View В огне революций flipbook.
В огне революций В ходе сооружения Кругобайкальской железной дороги сформировался один из отрядов рабочего класса - железнодорожники. Именно коллектив железнодорожного узла ст. Слюдянка вместе с водниками Байкала принимал активное участие в борьбе с самодержавием, в боях гражданской войны. О том не простом времени и рассказывается в этой книге. ПОЛИТССЫЛЬНЫЕ НА СТРОИТЕЛЬСТВЕ КРУГОБАЙКАЛЬСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ С 1900 года вдоль южного берега Байкала началось сооружение Кругобайкальской железной дороги. Из-за гористой местности она строилась пять лет. На строительстве работало большое количество рабочих и крестьян из Европейской России. Общее число рабочих-строителей в разное время колебалось от 2,7 до 15 тысяч человек. Кроме того, в июне 1902 года здесь использовался труд ссыльных и арестантов. Из-за нехватки служащих работали на административных должностях ссыльные. Так, в июле - августе 1899 г. в первой дистанции строительного участка Мысовая - Переемная работал Л.Б. Красин (чл. КПСС с 1890 г.), который одним из первых начал пропаганду марксизма в Сибири. В третьей горной партии работал М.И. Лурье, высланный в Иркутск в 1899 году как активный участник Петербургской социал-демократической группы "Рабочее знамя". В марте 1900 года в Иркутск был сослан еще один участник этой группы - И.И. Шиллингер. Он некоторое время работал инженером на строительном участке подрядчика Кузнецова. И.И. Шиллингер был одним из создателей Иркутского комитета РСДРП и Сибирского социал-демократического Союза (1901 год). С мая 1899 г. в Листвянке проживал В.И. Кудряшов, приехавший из Красноярска. Там весной 1897 г. в заезжем доме К.Г. Поповой он неоднократно встречался с В.И. Лениным, останавливавшимся по пути следования в ссылку. В.И. Ленин во время этих встреч не только критиковал рабочего-народовольца за ошибочность взглядов, но и помогал ему найти правильные ответы на интересующие вопросы. Эти встречи произвели неизгладимое впечатление на Кудряшова. Под их воздействием он начал отходить от народнической идеологии и к приезду в Листвянку уже был убежденным марксистом. Здесь, в Листвянке В.Н. Кудряшов с января 1900 г. до 1901 г. работает помощником машиниста на пароме-ледоколе "Байкал", занимается пропагандистской деятельностью. Бухгалтером в конторе строительного управления парома-ледокола "Байкал" служил известный народник М.А. Натансон. В изысканиях на ст. Шабертуй принимал участие Г.И. Бокий (чл. КПСС с 1900 г.), сосланный в Иркутск в начале 1902 года за участие в работе Петербургского "Союза борьбы за освобождение рабочего класса". Член группы "Освобождение труда" студент Петербургского университета А.В. Львов, отбывавший ссылку в с. Тунка "за пропаганду среди рабочих и организацию большой стачки на казенных заводах", в 1900 году работал в геологической партии по изысканиям наиболее удобного направления Кругобайкальской железной дороги по маршруту Иркут - Ильчи - Култук. В 1903 году он работает геологом горной партии по выявлению причин и разработке практических мер по предотвращению обвалов и оползней на участке Байкал - Култук. В 1900 году в Листвянке работал врачом польский революционер Б. Пласковицкий.
