе твои повторить или опять пробовать начнёшь? — Попробую крыжовник, — как-то задумчиво отвечает Юра и не реагирует на вторжение в личное пространство.

61 Миша думает всего пару секунд и решается — небрежным движением плавно упирается своей ладонью в Юрино бедро. И предлог у него сейчас самый что ни на есть благородный! — Крыжовник? Да ладно? — Миша удивляется (кажется, чуть сильнее нужного) и наклоняется ближе к Юре, заглядывая в его меню. Хотя свое собственное у него никто не забирал. — Ни разу не видел такой настойки у них! — На тебя не похоже, — фыркает Юра. Миша пожимает плечами. — Давненько не заглядывал. — И это тоже не похоже. — Эй, в Питере куда больше одного заведения! — Миша фыркает и разочарованно отодвигается. Из плюсов: Юра не возмутился нарушению личных границ и всего такого. Из минусов: он вовсе не отреагировал! Глазом не моргнул просто, как будто Миша манекен вместо живого Юры потрогал. Может, надо было откровеннее как-то? Пальцами там провести, погладить... Впрочем, что уж теперь. Вместе с заказом Жанна приносит им две настойки «от заведения» и так подмигивает, что впору бы просить номерок — а Миша вместо того ловит недовольный взгляд от Юры, и бестолковый Волк внутри виляет хвостом, будто дворовая псина. Ну вот как так, а? Миша с трудом понимает, почему брови у Юры сходятся домиком и что этого… Подполковника не устраивает. А ещё Миша даже не пытается объяснить Волку, что их вообще-то никто не ревнует. Жаль, конечно, но иллюзий Миша особых не питает. — Юр, не хмурься, морщины будут! — брякает первое, что пришло в голову Миша, игнорируя Жанну и её формы. Как говорится, прости милая, у нас дело есть, да не про твою честь. — Не будет, возрастные изменения меня не затрагивают, — почти мгновенно парирует Юра, светлея лицом. — Ладно, поверю на слово, — покладисто соглашается Миша, прикидывая, что делать дальше. — А какие изменения затрагивают?

62 — Уровень шума и обилие запахов, — без тени улыбки выдаёт Юра и вздыхает, потирая переносицу. Миша же совершенно бессовестно залипает на бледный, и чего уж греха таить, аристократичный профиль Юры. Линии у него тонкие и чёткие — но при этом совсем не женские. И всё остальное тоже. Видимо, поэтому весь опыт, накопленный Мишей в общении с прекрасным полом, оказывается бесполезным. А местами даже провальным. Вот и сейчас — не угадал, получается. — Тут слишком уже? — на всякий случай переспрашивает Миша, хотя и сам прекрасно улавливает всю мешанину ощущений, которую приносят с собой новые и новые люди в баре. Мише, правда, это всё привычно. А вот Юра, видимо, отвык в своём скле... То есть кабинете, конечно. — Немного, да, — очень ровным тоном подтверждает Юра, и Миша с трудом удерживается от вздоха. — Сейчас тогда счёт попрошу. Юра кивает и сразу же будто расслабляется. Миша же достаёт бумажник: кто, кхм, пару гуляет, тот и платит. Взгляд Жанночки он ощущает отчётливо, как и нотки её разочарования. Но Мише откровенно начхать — всё внимание снова переключается на Юру, которому явно не терпится выйти на улицу. Волку, в принципе, тоже. Поэтому приходится повиноваться желаниям пары и второй ипостаси. Не то чтобы Миша сильно сопротивлялся. Улица встречает их прохладой, жёлтым светом фонарей и гулом проезжающих редких машин. Миша потягивается до хруста и одергивает кожанку. — Ну, что, Пуаро, — на этих словах Юра вздыхает, а Миша улыбается. — Куда теперь, ежели злачные места пришлись не по нраву? — Как вы завернули, Михаил Владимирович, — в тон отвечает Юра и добавляет. — Как насчёт ночного променада?

64 Сцена девятая, дорожная, в которой звучат неожиданные откровения У меня такая безупречная репутация, что меня давно уже пора скомпрометировать. — Юр, а откуда ты берешь кровь? — Шибанов без предупреждения меняет тему, так же резко, как меняет шоссе, заворачивая с Волхонского на Пулковское. — Тактичности тебе не занимать, — Юра моргает раз и другой, но Миша по-прежнему стреляет глазами с дороги на него и, кажется, серьёзно ждёт ответа. — С чего такие вопросы? — Спросил и всё! Интересно стало, что, нельзя уже поинтересоваться? Секрет какой как будто! — Мишино ворчание-рычание привычно прокатывается по ушам. — Вообще-то это закрытая информация, — считает своим долгом напомнить Юра, но больше для протокола. Вопросы обеспечения — это вопросы конторы, но Шибанов и сам в ней по самые... Лапы. — Закрытая информация, закрытая информация, — гундосо передразнивает Миша и лихо перестраивается из крайнего правого в середину. — Уж и спросить нельзя... — Я не говорил, что нельзя, — журит Юра со смешком. То, как обижается Миша — или точнее делает вид — отдельный вид... Искусства? — Ты очень выразительно смотрел, — буркает Миша. — И громко думал. Юра закатывает глаза: чувство юмора у Миши крайне своеобразное, но оно — на удивление — не раздражает. Только если изредка. — Спецпитание получаю в ведомственной больнице. Какого-то графика у меня нет — всё по мере необходимости, — Юра сдаётся и всё-таки делится информацией. — Всё под расписку.

65 — Естественно, куда ж без этого, — соглашается Миша. — Хорошо, что у нас с мясом всё в разы проще, чем у вас. Да и не то чтобы у нас в фаворе стейк прожарки рейр. На это Юра кивает и даже чуточку завидует. Тут Миша прав — с мясом мороки меньше. — И че, типа без ограничений выдают? — не унимается Миша, возвращаясь к теме Юриного рациона. Юра вздыхает. — Я не наглею, — сообщает Мише вещь, о которой и он, и его Волче явно знают только понаслышке. — Там есть нормативы свои, просто я не исчёрпываю обычно. — И тут на диете?! ЮрВаныч, вот ты... — Шибанов всплёскивает руками, аж хлопая по рулю. — Ты ж и так худющий! Юра позволяет себе закатить глаза. — Во-первых, количество крови на это не влияет. Я в той форме, в которой был, когда... — Понял-понял, — вклинивается Миша, поддакивая, и жмёт на газ. Юра почти уверен, что ограничение скорости на этом участке дороги было ниже. — А во-вторых, крови требуется больше, когда активно пользуешься... Способностями. — А ты ими не пользуешься, потому что следак. Ты думаешь, я догоняю, — понятливо подхватывает Миша. Машина под Мишиным руководством входит в очередной поворот, а Юра задумчиво смотрит на чужой профиль с волевым подбородком. И откуда у Миши столько вопросов? Нет, с одной стороны, оно понятно — опер. С другой — Юра может его понять — узнать другую нечисть дело действительно интересное. А с третьей стороны, вот он, Юра, не стал бы выдавать столько вопросов в один заход. Не на допросе же. Немного помолчав, Юра всё-таки продолжает беседу.