Сосредоточение значительного количества ссыльных революционеров по линии железной дороги вызвало тревогу в Петербурге. Выражая по этому поводу недовольстве, департамент полиции писал 29 сентября 1902 года иркутскому генерал-губернатору: "Ссыльные допускаются не только в качестве рабочих, мастеровых, для письменных занятий, но и на штатные должности заведующих конторами, техников, с правом инженеров, делопроизводителей, телеграфистов, дорожных мастеров... лица, отбывшие ссылку за государственные преступления, допускаются к занятию должностей, сопряженных с близким сношением с рабочими: врачей, начальников депо, станций и казенных десятников...". Департамент полиции указывал на недопустимость подобных действий местных властей. Генерал-губернатор Кутайсов, сменивший Пантелеева, отстраненного от должности за некоторый либерализм к политическим ссыльным, в 1903 г. провел массовые увольнения революционеров с работ на железной дороге и других промышленных предприятий и выселил их из сибирских городов и районов, прилегающих к железной дороге. Несмотря на принимаемые меры, ссыльные революционеры оказали огромное политическое влияние на строителей Кругобайкальской железной дороги. Ужасные условия труда, болезни, низкая заработная плата, штрафы, нечеловеческая эксплуатация строительных рабочих вело к недовольству. Поэтому не случайно именно здесь, на строительных участках Кругобайкальской железной дороги, накануне первой русской революции прокатилась волна массовых забастовок и волнений. ТЫСЯЧА ЗАБАСТОВЩИКОВ Одна из крупных забастовок на Кругобайкальской железной дороге в 1901 году произошла на строительном участке подрядчика Кузнецова. 13 ноября 1901 года около 1000 рабочих "совсем прекратили работу". Непосредственным поводом к забастовке послужила задержка выдачи заработной платы. В ходе забастовки рабочие выставили дополнительные требования: увеличение расценок, улучшение снабжения, оплата по среднему заработку и прогульных дней из-за болезни и за время забастовки. Подрядчик отказался выполнить требования бастующих. Тогда, по словам начальника Байкальского отделения жандармского полицейского управления, "рабочие..., настаивая на своем, стали угрожать в случае неуплаты уничтожить контору и вытащить самого Кузнецова". Рабочие держали подрядчика и его служащих на "осадном положении". Прибывшему на место этих событий унтер-офицеру Шостаку удалось уговорить рабочих выйти из конторы, но на дальнейшие его уговоры, чтобы они разошлись, рабочие ответили угрозой расправиться с лихоимцами. В конце концов, полиция сумела предотвратить расправу над подрядчиком, уговорив его удовлетворить требования бастующих. Забастовка закончилась победой рабочих. Возможно, какую-то роль в этой забастовке играл политический ссыльный И.И. Шиллингер, который, как известно, некоторое время работал инженером на строительных работах подрядчика Кузнецова. В Иркутск же Шиллингер оказался в марте 1900 года, куда он был выслан на 4 года за активное участие в деятельности Петербургской социал-демократической группы "Рабочее знамя". Здесь совместно с Мандельбергом, Роммом он регулярно устраивал в доме М.А. Цукасовой (дочь богатого золотопромышленника Ново-мейского, жена иркутского купца, оказывавшая разностороннею помощь социал- демократическим организациям Иркутска) вечера с широким привлечением молодежи, где читались рефераты и проводились обсуждения различных вопросов марксистской теории и революционного движения в России. Есть основания предполагать, что Шиллингер являлся одним из участников создания
Иркутского комитета РСДРП, во всяком случае, это можно утверждать даже лишь потому, что он участвовал вместе Мандельбергом в переговорах с томскими социал-демократами о создании Сибирского союза. Весной и летом 1902 года происходят забастовки железнодорожников на ст. Мысовая. ОБ ЭТОМ ПИСАЛА "ИСКРА" В августе 1902 года близ ст. Утулик, на 113-й версте Кругобайкальской железной дороги рабочими был задушен жандармский унтер-офицер Мысовского отделения Лебедев. По сообщению газеты "Искра" Лебедев отличался чрезвычайно грубостью и жестокостью и нередко избивал рабочих плетью без всякой причины. 