66 — Да, я стараюсь не... Не применять способности без крайней необходимости, — сообщает и тянется к магнитоле, чтобы переключить радиостанцию. — Ага, как в нашем первом деле, — Миша реагирует мгновенно, проявляет живой интерес и заставляет Юру в очередной раз принюхиваться без веской на то причины. — Слушай, а если тебе кровь, ну как это?.. Невкусная если — это не влияет на тебя? — В плане? — Юра даже разворачивается к Мише всем корпусом. — Ну... Не знаю, не тошнит там, аллергию не вызывает? Кажется, Юра вспоминает, что такое уронить челюсть от удивления. Таких вопросов ему ещё точно не задавали. О крови с ним в последний раз говорили в конторе, когда он ещё только учился контролировать — инстинкты, силы, жажду. После большинство не знало вовсе, а остальные знали всё важное и так. Он прислушивается к себе — и не находит протеста. — Ну тебя от курицы не тошнит? — помолчав, Юра наконец подбирает подходящую аналогию. — Не-ет, — Миша мотает головой с усмешкой. — А предпочитаешь ты?.. — Юра продолжает линию. — Говядину, — охотно откликается Шибанов, сверкнув улыбкой. — Ну вот! — Юра не поясняет дальше. Миша достаточно умён не только чтобы сложить два и два. — А... О! Я понял, то есть у тебя свои вкусы в крови есть, как у нас в еде. — Вкус еды я тоже различаю, — считает своим долгом напомнить Юра. — Да-да, но я не о том, — Миша отмахивается, не отвлекаясь от дороги. — Лучше расскажи, как вообще для тебя кровь отличается? По группам, да? — Вообще, всё несколько сложнее, — Юра потирает переносицу, вздыхая. Загружать Мишу подробностями бессмысленно — всё равно потребует кратко и по делу.

67 — Ну и, так как тогда? — Миша торопит, тормозя на светофоре. — Вообще учёные нашли сорок четыре способа разделить кровь на разные группы по составу. А мой вид ещё чувствительнее к этому. Это я к тому, что кровь у одного человека, условно, первой группы, и второго — той же первой — всё равно будет отличаться. — То есть обычная группа вообще не принципиальна, что ли? — Миш, дай договорить! — Ладно-ладно, молчу-молчу... — «Обычные» группы не просто так выделили. У них действительно яркие различия по составу... И по вкусу, да. Резус-фактор тоже сильно влияет. Но если продолжать параллель, что разные группы — это как разное мясо... Я бы сказал, что одна группа может внутри отличаться, как мясо, которое сделали с паприкой и чесноком или в сливках с грибами. Только это всё неважно, потому что в больницах сортируют всё равно только по группе и резусу. — Эх, Юра, умный ты, аж неудобно с тобой в машине сидеть! — щёлкает поворотник, а Миша улыбается уголком губ. — Могу выйти, — покладисто и чуть-чуть иронично парирует Юра. — Не-не-не, — тут же реагирует Миша и добавляет. — Я это... Буду свой ай-кью повышать с твоей помощью! — Я пока не понял: польщён я или оскорблён. — Ты пока подумай-подумай, а у меня тут... — Миша выдерживает паузу буквально на секунду и выдаёт. — Ещё один вопрос, такой, для нас — простых смертных. — Выкладывай, всё равно же спросишь, — в чём-чём, а в этом Юра уверен. — А тебе самому какая группа крови нравится? — И кому я тут полчаса сейчас объяснял... — Юра закатывает было глаза, но Миша бесцеремонно его прерывает:

68 — ЮрВаныч! Я задал простой конкретный вопрос и хочу получить на него такой же простой конкретный ответ! Юра закусывает губу. Интересно, добыча оборотней чувствует примерно то же самое, когда её загоняют в угол? — В сумме, четвёртая отрицательная, как правило, — признаётся. — О-о... Ого! У меня такая, — бездумно и беззастенчиво откликается Миша. — Я знаю... Конечно, Юра знает. Знает ещё с того момента, когда Шибанов ввалился в его кабинет, отфыркиваясь от банальной вежливости — «аллергия у меня на эти официозы!» — и бросаясь странными намёками про контору. А Юра тогда поддался — то ли его провокациям, то ли собственному любопытству, принюхался. Почуял. Мишина кровь восхитительна: живая, яростная, горячая, необычная. С чем-то этаким, тонким, почти неощутимым, эфемерным. Как восточная пряность. Как шафран. С того момента Юра тщательнее обычного избегает своих способностей рядом с Мишей. С Волком проще — звериная сущность скрадывает человеческое, прячет, растворяет. От Волка пахнет Волком — это не будит голод. Но Миша — и за что он попался Юре на его жизненном пути — постоянно вносит в его будни беспорядок и хаос. А ещё сбивает привычные алгоритмы. И, откровенно говоря, Юра пока не знает, что с этим делать. А вот Миша... Продолжает свое коварное дело. — Вау, то есть, типа, получается, что ты не ты, когда голоден? У тебя нет такого, что ты смотришь на всех э-э-э? — Миша взмахивает рукой и рисует какую-то непонятную линию. — На всех теплокровных и они такие, ну... Как стейк. Только на ножках. Или как пакетик с кровью? Внутри вдруг прокатывается волна паники. Но Юра быстро берёт себя в руки, потому что во главе всего его существования стоит контроль. А рядом с этим сумасбродным оборотнем за контролем, да и за оборотнем, нужен глаз да глаз. Юра даже немного корит себя, что так разоткровенничался, и снова выпускает внутренний холод наружу.

69 — Представь себе, — хмыкает, дёргая уголком губ и расправляя невидимые складки на брюках. — Я далеко не травоядное. — Ой, да не нуди ты, ЮрИваныч, — холодность разбивается о лёгкость и какую-то потрясающую Мишину простоту. — Лучше подумай своей умной головой: тебе же повезло! — В чём это?.. — В том, что у тебя есть я! — Аргументируй? — Тут всё просто, как два пальца обосс... — Миша! — Понял-понял, — Миша показушно отрывает обе ладони от руля, «сдаваясь», и продолжает. — Я про то, что у меня твоя любимая группа крови, и теперь тебе в принципе не нужны дотации от конторы. Юру мгновенно прошибает холодом, хотя казалось бы — куда ещё? Хочется оскалиться и прямым текстом спросить: «что ты, Шибанов, блять, несешь?!». Мише все хиханьки да хаханьки, и он не понимает... Да ни черта он не понимает! Что такое голод — не понимает. И как тонка грань — тоже. Юра не хочет объяснять. Равно как и вспоминать, какую смесь жажды, упоения, ужаса и отвращения он испытывал в те оба раза, когда доводил дело до конца. Нет, вина не мучила — он сделал единственно возможное в тех обстоятельствах и с теми людьми. Но несправедливость осталась: они умирали и наслаждались, а он — выжил, но не мог даже вывернуть себя наизнанку, чтобы избавиться от этой тошнотворной больной крови. Не мог — и в глубине своей сущности не хотел. Ну вот, не хотел же вспоминать, а вспомнил. Юра привычно, хоть и с большим усилием, чем обычно, отделяет эмоции от рассудка, который должен оставаться в трезвости всегда. В любом случае, Мише он это не расскажет. Хотя... Стоит намекнуть на побочные эффекты вампирского укуса. Если информация о том, что Шибанов — бабник, дошла даже до него, это о многом говорит. И это нужно использовать. — Да ты что? Миш, я, конечно, ценю твои волонтёрские порывы, — ложь, — но есть нюанс. Ты в курсе, что в нашей слюне содержится вещество, которое при попадании в кровь людей...