17 августа 1902 г. он явился в один из рабочих бараков, и, желая поразвлечься, отхлестал находившихся там рабочих нагайкой. Взбешенные рабочие схватили жандарма и задушили петлей. Пять рабочих - Пеньков, Ушкитин, Ядрышников, Мазей и Кунаков, - заподозренные в убийстве, были арестованы. Следствие вел жандармский ротмистр Лемени Македон вместе с двумя жандармами - Шостаком и Гореловым. "Арестованные, - писала газета, - сидели в сырых, вонючих сараях, связанные веревками так туго, что у них распухли руки. Допрос же их заключался в том, что жандармы - Шостак и Горелов уводили обвиняемых в лес, якобы для розыска вещей убитого, и там, связанных, подвергали самому зверскому избиению кулаками, ногами и нагайками, затыкая избиваемым рот травой. Одному из допрашиваемых надели на шею петлю и дергали за веревку, так что едва не задушили его. По дороге в Иркутск, когда обвиняемых, скованных, со связанными руками, вели на суд, зверства над ними совершались в течение всего пути. Били их жандармы различных участков". Эти жуткие истязания всплыли наружу. Под давлением общественности правительство вынуждено было отдать Шостака и Горелова под суд. Суд усмотрел в их действиях лишь... превышение власти, "допрос с пристрастием". Все эти зверства вызвали озлобление рабочих. ОПАСАЛИСЬ "ВСЕОБЩЕГО БУНТА" В январе 1903 г. на строительстве Кругобайкальской дороги вновь создалась напряженная обстановка. Местная власть опасалась "всеобщего бунта" и готовила воинские подразделения для его подавления, которые и были впоследствии применены. Между тем, историк А.А Мухин отмечает, что вследствие разобщенности рабочих стачки прошли лишь на отдельных строительных участках. 3 января забастовало около 250 рабочих близ села Култук. Их поддержали рабочие пади Хабартуй. Рабочие-буряты по примеру русских рабочих прекратили работу и потребовали от подрядчика Бонди (Являлся подрядчиком-миллионером. Его подрядный капитал исчислялся в 3,2 млн. рублей. Он был где-то, примерно, на третьем месте.) занести в артельные книжки подсчеты выработанных ими в течение 3 месяцев работ, выдавать им ежедневно по 3 руб. на руки, отремонтировать бараки для рабочих, прекратить обсчеты, обмеры и грубое обращение со стороны администрации и подрядчика, удалить некоторых из служащих. Начались волнения и на других участках и охватили до 3 тыс. строителей железнодорожного полотна, тоннелей и виадуков, землекопов и заготовителей лесоматериалов. Злоупотребления подрядчика Бонди достигли таких масштабов, что жандармский полковник Бырдин вынужден, был признать его виновником забастовки рабочих. Тем не менее полиция, по признанию того же Бырдина, "не щадила ни времени, ни средств, чтобы сломить упорство крестьян, забастовавших вначале у подрядчика Бонди". Желая наказать "забастовщиков",
Бырдин угрожал рабочим, что не выдаст им паспортов, если они не откажутся от своих требований и не вернуться на работу. Однако действия полиции и подрядчика встретили сопротивление даже со стороны некоторых представителей строительной администрации, признававших подобные угрозы полиции незаконными. Стойкое поведение рабочих-бурят, их дисциплинированность и организованность заставили, в конце концов, Бонди пойти на уступки. Ободренные успехом, рабочие увеличили число требований и настаивали на них до тех пор, пока Бонди не сдался. Большинство бастующих ушло с работы, а часть осталась, но уже на новых условиях. Маевками и забастовками отметили 1 Мая 1903 года железнодорожные рабочие Слюдянки и Мысовой. А в конце мая 1903 г. забастовало 120 рабочих подрядчика Саблинского, работавших в Березовой пади. Рабочие проявили изумительную товарищескую спайку и целеустремленность. 30 мая одному из рабочих за "дерзость" десятнику было приказано идти в контору для расчета. Это послужило поворотом к тому, что вся артель снялась с работы и тоже пошла в контору, требовать расчет, а по дороге увлекла и все другие артели той же партии. Среди рабочих особенно выделялись Кузнецов, Кармошин, Четвериков, Савельев и Семьчугин. Они, по словам Бырдина, "влияли на всю партию, подговаривая их не только бросить работу, но произвести беспорядок и насилия по отношению рядчика, десятников и тех рабочих партий, которые желали продолжать работу, а также и к оказанию неповиновения полицейской власти". Рабочие добились своего, но полиция отомстила "зачинщикам беспорядка", запретив всем подрядчикам Кругобайкальской дороги допускать их к работе, так как "они явили собою вредный элемент, тлетворно влияющий на рабочие артели". В начале июня 1903 г. бастовали рабочие близ разъезда Утулик. ЗВАЛИ НА БОРЬБУ Июль 1903 г. В Иркутске, Красноярске и Томске открываются жандармские охранные отделения. Одновременно в июле же 1903 года в Иркутске проходит 1-я конференция "Сибирского союза", центром которого становится Иркутский комитет РСДРП. В своей агитационной работе он особое внимание обращает на Кругобайкальскую железную дорогу, где на строительных участках в это время работало 15 тыс. человек. В 1903 году на ст. Танхой работает группа РСДРП. Кроме ее руководителя Якутова, в группу входили Ухатов и Шеславцев. Слесарь И.С. Якутов в Сибирь приехал из Уфы в середине 1902 года. Устроившись в Омские мастерские, он ведет активную работу среди рабочих, в 1902 году был одним из организаторов стачки. Об этом жандармам удалось выяснить в результате предательства одного из рабочих. В феврале 1903 года за руководство стачкой и активное участие в ней И.С. Якутов был уволен с работы. Вскоре он оказывается на ст. Танхой Кругобайкальской железной дороги. Летом 1903 года под влиянием действенной агитации танхойской группы РСДРП, возглавляемой Якутовым, назревает забастовка путейцев на участке Танхой - Мысовая. В это же время готовится общая забастовка на Кругобайкальской дороге. Иркутский комитет РСДРП посылает сюда своего представителя под кличкой "Копченный" для установления непосредственной связи "с тамошними рабочими, членами партии и устной пропаганды". На некоторых участках в июле- августе были организованы стачки. В сентябре 1903 года у ссыльного рабочего Кругобайкальской железной дороги А.А. Сачева при обыске жандармами были отобраны пять экземпляров газеты "Искра" (два 11-го номера и три - 25-го). Жандармы проявляют активность и в ноябре 1903 г. арестовывают членов