70 — Действует, как наркотик? — предполагает Миша, бросая заинтересованный взгляд. — Скорее, как афродизиак. Звук тормоза ласкает слух Юры, хотя его знатно дёргает в сторону лобового. Но не зря Юра чтит не только УК, но и ПДД — ремень удерживает его на месте. Миша откашливается и разворачивается всем туловищем, разглядывая Юру, будто в первый раз видит. Это льстит. Юра чувствует отголосок довольства — Миша, кажется, впервые за долгое время лишился дара речи. А еще — если не подводит чутьё — смутился. — Прости, — чужой голос звучит хрипло, прокатывается от загривка по спине. — Я, кажется, ослышался? — Нет, — Юра смакует слова и пристально неотрывно смотрит в чужие светлые глаза, отмечая лихорадочный блеск. — Афродизиак. Повышает либидо, увеличивает желание, и даже никаких побочных эффектов. Кроме потери крови. — Не... Не ожидал, — выдавливает Миша. Юра отмечает, как у него краснеют кончики ушей, и на всякий случай задерживает дыхание. — Я тут это, знаешь, вспомнил, что... — Миша путается в словах, а Юра тихонько выдыхает: кажется, нужный эффект достигнут, и Шибанов и заикаться забудет о своей дурной идее. — Дальше меня можно не подвозить, пройдусь пешком, прогуляюсь, — Юра отстёгивается, решая спасти Мишу, пока тот не сбежал из собственной машины. Было проще, когда Шибанов таскал кофейные подкупы и не интересовался Юриным рационом.

72 Сцена десятая, фантазийная, в которой Миша узнает о себе нечто новое — Вот смотрю я на вас, Верочка, и думаю: будь я полегкомысленнее, я бы… ух!!! — Ух! — Да блять, — рыкает Миша и переворачивается с бока на спину, сталкивая подушку на пол. Сон не идет никак и от слова «совсем». И одеяло колючее, и подушка жесткая, и мысли... Всякие. Из головы не идет дневной разговор-откровение. Миша то так, то сяк гоняет полученную информацию и не знает, как заставить себя не думать о чужих низких, немного вибрирующих интонациях. Как не вспоминать, что от светлого проницательного взгляда он совершенно бесконтрольно может впасть в ступор? Как перестать фантазировать про клыки, которые Миша не видел, но очень хотел бы? Как перестать думать о том, что могло бы произойти, если бы Юра был не таким занудой, а всё-таки воспользовался предложением Миши?.. Миша подозревает, что теми практически интимными подробностями Юра поделился скорее, чтобы напугать, а не соблазнить. Но, во-первых, Миша сам пуганый, не на того напали, ЮрИваныч! А во-вторых, то ли память, то ли фантазия подбрасывает этому разговору деталей: блеск чужого взгляда, тень румянца, живую ухмылку. Если на секунду представить, что Юра не предостерегал, а подбадривал... Миша коротко обречённо стонет. Член реагирует даже на такие толком не оформленные мысли, и Миша, конечно, догадывался, что ему нравятся клыки — с оборотнической сущностью-то! — но чтобы возбуждаться от воображаемых клыков Юры около своей шеи... Не это Миша ожидал в себе открыть.

73 Волче внутри скалится — и впервые за последние несколько месяцев они с Мишей полностью совпадают. Волк хочет свою пару — и Миша тоже. И это осознание не бьёт обухом по голове, а накрывает волной желания. Яркого, сильного. Миша жмурится и старается сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, но это не помогает. В сознании формируется совершенно чёткая картинка того, как он добровольно наклоняет голову, оставляя шею совершенно беззащитной, а загривком чувствует приближение Юры. Миша понимает — возбуждение никуда не уйдет. Даже если он примет ледяной душ и устроит себе пробежку. — С-сука, — ругательство срывается с губ само собой ровно в тот момент, когда Миша, безоговорочно капитулируя перед своими желаниями, сжимает член. Юра, кстати, тоже та еще сука. Когда хочет, конечно. Но сейчас Миша представляет другую картину Юры. Как тот подступает сзади, мазнув пальцами по загривку. Едва ли у Юры горячее дыхание, но Мише кажется, что его кожу оно все равно будет обжигать. Воздухом по шее, ощущением присутствия — стоять — предупреждение. Потом по вене — не зубами, губами. Сдавайтесь, майор Шибанов. Мишу пробивает дрожью от этой фантазии: напряжённое ожидание с лёгким флёром опасности, который только разгоняет кровь по венам. А ведь Юра, наверное, это почувствует — и жар, и скакнувший пульс. Фантазия набирает обороты, а движение руки — темп. Юра явно примеривается, даёт прочувствовать и ощутить, что никаких шуток. Они кончились, и теперь товарищ майор получит то, что так долго хотел. Но и тут — даже в фантазии — Юра не спешит. Не кусает, а касается разгорячённой кожи языком. А потом легонько дует, вызывая волну мурашек. И стон, который Миша не сдерживает, упираясь затылком в простынь, улетает куда-то в потолок.

74 Оказывается, нужно было встретить вампира, чтобы осознать, что тебя может заводить чужой контроль. Мысленный Юра замирает в сантиметрах от соприкосновения и выдыхает Мише в ухо мягкую команду: — Стой смирно. С губ срывается оханье, и Миша замирает в реальности, напрягается всем телом, распластавшись по кровати. Внутри всё натягивается, а по венам разливается жар. Миша жмурится, концентрируясь на ощущениях и фантазии. В которой его мягко контролируют, а он и не против. Он очень радикально за. И сам ещё больше открывает доступ к шее, зная, понимая, отдавая себе отчёт, перед кем он стоит. Шею обжигает глубокий немного судорожный вдох. Миша задерживает дыхание и... Кончает от фантомного прикосновения кончиков клыков к шее. Тело содрогается в оргазме, и фантазия растворяется в чистом удовольствии. Продышавшись, Миша открывает глаза с чётким осознанием ситуации. Чистой рукой проводит по лицу, уже понимая: он будет действовать. Так, чтобы Юру наверняка проняло: быстро, решительно и прямолинейно. — От меня не убежишь, Юрочка, — обещает Миша в воздух. Волче довольно урчит — эта идея точно пришлась ему по душе. Наконец-то человек перестал с ним спорить и займётся делом.

76 Сцена одиннадцатая, драматичная, в которой Миша идёт на крайние меры — Вы утверждали, что я чёрствая! — Почему? Мягкая! — Бесчеловечная! — Человечная! — Бессердечная! — Сердечная! — Сухая! — Мокрая! Юра трёт глаза и пытается понять, откуда идёт шум. Часы показывают почти час ночи. Голова, как назло, тяжелая — световой день набирает обороты. Постоянно хочется спать и приходится прикладывать усилия, чтобы вместе с язвительными комментариями не откусить кому-нибудь очень умному голову. Начальство такой подход точно не одобрит. И сейчас мозг с опозданием и лёгким удивлением идентифицирует голос с улицы, как Мишин. Взгляд привычно падает на календарь, и Юра снова трёт глаза: полнолуние только через две недели. А снаружи слышится совершенно уж внезапное, особенно в исполнении Миши: — Моя любовь на пятом этаже! Юра прислушивается. — Почти где луна! Глаза расширяются, и он спешным шагом идёт к окну. Ни зрение, ни слух его не подводят — внизу, на детской площадке, сидит Миша с гитарой и смотрит точно в его окна. Юра мельком и с ностальгией вспоминает, как в первый раз изумился. Вот только Миша тогда выл в обличии волка… Юра быстро привык к таким