Иркутского комитета РСДРП. Однако комитет был вскоре восстановлен. В начале 1904 года социал-демократ М.А. Сильвин сидит в Иркутской тюрьме. Как видно из его воспоминаний политические арестанты в этот период имели связи с местным комитетом РСДРП. "Когда они заподозрили одного "товарища" иркутянина, то навели на всякий случай справки в местном комитете партии, с которым в тюрьме были налажены сношения, мы получили совет остерегаться "дворянина", мелкого чиновника губернского правления, подсаженного к нам, по- видимому, для осведомления". В начале марта 1904 года Сильвин из тюрьмы был отправлен в ссылку в Тункинскую долину в село Шимки, откуда летом того же года бежал. Побег ему устроил только что восстановленный после разгрома (ноябрь 1903 г.) Иркутский комитет РСДРП. В 1904 году, в начальный период русско-японской войны царское правительство стремилось как можно быстрее ввести в эксплуатацию Кругобайкальскую железную дорогу, так как "Байкальская переправа" сдерживала переброску военных грузов и подкреплений на фронт. Однако на различных участках дороги весь год проходили волнения. Бастовало 45,4 % рабочих, утеряно - 4812 человеко-дней. Иркутского комитета РСДРП распространяет среди рабочих Кругобайкальской железной дороги прокламации и газету "Искра", иногда посылает - сюда своих представителей для устной пропаганды. Так, например, в феврале 1904 г. полиция обнаружила большое количество прокламаций №41 "Война" от 10 февраля 1904 г. на одном из участков дороги в пади "Каторжанка". Листовка призывала рабочих и солдат бороться против военных планов царизма. Она называла государя императора царем башибузуков, лжецом, клятвопреступником и грозила ему ответственностью перед судом народа, так как война ускорит наступление революции и ниспровержение государства. Повышение цен на продукты, нечеловеческая эксплуатация, мошенничества подрядчиков и действенная антивоенная агитация социал-демократов волновала строительных рабочих, побуждала их организовывать забастовки. В мае 1904 г. забастовало 600 рабочих у подрядчика Бонди. Они требовали уплатить задержанное жалование. Строители прекратили работу и воспретили другой партии рабочих, в 600 человек прибывших из Европейской России, приступить к работе. Дружные усилия рабочих увенчались частичным успехом: условия договора были смягчены. Однако другие их требования Бонди выполнить отказался В сентябре 1904 г. вспыхнула забастовка железнодорожных рабочих в Мысовой. Здесь, как указывает историк А.А. Мухин, в конце 1904 года работала группа РСДРП, которая развернула активную деятельность. Под ее влиянием забастовка в Мысовой вскоре распространилась на строительные участки Кругобайкальской дороги, охватив около 1500 рабочих. Вместе со строительными рабочими бастовали вспомогательные рабочие, производящие заготовку шпал, дров и других материалов. СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТ СИЛЬВИН Михаил Александрович Сильвин - один из активных деятелей Петербургского "Союза борьбы за освобождение рабочего класса", а затем разъездной агент "Искры" и член Центрального комитета русской организации "Икры". Он наиболее близко стоял к В.И. Ленину и принимал активное участие в борьбе за претворение в жизнь всех мероприятий, намеченных Лениным по созданию революционной марксистской партии в России - партии нового типа. Поэтому не случайно в 1958 году в "Лениздате" вышла в свет книга воспоминаний М.А. Сильвина "Ленин в
период зарождения партии". В предисловии к этой книге Институт истории партии при Ленинградском обкоме КПСС сообщал: "После массовых арестов в декабре 1895 года активных деятелей "Союза борьбы за освобождение рабочего класса" во главе с В.И. Лениным Сильвин вместе с оставшимися на свободе членами центральной группы принимал все меры, чтобы восстановить организацию и акти- визировать ее деятельность. В это время, в первой половине 1896 года, трудно, пожалуй, назвать какое-либо значительное мероприятие в деятельности "Союза борьбы", которое проводилось бы без участия М.А. Сильвина. В августе 1896 года он был арестован по делу Петербургского "Союза борьбы за освобождение рабочего класса" и просидел в одиночной камере дома предварительного заключения и в Петропавловской крепости около трех лет, после чего был выслан в Восточную Сибирь на три года. Находясь в ссылке, М.А. Сильвин поддерживал регулярную связь с В.И. Лениным, неоднократно навещал его в селе Шушенском. "Сегодня проехал Михаил Александрович (Сильвин), - писал В.И. Ленин своей сестре Анне Ильиничне 13 февраля 1899 года из Шушенского, - ...Мы очень рады были повидать его". В другом письме от 7 марта 1899 года В.И. Ленин и Н.К. Крупская сообщали М.И. Ульяновой из Шушенского: "В последний день приехал еще Михаил Александрович (он теперь наш ближайший сосед, и мы надеемся с ним часто встречаться, живет в 35 верстах от нас)". В.И. Ленин о встречах с М.А. Сильвиным неоднократно указывал и в других письмах. В 1899 году М.А. Сильвин был участником собрания ссыльных в селе Ермаковском, принявших "Протест российских социал-демократов" против "Кредо" Кусковой и Прокоповича. Среди 17 подписавших этот протест был и автор публикуемых воспоминаний. До истечения срока ссылки М.А. Сильвин был призван в армию и отслужил рядовым в течение двух лет, вначале в Сибири, а затем в Риге. В 1900 году в Ригу к нему приезжал В.И. Ленин для установления связи с латышскими социал- демократами. Незадолго до демобилизации из армии окончился и срок его пребывания в ссылке. В конце 1901 года он едет в Самару, связывается с самарскими марксистами-искровцами, а через них с В.И. Лениным. С начала 1902 года М.А. Сильвин перешел на нелегальное положение и как член Центрального комитета русской организации "Искры" стал ее разъездным агентом. Он был одним из организаторов транспортировки марксистской литературы через грани- цу, распространял ее по социал-демократическим комитетам, принимал участие в организации тайной типографии. В мае 1902 года М.А. Сильвин был арестован. После ареста М.А. Сильвин был заключен в Лукъяновскую тюрьму в Киеве. Здесь он был одним из активных участников подготовки побега одиннадцати социал-демократов искровцев. Но поскольку ему надлежало двенадцатым перелезать через стену тюрьмы, он этого сделать не успел из-за поднятой в тюрьме тревоги. В связи с неудачным побегом М.А. Сильвина из Лукъяновки Н.К. Крупская писала Кржижановским в Самару: "Ужасно обидно и горько, что погиб Бродяга (Сильвин - ред.)". После бегства одиннадцати заключенных из Лукъяновки Сильвина перевели в Киевскую крепость. В тюрьме и крепости он просидел около двух лет, после чего был выслан на шесть лет в Восточную Сибирь". Итак, снова Восточная Сибирь. На этот раз Михаила Александровича сослали в далекое приграничное село Шимки Тункинской волости. "Было начало марта 1904 года, - вспоминает Сильвин, - когда мы с Ольгой Александровной (О.А. - жена Сильвина, добровольно последовавшая за ним в Сибирь), завернувшись в собачьи дохи и усевшись в сибирскую "кошевку", в сопровождении стражника покатили к Усолью и дальше по гористым берегам Байкала к Култуку, -
Кругобайкальской дороги тогда еще не было. После двадцати двухмесячного заключения я опять попал, уже во второй раз, в глухую сибирскую деревушку на неопределенное время, и сколько мне суждено было здесь пробыть, я и сам не знал. Это было в самый разгар сибирской зимы. Деревушка была казачья, убогая, бедная, дворов в пятьдесят. Пустынно, сурово и дико было кругом. Ближнее село, Тунка, где были волость и почта, лежало верстах в пятидесяти, и наша деревушка была единственным оазисом цивилизации среди необозримой снежной пустыни, исконным населением которой были полудикие кочевники, буряты и монголы, там и сям разбросавшие свои юрты по широкой долине реки Иркута, меж двух хребтов угрюмых кремнистых скал. Вместе с Ольгой Александровной, постоянной спутницей моих бесчисленных скитаний, наняли мы избу у казака и, всячески приспособляясь к местным условиям, начали жить в ожидании новой перемены судьбы по милости непрестанно пекущегося о нас начальства...". Сильвиных пустил на постой казак Иванов. Они занимали отдельную комнату. "Днем хозяйственные заботы отвлекали наше внимание, - вспоминал Михаил Александрович, - вечером, часов с пяти, мы занимались, читали книги, писали письма... Из газет мы знали, что началась война, принесшая с собой небывалое общественное возбуждение..., моя почта все увеличивалась в объеме. Приходили толстые книги, иностранные и русские газеты. Это обстоятельство делало меня загадочным в глазах местных жителей. К лету... все чаще приходило на ум - бежать, бежать из этой могилы на простор быстротекущей жизни, красочной и шумной, туда, где кипит творческая работа, где блеет гений мысли, где в горниле борьбы куется новая жизнь. Но как бежать?... Он приехал совершенно неожиданно для меня, и все устроилось быстро и просто. Однажды в августе вечером, возвращаясь с охоты, я заметил снующегося по деревне молодого человека в платье городского покроя. Он