77 появлениям и реагировал примерно так же, как на кота, который в пять утра устраивает тыгыдык. А сейчас… Сейчас Юра выпадает в осадок от этого перфоманса. Что-то подсказывает, что его и Мишу ждёт серьёзный разговор. И хорошо — если только друг с другом, а не с соседями. И чем скорее Юра заберёт своего бешеного со двора, тем меньше мата услышит от других жильцов. Поэтому приходится спешно натянуть на себя растянутый спортивный костюм и спуститься вниз. Улица встречает его прохладой и Мишиным хриплым голосом: — Моя любовь, конечно, спит уже — спокойного сна! Юра качает головой — какой уж тут сон — и шагает в пятно света от единственного фонаря. — Миша! — музыка затихает, а Миша смотрит как-то странно и даже не удивлённо, а из окна на третьем этаже доносится: «бля, ну наконец-то!». И Юра не знает, что хуже: Мишин репертуар или то, что завтра в домовом чате будут обсасывать эту ситуацию. Приходится решительно тряхнуть головой, чтобы не накручивать себя раньше времени. — Миш, пойдём, — Юра зовёт негромко, знает, что его точно услышат. У Миши что в волчьем обличье, что в человеческом, отличный слух. Тот одним слитным движением поднимается на ноги и, удобнее перехватив гитару, шагает в сторону Юры, оглядывает с макушки до пят и ныряет в подъезд. Юра только качает головой и перебирает в голове варианты того, из-за чего Мишу черти дёрнули петь под окнами серенаду. Когда Юра добирается до своей квартиры, на кухне уже мягко горит свет от вытяжки над плитой, а Миша по пояс торчит из холодильника. Картина уж до того привычная, что Юра не может не улыбаться. — Миш, а Миш, — все-таки окликает и складывает руки на груди. — Ась, — взъерошенная макушка выглядывает из-за дверцы. Юра не удивится, если у него в руке уже котлета или кусок колбасы. Миша вообще обладает сверхъестественной способностью находить в юриной квартире еду, которая там появляется либо редко, либо чудом.

78 — Что за концерт по заявкам и не очень? Мишины брови взлетают, а лицо выражает чистое незамутнённое изумление. — Неужто не понравилось? — дверца холодильника наконец-то закрывается, а Миша плюхается на табуретку. — Мне-то, может, и понравилось, — вздыхает Юра. — А вот за соседей — не поручусь. — Тю, нашёл проблему! — Я её не искал — это ты её создал, — Миша закатывает глаза, а Юра душераздирающе зевает. Даром что люди считают вампиров ночными существами, жизнь среди людей обязывает иметь вполне себе человеческий режим. — Пропал в вас дух авантюризма, Юрочка! — Миша подмигивает. — Зато у тебя его — на двоих хватит, — бурчит Юра, стараясь игнорировать Мишины честные глаза и мягкую улыбку. — Миш, ну правда, что стряслось? Я бы понял, если б полнолуние… Юра не успевает продолжить фразу и натыкается на усталый взгляд Миши. — Вот, Юр, ты такой вроде умный, а дурак! Юра аж рот открывает от удивления. Ничто, так сказать, не предвещало. — Чего ты обзываешься? — Я, Юрочка, не обзываюсь, — Миша качает головой и как-то уж больно серьёзно смотрит. — Я констатирую. Ты ж очевидных вещей в упор не видишь, если тебя твоим красивым носом не ткнёшь. — Ты о чём? Куда ты меня тыкать собрался? Миша закатывает глаза и звучно хлопает себя по лбу. — Угораздило ж нас в такое вляпаться! — ворчит почти по-волчьи, а Юра только и может, что таращиться на Мишу, который как будто

79 не в себе. — Как с тобой вот быть? Вроде золотые мозги, а тут — слеповат и глуховат! Хотя нет. Не глуховат — песню-то мою ты услышал. — Шибанов! — Юра уже не выдерживает и через длинное «ш-ш-ш» шипит на Мишу по фамилии. Его поднял, соседей разбудил, ещё и не говорит нормально, что стряслось! — Что? Жёсткие методы допроса применять собрались, товарищ следователь? Как ты дела-то с такой избирательной слепотой умудряешься раскрывать, я удивляюсь! Алло, Юрочка, я в тебя успел втрескаться по уши! А уж мой Волк и подавно — в пару выбрал. Теперь достаточно ясно?! — Попрошу без оскорблений! — Юра злится и игнорирует вторую часть фразы, не до конца осознавая, что именно он услышал. — И то бы говорил, про жёсткие методы! На тебя целый архив жалоб. Миша, судя по выражению, теряет дар речи. Но ненадолго. — Юрочка, ты с темы-то давай не свинчивай и стрелки не переводи! — голос Миши становится низким, злым и опасным. До сознания медленно доползает понимание, что в запале перебранки Юра обратил внимание не на то. — Стоп. — Что «стоп», Юрочка?! — Ты сейчас говорил про меня... То есть — в романтическом смысле? — О, свято-волче! Дошло! Как до утки — на стопяцотые сутки! В голове образуется вакуумная пустота. То есть попросту не укладывается: все Мишины слова знакомы, а в складную картинку почему-то не складываются. Чтобы Шибанов — опер, оборотень и тот ещё обормот, если честно — и влюбился? В него — Юру Брагина, который нежить, вампир и вообще «в гроб краше кладут»? И ещё и утверждает, что это было очевидно?? — Да как я должен быть понять? — Юра выбирает выяснить сначала более понятные вещи. Остальные Мишины, кхм, признания застревают в голове иглой: как что-то чуждое, мешающее, неясное и не дающее покоя. — Я у кого в полнолуние вою под окнами? А кто с моим волком сюсюкается постоянно, и он такое обращение с собой позволяет? — Миша

80 щурится и чуть подается вперёд. — Че тебе ещё сказать надо было? А то, что я тебе то кофе, то преступников таскаю, по барам и ночному Питеру выгуливаю — тебя ни на что не натолкнуло? — кажется, что ещё чуть-чуть и Миша лопнет от негодования или начнёт загибать пальцы на руках. Юра давно его таким не видел. Миша редко так распинается. Обычно это происходит только когда Юра по-крупному неправ или что-то идёт не по плану. — Да мало ли, что для вас оборотней обычное дело! — в силу вступает защитная реакция, такая человеческая и, казалось бы, уже забытая за столько лет. Миша же раздувает ноздри и несколько раз глубоко дышит. Юре кажется, что Миша даже мысленно считает до десяти, чтобы не пристукнуть его прямо здесь и сейчас. — Говорила мне мама — не связывайся с вампирами! — тяжелый вздох-ворчание разлетается по маленькой кухне. — Всю кровь выпьют и глазом не моргнут! Юра застывает на мгновение и вспоминает ещё одно ощущение, про которое, кажется, говорят «задохнуться от возмущения». — Я тебя не пил! — А я фигурально! — мгновенно отбивает реплику Миша и добавляет чуть тише. — И вообще был бы не против… — Что? — Дед Пехчо, бля, Юр! — Миша подрывается из-за стола и обогнув угол, нависает над Юрой. — Отвечай давай: да или нет? — Что «да или нет»? — горло резко пересыхает, голос хрипит, а ещё начинают чесаться клыки. Миша слишком разгорячён их разговором, и Юра отчётливо слышит, как чужое сердце громко и быстро стучит. — Юр-р-ра, ты специально издеваешься, что ли? — Нет, я уточняю! Чего ты рычишь на меня? Ты про кусать или про... Ну... — Я про всё, Юрочка! — Миша всё-таки сверкает глазами, а Юра теряется ещё больше — не готовила его жизнь в ночи к таким... Разговорным откровениям.