приближался к моей стоявшей на выезде избе. Не вы ли Сильвин?.. Я прислан за вами. Оказывается, он приехал по поручению Иркутского комитета партии, который получил на этот счет директиву от вновь организовавшего ЦК. Носков и Л. Красин выдвинули мою кандидатуру в ЦК, полагая, что я скорее всего, могу твердо стать на нейтральную во фракционной борьбе точку зрения, определявшую тогда политику ЦК. Но мой новый друг, которого даже имени я никогда не узнал, не был осведомлен об этом; он был далек от партийных дел, - сочувствующий, пособник - и выполнил данное ему задание решительно и быстро. Не прошло пяти минут, как он вручил мне деньги и паспорт и условился о дальнейшем. Утром я вышел на охоту в одной рубахе с ружьем за плечами. В лесу за селом поджидал меня политический ссыльный Сильва с узлом платья; я переоделся и зашагал по дороге в Тунку. В условленный час меня обгоняет тройка, я, конечно, прошу подвезти и сажусь в тарантас...". Здесь мы прервем воспоминания М.А. Сильвина. И возьмем под сомнение его размышления о том, что ему устроил побег "новый друг", который "был далек от партийных дел". Действительно, М.А. Сильвин так и не узнал даже имени "нового друга". Причи- ной тому была строгая конспирация. Мы же можем назвать этого "нового друга" Сильвина. Это был один из руководителей Сибирского социал-демократического союза Николай Николаевич Баранский. В своих известных воспоминаниях "В рядах Сибирского социал-демократического союза" он пишет: " Я же летом 1904 года отправился в объезд до Читы (Из Томска) ... В Иркутске, где я несколько задержался на обратном пути... В комитет тогда входили В.В. Виноградов, А.А. Мельников, Попов Иннокентий Афанасьевич и другой Попов (из ссыльных). Из
рабочих более выдающимся был Якутов, расстрелянный в 1906 году в Уфе... Из побегов, устроенных при содействии нашей организации, наиболее важными были побег Ветрова из Тунки...". Как видите, и Н.Н. Баранский не знал подлинной фамилии М.А. Сильвина. А вот как сам Н.Н. Баранский описывает побег из Тунки: " ...Как-то из ЦК пришла в Иркутск просьба срочно добыть из ссылки (Из Тунки - это к юго-западу от Иркутска) и доставить за границу тов. Ветрова. Я мог бы препоручить это дело соответствующему отделу местной организации, но мне захотелось сделать это поскорее. Я заручился "вольным ямщиком" в направлении Тунки, запасся хорошей выпивкой и закуской, и, когда мы доехали до его конечной станции, где он должен был меня передать своему "дружку", я стал его угощать. Он заметил, что и выпивка и закуска выдающиеся, и спросил: "Попросить о чем хотите?". Я подтвердил, он сразу сам догадался и спрашивает: "Поди, политика?". Я ему все объяснил и спросил, сколько это дело будет стоить. Он ответил: "Цена за провоз двойная и за каждую станцию ямщику бутылку водки". И все! Ветрова я доставил в Иркутск совсем просто и очень быстро". "Щедро давая на чай и не вылезая из экипажа на перепряжках, мы мчались к Байкалу, - вспоминал М.А. Сильвин, - вспоминал М.А. Сильвин. - В Култуке я сел на пароход и через несколько часов пути по изумрудным водам Байкала был в Иркутске... По указанию своего дорожного спутника, я должен был зайти по личному адресу в какую-то техническую контору и спросить Б., сказав ему условный пароль: "Я из Каторжанки"... Упомянутое Сильвиным каторжанка - это один из строительных участков Кругобайкальской железной дороги. Царское правительство, начав войну с Японией, усиленными темпами достраивает Кругобайкальскую железную дорогу, из-за которой сдерживалась переброска войск на Дальний Восток. Как уже говорилось, из-за нехватки специалистов на технические должности принимались политические ссыльные. Именно в одну из технических контор, к члену Иркутского комитета РСДРП был и направлен М.А. Сильвин. РОЖДЕНИЕ СЛЮДЯНКИ В период строительства Кругобайкальской железной дороги возникает поселок Слюдянка. В.В. Воробьев в путеводителе по железной дороге "Москва- Владивосток" (Изд-во "Мысль", М.1968,стр.190) отмечает, что первое поселение - зимовье у реки Слюдянки - возникло еще в 1802 г. при сооружении тракта, огибающего Байкал. Однако подлинная история города начинается со времени строительства Кругобайкальской железной дороги, когда в Слюдянке были построены крупная станция и депо. Б.З. Шумяцкий о появлении поселка Слюдянка рассказывает о любопытной истории, связанной с министром путей сообщения князем Хилковым. Вот, что он пишет: " Станция Слюдянка, как говорится, возникла капризной игрой случая и по милости барской затеи царского министра путей сообщения князя Хилкова, строителя Кругобайкальской железной дороги. Понравилась, говорят, старичку- сановнику небольшая, но живописная долина, расположенная в 5-6 верстах от большого и удобного для постройки деповской станции плато, где ныне находится полустанок Кутулик (видимо Утулик - СВ.), и он обосновался там со своим поездом и там же заложил депо и прекрасную по архитектуре и материалу (гранит) станцию, назвав ее Слюдянкой, при чем, старожилы говорят, что когда инженеры указывали сиятельному князю на крайнюю ограниченность площади под постройки, то он лаконически ответил им, - "В тесноте, да не в обиде". В 1909 году в Слюдянке уже насчитывалось 3250 жителей, из которых русских было 50%, поляков - 20%, немцев и латышей - 10%, татар и сартов - 5%, армян и
грузин - 5 %. Половину жителей составляли служащие и рабочие железной дороги, а остальная половина занималась сбором кедровых орехов, который представлял главный сбыт местного населения. Кроме этого, жители поселка поставляли на железную дорогу дрова, некоторые жили извозом и различного рода ремеслами, а также торговлей, другие добывали камень, жгли известь и выделывали кирпичи. Рабочие депо составляли наиболее передовую и организованную часть пролетариата. Это были в своей массе кадровые рабочие, выходцы из рабочих. Многие из них приехали из промышленных центров России. Количественный состав рабочих депо в разное время был не одинаков. Так, например, в годы русско-японской войны, когда грузоперевозки были увеличены, он достиг до 300 человек. В последующие годы численность резко падает, а с началом первой империалистической войны вновь возрастает до 400 человек. На службах пути и сооружений работало, в основном, выходцы из крестьян, вчерашние железнодорожные строители. Эта часть рабочих и служащих обзаводилась хозяйством и образовала своеобразную прослойку полурабочих- полукрестьян. В этот же период ведется добыча угля в Танхое, который частично использовался в Иркутске. В 1905 году на танхойских копях работало 406 человек. Добыча угля в тоннах на танхойских копях характеризуется следующим образом: 1905 г. - 20.603; 1906 г. - 108.300; 1907 г. - 82029. Весной 1907 года на танхойских копях работало 1267 человек. И ВСПЫХНУЛИ ИСКРЫ ВОССТАНИЯ В январе 1905 года железнодорожники Слюдянки провели политическую стачку протеста против кровавой расправы над петербургскими рабочими. Это было первое выступление в только что открывшемся паровозном депо. Вслед за стачкой была проведена первомайская маевка, которая еще теснее сплотила рабочих на совместную борьбу. Прокурор Иркутской судебной палаты отмечал, что в марте - апреле - мае 1905 г. распространялись прокламации по Сибирской и Забайкальской железным дорогам, в частности, на ст. Слюдянка. В этих прокламациях социал-демократы призывали рабочих к всеобщей забастовке, требовать Учредительное собрание. В это время слюдянскую группу РСДРП возглавляет опытный партийный работник большевик Б.М. Бялый. В этот же период в депо ст. Слюдянка работает большевик Александр Сачава. Первую закалку революционера он получил в Томске в кружке В.Е. Воложанина, который был организован в 1897 году. В начале 1901 года рабочий металлист Сачава становится членом Томской социал- демократической организации, выступавшей с инициативой создания "Сибирского социал-демократического Союза". В ночь с 30 апреля на 1 мая А. Сачава вместе с Е. Решетовым был схвачен полицейским патрулем за расклеиванием по городу прокламации "К сибирским рабочим". Оба признать себя виновными отказались, заявив, что "искали незапертую пивную". По "Величайшему повелению" каждый получил по 3 месяца тюрьмы и по году гласного полицейского надзора. Осенью 1901 г. после "отсидки" А. Сачава и Е. Решетников из Томска выслали в Иркутск, где они оказали большую помощь иркутским социал-демократам в организации пропаганды среди рабочих. Весной 1902 года ими было создано несколько рабочих кружков, два из которых позже жандармам с помощью предателя удалось раскрыть. В этот же период появляется группа РСДРП и на одном из строительных участков Кругобайкальской железной дороги, о чем говорит кассовый отчет Иркутского комитета РСДРП за апрель 1905 года в графе "приход" значится:
"Сборного листа Союза № 273 с Крубайк. 20 руб". 20 июля 1905 года начали забастовку рабочие Читы. На соседние станции Забайкальской железной дороги читинцы послали своих агитаторов. В одном из жандармских сообщений говорится, что 8 августа 1905 года на собрании слюдянских рабочих вели пропаганду восемь человек: пятеро из Читы и трое из Иркутска. Железнодорожники обсудили такие требования, как сократить рабочий день до 8 часов, увеличить на 25 процентов мобилизационные, воспретить вход в мастерские депо жандармам и полиции, предоставить право найма и увольнение рабочих выборным. 16 августа эти требования были предъявлены администрации депо и проведена организационная массовая политическая забастовка. ПЕРВЫЙ РАБОЧИЙ СЪЕЗД В ЧИТЕ Чтобы создать широкую организацию, установить связь со станциями и дать дружный отпор царским властям во время новых забастовок, сибирские большевики решили вопрос о проведении съезда железнодорожных рабочих. Во второй половине августа слюдянские большевики получили письмо от Читинского комитета рабочих Забайкальской железной дороги, в котором говорилось о проведении съезда. Это письмо слюдянцы обсудили на собрании организованных рабочих (по-видимому, на собрании членов групп РСДРП, т.