81 — То есть ты?.. — Тьфу ты, нудный ты вампир! — Юре кажется, что ещё чуть-чуть и Миша вздёрнет его за ворот и будет трясти, как тряпичную куклу. — Я в тебя по шею, по уши, по макушку! Аж вспомнил, как на гитаре играть. Волк мой в тебя втюрился, словно щенок несмышлёный! Что вот ты ещё от меня хочешь услышать? — Да я как-то уже услышал больше, чем рассчитывал… — растерянно тянет Юра, понимая, что, кажется, не так уж Миша был не прав. Он действительно слепой. — Миш, ты мне очень дорог, но, может, утром об этом на свежую голову поговорим? Хочется встать и умыться холодной водой. Можно целиком. Все кажется нереальным. Прямо как они сами для обычных людей. Но ничего не меняется: Миша всё ещё стоит перед ним и тяжело дышит. И не собирается никуда исчезать, и не собирается говорить, что пошутил. — Ага, приду я утром, а ты в гробу своём лежишь — на вечный покой от разговора ушёл. Как же! — Ты же знаешь, что никакого гроба у меня нет. — Ничего не знаю, — решительно заявляет Миша, разрушая несмелые Юрины надежды. — Может, ты его где-то на антресоли прячешь! И вообще, Брагин, ты реально думаешь, что я полгода выл просто так, от помутнения рассудка, что ли? — Да мало ли что ты выл! — Юра тоже постепенно закипает от Мишиного напора. — Коты вон в пять утра орут же без причины! — Юра, я тебя щас стукну. И скажу потом, что так и было. — Миш, ну правда, я не... — Не думал, не знал, не видел — нужное подчеркнуть? — Миша вздыхает. — Как до утки, ей богу. Или как до жирафа? Юра собирается ответить что-то достойное, но именно в этот момент Миша качает головой и с поникшими плечами разворачивается к дверям. — Миш, ну стой, Миша! — Юра реагирует мгновенно, даже не задумываясь. Р-раз — и вот он уже цепляется за Мишино запястье, не отпуская его к двери.

82 — То догоняй, то ищи, то не мешай, то подойди, то отойди... — Миша разворачивается и цепко смотрит Юре в глаза. — Право слово, определись — чай уже не мальчишки. — Миш… Миша вздыхает, тяжело и как-то очень грустно. — Не сбегу я, Юрочка, не ссы. Смотрит своим светлым взглядом и проходит вглубь квартиры. Юра идёт за ним, как на магните. И не может отвести взгляд от широкой напряжённой линии плеч. Потом смотрит на то, как Миша привычным, даже каким-то хозяйским движением лезет в шкаф и достаёт оттуда гостевой комплект постельного белья. Диван в гостиной скрипит старым механизмом, и только тогда Юра отмирает, а Миша с очередным тяжёлым вздохом опускается на застеленную кровать. — Так и будешь меня караулить, страж ночи? — Не смешно вообще-то, Миш. — Да я и не шучу, Юрочка, — голос Шибанова звучит действительно как-то глухо, без привычных задиристых и ворчливых интонаций. Становится как-то совершенно неуютно. Так неуютно, как рядом с Мишей никогда не было. — Миш, ты пойми, — начинает Юра и тут же взмахивает рукой, пресекая любые реплики Миши. — Мне сложно такое воспринять. Ты же видишь, где я, а где чувства, романтика, эмоции… Что там еще бывает? — Как же ты с людьми-то управляешься, Юрочка? — Миша бурчит это себе под нос едва слышно, но у них обоих отменный слух. — Так-то люди!.. — вздыхает Юра. — А тут… — Тут? — Ты! — Чуть что — сразу Шибанов виноват! — тут же щетинится Миша. — Да что ты в бутылку лезешь! Не обвиняю я тебя ни в чём! — теперь уже огрызается Юра, но тут же сдувается. — Мы же не люди.

83 В ответ на это Миша протяжно и очень по-волчьи то ли вздыхает, то ли поскуливает. В принципе, Юра с ним даже немного согласен. — Утром поговорим, — на всякий случай ещё раз обозначает Юра и производит стратегическое отступление в свою комнату. Вот тебе и ночка. Мысли вместо привычных стройных прямых линий напоминают спутанный клубок неясно чего — не нитей даже, а осколков, обрывков, клочков. Юра искренне надеется, что у Миши получится уснуть — здоровый оборотнический организм возьмёт своё и всё такое. Это даст Юре больше простора — и для движений, и для всего остального. Юра прислушивается: нет, дыхание и быстрый стук сердца за стенкой пока что далеки от того спокойного ритма, который характерен для сна без сновидений всем живым существам. Хорошо, что он сегодня сыт. Ещё только не хватало сейчас циклиться на щекочущей ноздри Мишиной крови. Дурной же, как есть дурной. Вздумал в вампира влюбиться, мертвечину, нежить. Того, кто уже лет семьдесят как забыл, что такое чувства вовсе. И хочется списать на то, что Миша это всё себе придумал, но если то, что он упомянул про Волка, правда — значит, всë серьёзней некуда. У оборотней закрытые кланы. То есть стаи. Быть может, не настолько, как у вампиров, но Юра точно уверен, что всех деталей о природе Волка не знает. Но даже тех крупиц информации, которой делилась контора, достаточно, чтобы понять: пара для Волка — не блажь и не прихоть. И с этим вряд ли что-то можно сделать. Юра вздыхает и снова прислушивается: сердечный ритм за стенкой уже ощутимо спокойнее. Но нужно подождать ещё немного. Взгляд цепляется за настенные часы. Тик-так, тик-так, время неумолимо спешит вперёд. Кажется, что совсем недавно Юра учился жить со своей новой сутью, а сейчас... Сейчас он старается вспомнить, каким был до обращения? Пытается вспомнить живые эмоции, чувства, желания. А получается почему-то вспоминать моменты с Мишей.

84 — Чёрт, — ругательство срывается с языка само собой. Юра тут же замирает и надеется, что не спугнул чужой сон. Сейчас ему остро необходимо побыть с самим собой наедине. Кажется, сейчас самое время подышать ночным воздухом. Дверь на балкон открывается беззвучно, и Юра этому несказанно рад. Как и прохладному ласковому ветру. Наверное, если бы он был человеком, то закурил бы. И опрокинул в себя несколько рюмок водки подряд. Но ни то, ни другое не помогут такому существу, как он. Наверное, Юре даже немного жаль, что эти средства не сработают. А с другой стороны — с чистым рассудком он сможет разложить всё по полочками и понять... Мишу? Или всё-таки лучше начать с себя? Наверняка ясно одно: Юра успел привыкнуть к присутствию Шибанова в своей жизни. Ну да, к хорошему-то быстро привыкаешь. А то, что Миша попадает в категорию хорошего, можно даже не ставить под сомнение — слишком очевидно. Надёжный коллега, отличный напарник, даже друг — не-другу Юра бы не рассказал про собственный раздрай. Пусть помочь тогда получилось больше у Волка — они с Мишей всё же одно целое. А Юра со своими эмоциями — не очень. Боль — самое яркое и понятное, что было в жизни за последние десятилетия. А теперь... Миша, очевидно, поставил вопрос ребром: будет Юра с ним или нет? А будет ли Юра? Сейчас не о желании, не о решении — банально о возможности. Ведь отношения такого рода подразумевают... Как минимум отдачу. Способен ли Юра на неё? Холодный ночной воздух не приносит такого же желанного холода в голову. Мысли попрежнему мечутся в смятении. Может, если взглянуть на Мишу, хоть что-нибудь станет яснее? Мысль смешная, даже какая-то горько-абсурдная. Чем поможет взгляд на спящего? Но каких-то других идей всё равно нет. Юра бесшумно выходит с балкона и через двенадцать шагов оказывается в проёме гостиной.

85 Картинка настолько привычная, что внутри что-то сжимается. Хочется думать, что душа или сердце, вот только Юра с собой честен. Ни то, ни другое к нему уже не применимо. Хотя, если следовать сухим фактам — сердце по-прежнему на месте. Внезапно в голове звучит голос Миши и совершенно не смешной каламбур: «Юрка, ты следователь, значит что? Правильно — следуешь!». Комната встречает тишиной, незадёрнутыми шторами и Мишей. Юра замирает ровно по границе света, который падает из окна. Линия не ровная, немного наискосок и почему-то сил переступить её нет. Но зрение Юру никогда не подводит: даже со своего места он видит, что Миша хмурится во сне. Становится совестно. Миша же, видимо, не первый день живёт со своими чувствами. И даже, кажется, на них намекал?.. Вряд ли Юра был способен уловить, конечно, а вот доставить этим самым непробиваемым равнодушием много неприятных минут — пожалуйста. Вот у Миши почти никогда не бывает ровного нейтрального лица: на нём вечно то улыбка, то гримаса, то насмешливый, вечно лишь наполовину законченный изгиб губ и бровей, то яркое раздражение, гнев и даже иногда ярость. А сейчас — сейчас лишь фоновое беспокойство, наверняка мешающее, но всё же привычное. Счастливая улыбка Мише идёт больше. Юра хотел бы быть способным её вернуть. Очередной укол в сердце заставляет отвернуться — и тут же бесшумно скрыться в кухне. Юра выпивает стакан воды — а следом ещё один. Просто чтобы механическим действием отвлечь себя от размышлений. Хорошо. Если допустить согласие — чисто гипотетически, в порядке мысленного эксперимента — что Юра может дать Мише? Он же... Может? Наверное, может не гонять Мишу почем зря по мало-мальским поручениям? Может начать чаще говорить спасибо? Может сам угощать кофе? Может...

86 Стакан в руках снова оказывается полон. Хочется также почувствовать себя полным. Целым. Живым. Юра замирает, поражённый одной простой мыслью: почувствовать себя живым получается рядом с Мишей. Благодаря его вечным шуткам, пускай они и не всегда смешные для самого Юры. Благодаря Мишиному «Юра, нам нужен перерыв». Благодаря тому, что у Юры теперь появился живой человек — пускай и не совсем — который готов выслушать. И вообще, Миша лучше, чем мог бы быть любой человек. Как минимум, от него не нужно скрываться. Как минимум, он не оставит Юру в одиночестве спустя всего какихто несколько десятилетий. Как минимум, у него есть Волк, который и вовсе принимает Юру таким, какой он есть — дефектным, пустым, практически бесчувственным. И всех этих «минимумов» в сумме набирается на предельный максимум, о котором Юра вообще был способен задуматься. В груди что-то сжимается, как от нехватки воздуха, и Юра отставляет стакан, спеша вновь вернуться на балкон. Только вместо пустынного дворика с вечно сломанными качелями и колышущимися влажными простынями перед глазами ярко рисуется Миша с гитарой, напевающий хрипловатым низким голосом: «Под покровом темноты Смотрю наверх, туда, где ты, Выше нет на свете высоты; Дворы пусты, Свели мосты, И лишь коты Со мной «на ты» Моя любовь на пятом этаже — Почти, где луна» И последние строки вдруг раскрываются новым смыслом — очевидным для оборотня, но только сейчас дошедшим до вампира. Снова становится тяжело дышать. Хотя это не первоочередная потребность организма уже много лет.

87 Каждое слово теперь попадает в самое нутро и отдаётся давно забытыми сожалением и разочарованием. В первую и, наверное, единственную очередь в себе. Не понял, не срастил, не увидел. Столько «не» в адрес одного конкретного Миши... Юра закрывает лицо руками. Хочется удариться головой обо что-то холодное и твёрдое, чтобы мысли стали на место. Так, как они обычно умеют: логично, последовательно, аргументированно. Но у вечности и мироздания свои планы. Мысли скачут и подкидывают вопросы, на которые Юра пока сам себе не готов ответить. Почему не хочется на него ругаться? Ведь заслуживает, ох как часто заслуживает хорошей взбучки. Почему не получается отпустить, и от одной мысли всё внутри скручивает? Почему хочется вернуться в комнату, сесть в кресло и будто охранять чужой сон? Почему так хочется дотронуться? Юра цепляется руками за балконные перила до побелевших костяшек. Слишком много мыслей. Слишком много эмоций. Слишком давно он не ощущал этого. Хочется пойти, разбудить Мишу и спросить: как так вышло, что в чувствах признался он, а относиться к нему по-прежнему теперь не может Юра? Но Юра давит этот порыв на корню — Миша и так получил ударную дозу эмоций. Его — Юриными — стараниями не самую приятную. Было бы неудивительно, если бы он вовсе не заснул, так что мешать его сну сейчас — кощунство. С утра. С утра они все обговорят, не зря же Юра просил отсрочки именно до этого момента. Одно понятно: первая реакция — не отпускать Мишу из квартиры — была не просто так. Потому что сейчас, спустя полтора часа размышлений, метаний, сомнений у Юры появилось только одно конкретное понимание: пусть он всё ещё не знает, сможет ли ответить Мише взаимностью так, как тот того заслуживает, пусть он

88 все ещё не уверен в собственной способности научиться чувствовать заново, но он не хочет отпускать Мишу от себя. Юре хочется, чтобы Миша по-прежнему был рядом. И остается надеяться, что тому хватит терпения: на Юрины заскоки, на полную беспомощность в том, что касается эмоций, на его сущность в конце концов. А сам Юра может в ответ разве что пообещать постараться. Приложить усилия. На самом деле попробовать. Неравноценный какой-то получается обмен. Но большего Юра сейчас предложить не способен. Как бы ни хотел.

90 Сцена двенадцатая, шокирующая, в которой утро начинается не с кофе — Но это вовсе не значит, что я готова выйти за вас, вот так, с бухты-барахты, скоропалительно... — Подождите. Простите, я не понимаю. Я ничего не соображаю. Вы мне отказываете? — Нет... Да! — Вы согласны? — Ой... Я сама не знаю. Миша просыпается резко, будто выныривает из-под толщи воды. Сознание тут же подкидывает картинки вчерашнего: гитара, Юра, собственное скомканное признание и прохладная ладонь на его запястье. Всё кажется странным, но внутри — тишина. Волче тоже ведёт себя смирно: молчит и не отсвечивает. Диван скрипит, а сам Миша тяжело вздыхает и тоже чувствует себя диваном: немного старым, немного разбитым. Одно остаётся неизменным в нём, как старые пружины — решение, что от Юры он не отступится. — Ты проснулся, — Миша от Юриного голоса вздрагивает, а Волк тут же оживляется и принюхивается. — Как… Спалось? Миша оборачивается и видит, как Юра — вечно спокойный, рассудительный — смущается? Хочется потереть глаза или даже ущипнуть себя и понять, что это не сон. Но вместо этого получается только хрипло ответить: — Спалось, — и улыбнуться уголками губ. Юра торчит в дверях гостиной непривычно встрёпанный и вообще какой- то... Не такой. Не хватает этого вечного невозмутимого выражения лица — на смену ему пришло что-то другое, что Миша пока не может распознать. Как минимум, спросонья.

91 До сознания медленно доходит, что спросонья тут только один он. А Юра, кажется, вовсе больше не ложился. От этого догоняет лёгкое чувство вины: всё-таки причина Юриной бессонницы — он сам. А с другой стороны, сам Миша тоже сколько бессонных ночей провёл! И вообще, для вампиров это необязательное удовольствие. Как и умение видеть дальше своего носа, видимо... Так, ладно. Юра по-прежнему смотрит. Не обычным своим взглядом в пространство, означающим, что Брагин потерян для внешнего мира, а очень даже пристальным — обращённым на него, на Мишу. — Чего? — Миша рефлекторно подтягивает одеяло повыше, хотя он спал в очень даже приличном виде — в трусах с футболкой. А не как в тот первый раз... — Завтракать будешь? — неуверенно предлагает Юра. Звучит странно, особенно от Юры, который живёт на кофе и крови. Но как-то прокомментировать реплику не получается: живот предательски урчит. — Я тебя тогда на кухне жду, — быстро роняет Юра и скрывается из поля зрения. Миша оторопевше чешет щёку с легкой щетиной и принюхивается. Пахнет странно, но сходу понять, что именно накашеварил вампир, у которого дома кровь, кровь и томатный сок, не выходит. Надо проверить и разузнать всё опытным путем. Миша цапает джинсы и негромко вздыхает себе под нос: — Что, Волче? Пошли узнаем, что день грядущий нам готовит? — Волк внутри фыркает и согласно рычит. А день — точнее утро — продолжает удивлять. На кухне всё такой же непривычный Юра, а на столе не менее непривычный, кхм, завтрак. — Юр, серьёзно, пельмешки? — Миша сам своим глазам не верит, но факт остаётся фактом: на столе тарелка с пельменями. Самыми настоящими. А ещё — кофе.

92 Хочется то ли поржать, то ли проверить мусорку на предмет пакета от доставки. Но Миша держит себя в руках — оба варианта явно обидели бы Юру. — Что нашёл, — Юра жмёт плечами и отводит взгляд, — завалялись с какого-то прошлого полнолуния. Но я проверил срок годности! — Спасибо, — губы сами собой расползаются в улыбке, и Миша плюхается за стол. Ну и вот куда он от этого невозможного вампирюги денется? Вчерашнее отчаянное стремление обратить на себя внимание Юры и добиться от него внятного ответа осталось в ночной темноте, а при свете утра кажется, что можно вечность так провести — на Юриной кухне, засматриваясь на точёный разлёт плеч, узкие бёдра, опасный блеск, почти никогда не исчезающий со дна темных глаз. В общем — засматриваясь на Брагина целиком, на этого занудного, правильного, местами не видящего дальше своего носа следака, нужного и Мише, и Волку, и в любом качестве, лишь бы он просто был. — Миш. — М-м? — Дырку прожжёшь во мне. Ой. Кажется, действительно пялился. — Не прожгу, я ж не солнце, — глупо шутит Миша, так и не отводя взгляд. Юра закатывает глаза, тут же становясь похожим на себя обычного, и придвигает к Мише тарелку: — Ешь, пока не остыло. А Миша что? Миша оборотень простой — пара сказала есть, значит, надо есть. Тем более приготовили для него. От этого вдвойне приятнее. — Есть, товарищ подполковник! — шутливо козыряет и берётся за вилку, накалывая пельмень и отправляя его в рот. — Не подполковничай, не на работе всё-таки, — Юра мгновенно делает замечание, но тут же осекается и добавляет чуть мягче. Ну... Насколько он способен. — Сварились хоть?

93 Миша на это только довольно жмурится и кивает. Он ведь так-то со вчерашнего дня не ел! Ходил, бродил, думал, да и рванул брать эту неприступную крепость нахрапом. Даже шаверму не съел! — Прости, сметаны у меня не водится, — как-то нерешительно продолжает Юра, видимо, пытаясь в нормальный человеческий разговор. — Да я и на пельмени не рассчитывал, — легкомысленно отмахивается Миша, а потом ловит виноватый Юрин взгляд и запоздало прикусывает язык. Кажется, за ночь произошли какие-то тектонические сдвиги. И остаётся надеяться, что в пользу Миши. — Пельмени — это вкусно в любом виде и состоянии, — пытается исправиться Миша, пока Волк внутри по-прежнему довольно постукивает хвостом и скалится. Ещё бы, ему-то всё нипочём — столько Юриного внимания обращено! А человеческие условности ему до одного места. И Миша в этом даже немного завидует. — Тебе в отдел не надо? — интересуется Юра, меняя тему. — Не-а, отсыпной, — Миша откладывает вилку и потягивается, прохруствая всеми позвонками. — И у тебя выходной. — Да-а... — тянет Юра и вдруг отворачивается к кухонным ящикам, принимаясь греметь столовыми приборами. Пельмени в тарелке тем временем подходят к концу. Юра ещё какое-то время гремит посудой, что-то ищет в шкафчиках, а потом замирает. Миша же тихо дожёвывает последний пельмень и ждёт. Он бы мог сейчас и вопрос задать, и шутку пошутить, но что-то не тянет. И наспрашивался, и нашутился. Пускай теперь умные люди поговорят, расскажут что-нибудь, уму разуму научат, в конце-то концов. Тарелка пустеет, и Миша подтягивает себе чашку с кофе. Она приятно греет руки, а Юра наконец-то снова поворачивается к Мише с таким потерянно- растерянным выражением лица, что хочется сразу извиниться. За всё и сразу. Но Миша даже не успевает рта раскрыть — Юра его опережает. — Какие планы на сегодня? — Юра произносит этот простой, такой обыденный вопрос очень быстро. Так, будто боится передумать. Миша же на это только удивленно вздёргивает брови.

94 — Пока никаких, — Миша отвечает аккуратно, а Волк заинтересованно ведёт ушами. Оба чувствуют, что вышли на нужный след. — Хорошо, то есть... — Юра вздыхает и привычным жестом трёт переносицу. — То есть мы оба никуда не торопимся и можем поговорить. Миша замирает, а Юра садится за стол напротив и явно не знает, куда деть свои руки. Да и себя в целом тоже. — Ну так и?.. — Миша не выдерживает наблюдений за чужими метаниями. Сам он всё, что хотел, сказал ещё вчера. — Я, наверное, хотел сначала рассказать... То есть убедиться — понимаешь ли ты, что такое вампир. — Кто такой, — поправляет Миша. — В том-то и дело, что как посмотреть. Нас же не просто так нежитью называют. Еда нас не насыщает, алкоголь не опьяняет, сон не придаёт силы, можно даже не дышать — это не особо приятно, но довольно долго не смертельно. И вместе с потребностями со временем, как правило, атрофируются и эмоции. Чувства, переживания. — Да что ты мне заливаешь? Что ты чурбан бесчувственный?! Да я сам видел, что это не так! — Миша не выдерживает, почуяв, куда ведёт Юрочка. — Пропадает не всë, не целиком, не сразу, — Юра терпеливо кивает, но лицо его не меняется ни на йоту. — У меня осталась в основном возможность ощущать боль, несправедливость — скорбь, возможно. А то, что относится к любви, романтике, чувствам в этом смысле — я забыл это десятки лет назад. И их нельзя так сразу вспомнить. Миша щурится и чуть наклоняется вперёд, чтобы уж точно поймать взгляд светлых глаз. Возмущение внутри зажигается враз, будто кто-то чиркнул колёсиком зажигалки. — ЮрИваныч, это что ты мне сейчас сказать пытаешься? — Что у меня нет никаких романтических чувств... — Юра звучит ровно и даже не прячет взгляд. А вот Миша понимает — сейчас его рванёт. А утро ведь так хорошо началось!

95 — То есть, ты хочешь сказать, — перебивает совершенно бесцеремонно. — Что я и Волче тебе параллельны? Да? — Миша аж хлопает ладонями по столу. — Тогда зачем вот это вот всё? — широким жестом он обводит кухню, тарелку и даже показывает на себя. — Миша!.. — Юра снова пытается взять слово. — Дослушай! — Что «Миша»!? Мог бы вчера отпустить, а не устраивать... Представление... — энергия заканчивается так же внезапно, как и появилась. Внутри опять сплошной сумбур и немного горечи. — Миша, — на этот раз голос Юры звучит увереннее, жёстче, будто за поводок дёргает. — Не пори горячку — ты мне не безразличен! — Тогда не понимаю, Юр! — Поэтому я и настаивал на том, что нам надо поговорить! — снова тяжёлый вздох. — Мне надо рассказать про себя и... Свои особенности. А тебе, товарищ майор, внимательно послушать, а не в позу вставать! Юра вроде и журит, но делает это как-то мягче, чем обычно. Миша затихает. — Может быть, я неверно выразился, — вздыхает Юра. — Я пытаюсь донести, что для чувств, отношений каких-то я бракованный, калечный, неполноценный — называй как хочешь. Так что ответить тебе соразмерно я не могу при всем желании... — То есть желание есть? — вскидывается Миша, услышав в потоке Юриных излияний единственно важное. — Естественно, есть, Миша, — Юра смотрит на него, как на дурачка. Хотя чья бы корова мычала! — Иначе зачем бы я тебе сейчас это всё рассказывал? Я к тому и веду... Следующие несколько секунд Юриной речи начисто стираются из памяти, пока Миша пытается справиться с неконтролируемой волной восторга, захлестывающей их с Волче. Желание — это ведь главное! Остальное приложится!

96 — Так что, если тебя эта дефектность не смущает, я бы попробовал вспомнить, каково это — чувствовать. С тобой? — Юра под конец фразы срывается на откровенную неуверенность, сцепляя пальцы в замок, стреляя напряжённым взглядом из-под бровей. Мишу затапливает какой-то нереальной волной нежности к этому... Невозможному вампиру. Юра сейчас — открытый, беззащитный и доверившийся. Ему, Мише! — Юр, — Миша подаётся вперёд, продолжая не верить своему счастью. — Юрочка... Я помогу! Ты у меня вспомнишь всё! — Звучит слегка угрожающе, — Юра хмыкает и, кажется, чуть-чуть расслабляется, расцепляет пальцы и кладёт руки на стол. А Мише только того и надо. Он аккуратно тянется к изящной ладони и сжимает длинные пальцы. Внутри же — пожар, от которого распирает и хочется выть от счастья. Только соседи этого явно не оценят. Но Мише не до них — у него в руках сейчас его счастье. — Да не волнуйся ты так, Юр! Со мной не пропадёшь! В ответ он получает мягкую, несмелую, но такую искреннюю улыбку, что готов свернуть горы. Лишь бы Юра продолжил так улыбаться. — Знаешь, что? — Мише вдруг приходит в голову мысль, ощущающаяся очень правильной. Раз Юра такой отмороженный в плане отношений — значит размораживать надо по всем правилам: медленно, с чувством, с толком, с расстановкой. — Что? — Юра скептически поднимает брови, но руку не отнимает, а это хороший знак. — Собирайся! — Куда? — недоверие с Юриного лица не пропадает, но ничего, и с этим они с Волчем поработают. — Кофе пить! — Ты же только что завтракал?..

97 — Юрочка, это называется сви-да-ни-е, — Миша проговаривает по слогам, смакуя, и расплывается в улыбке. — И мы уже выяснили, что сегодня никто никуда не торопится. На красивом аристократическом лице отражается лёгкое недоумение. Но сейчас это не обижает, а только раззадоривает. — И... Что мы будем делать? — голос Юры немного ломается, а Миша не может перестать улыбаться. — Пить кофе, разговаривать, — Миша добавляет в голос хрипотцы. — И улыбаться друг другу! — А потом? — А потом... Будем импровизировать! — Так просто? — Юрины брови взлетают вверх. — Да, — Миша пожимает плечами. — Ну, что, погнали? Юра замирает на мгновение: его лицо разглаживается и на губах появляется улыбка. — Согласен.

98 Оглавление Сцена первая, вводная, в которой заявлена интрига ........................................................................................ 6 Сцена вторая, ознакомительная, в которой всё становится на свои места .................................................................. 10 Сцена третья, умозрительная, в которой от сверхспособностей больше проблем, чем пользы .................................................................................................................. 20 Сцена четвёртая, неконтролируемая, в которой полнолуние правит бал ............................................................................ 26 Сцена пятая, разговорная, в которой Миша впечатлен, а Юра показывает свою сучность ............................................................................ 36 Сцена шестая, импульсивная, в которой Миша и Волк спешат на помощь ........................................................... 40 Сцена седьмая, дурацкая, в которой Миша решает послушать своего Волка ............................................... 50 Сцена восьмая, размеренная, в которой Юра пробует, а Миша пытается, но всё без толку .......................................................................................................... 54 Сцена девятая, дорожная, в которой звучат неожиданные откровения............................................................ 64 Сцена десятая, фантазийная, в которой Миша узнает о себе нечто новое ............................................................ 72 Сцена одиннадцатая, драматичная, в которой Миша идёт на крайние меры .................................................................. 76 Сцена двенадцатая, шокирующая, в которой утро начинается не с кофе....................................................................... 90

99 Любое использование материала данного произведения, полностью или частично, без отзыва авторам запрещается Литературно-художественное издание nuups Ничто человеческое нам не чуждо Романтическо-фантастическая повесть Компьютерная верстка: KYRWA Подписано в печать 10.09.2026. Формат 84×1081/32. Печать офсетная. Гарнитура Times New Roman. Усл. печ. л. 3,09. Тираж ∞ экз. Заказ №1. Свободная цена. Издательство AO3 Самиздат 125047, Москва, улица Сумеречная, дом 13, строение 2

100

Flipso

Ничто человеческое нам не чуждо

Юлия Власова

Prijavi

Ничто человеческое нам не чуждо

Ничто человеческое нам не чуждо

Книга воспоминаний для Максима

Программа ДПО

Енефф

Поезд времени для забытых игрушек

Каталог оборудования Великолукского механического завода

Гайд: 10 обманов на электрике

Грунтфлекс

Журнал в честь 18-летия Леры Стрелковой

Самая важная книга для родителей (сборник)

НКаталог КСМ 2026 с ценами

Коллекция «Белый камень»

Свет внутри: практическое пособие для участниц сообщества

Про смысл мягкого знака в имени Лёньчик

Брендбук "ИВС"

Дендрологический проект (озеленение территории)

Новый штат - Новые люди

Входные двери ЕО окт 26

Остановка. Выпуск №2. 2026-2027

Программа к матчу «Сатурн» - «Спартак» Тм

Трое из Motown: легенда группы

Гернет История царской тюрьмы Том 1

Проектирование объекта индивидуального жилого строительства. Коттедж…

Наша история любви от первого дня

ПРО MANTERA, выпуск 8, август 2026