к. организованных рабочих в Слюдянке в то время насчитывалось лишь 20 человек) и дали согласие принять участие в этом съезде. За две недели до съезда было получено пригласительное письмо. Делегат, выбранный от слюдянцев, выехал в Читу (кто именно - неизвестно, возможно Б.М. Бялый). Съезд проходил в сентябре и продолжался 4 дня. На нем присутствовало 18 делегатов от 507 организованных рабочих. Как сообщалось: "Все делегаты от рабочих оказались социал-демократами". Таким образом, съезд само собой принял партийный характер и явился съездом не только "рабочим", но и социал- демократическим, точнее говоря, рабочим не только по своему составу, по форме, но и по своему духу, по существу. Данный съезд положил начало широкому профсоюзному движению на Забайкальской железной дороге. 7 ноября 1905 года оформилось отделение Союза мастеровых и рабочих депо и на станции Слюдянка. В ноябре 1905 г. в Слюдянке было открыто отделение профсоюза паровозных бригад, 8 декабря - служащих службы движения, в декабре же - служащих службы пути, конторщиков и телеграфистов. К этому времени в члены союза вступило 125 человек. Собрание приняло "в принципе устав Читинского отделения" На Байкальской железнодорожной переправе вопрос об организации союза обсуждалось на ряде собраний рабочих и служащих. Было решено: рабочие переправы, к которым отнести всех работающих на заводе переправы, судах и пристанях, образуют союз, входящий в обязательные сношения с союзом рабочих мастерских и депо Забайкальской железной дороги. В этот союз вступило свыше 200 человек (машинисты, кочегары, слесари, токари, литейщики, кузнецы, медники, клепальщики и другие рабочие завода, машинисты и кочегары ледоколов). В декабре 1905 года в профессиональном союзе рабочих депо ст. Слюдянка насчитывалось до 220 человек, на ст. Мысовая - 112. В одном из домов Слюдянским отделением были открыты столовая и библиотека, которые стали центром политической работы в широких слоях рабочих. В политических забастовках, организованных слюдянскими большевиками, рабочие выставляли и свои профессиональные требования, что не делалось на других станциях
Забайкальской железной дороги. ЗАЧАТКИ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ВЛАСТИ При непосредственной помощи Читинского большевистского комитета организовался профсоюз паровозных бригад Забайкальской железной дороги. 29 ноября 1905 года к Иркутскому отделению этого союза (создан 9 ноября) примкнуло Байкальское отделение союза служащих службы тяги. Отделение такого союза было открыто в ноябре 1905 года и на станции Слюдянка. 8 декабря было сообщено по станциям Забайкальской железной дороги о возникновении профсоюза служащих службы движения на станции Слюдянка. В начале декабря в Слюдянке был создан профсоюз службы пути. 29 декабря 1905 г. - 1 января 1906 г в Чите состоялся съезд делегатов профсоюза конторщиков Забайкальской железной дороги. На нем присутствовал, в частности, представитель от Слюдянки. На станциях Слюдянка и Мысовой организовались профсоюзы телеграфистов. Мысовское отделение союза телеграфистов Забайкальской железной дороги на собрании своих членов 14 декабря 1905 года решило "организовать боевую дружину из самих телеграфистов на предмет самообороны от нападения черносотенцев. 14 декабря собрание членов Мысовского отделения союза железнодорожных телеграфистов выбрала двух представителей в "Смешанный профессиональный Мысовской комитет". 6 ноября 1905 года рабочие и служащие станции Слюдянка обсудили вопрос об отношении к солдатскому движению, решили ускорить перевозку войск и потребовали передачу этого дела в руки рабочих. В принятом постановлении говорится: "...принимая во внимание 1) что задержка войск на театре военных действий произошла по вине правительства; 2) что в такой задержке войск не ощущается в настоящий момент никакой надобности... принять все меры к тому, чтобы перевозка войск была поставлена возможно лучше, для чего требовать передачи этого дела в руки рабочих; заявить солдатам, что даже в случае забастовки рабочие не отказываются перевозить войска, - раз в их руках будут все средства перевозки". Вскоре Читинский комитет на общем собрании рабочих и солдат предложил образовать смешанный комитет по перевозке войск из представителей всех служб Забайкальской железной дороги. На крупных станциях создались смешанные комитеты из представителей различных служб дороги. Инициатива Читинского комитета большевиков была поддержана рабочими всей Забайкальской железной дороги. На крупных станциях создались смешанные комитеты. Слюдянский смешанный комитет образовался в начале декабря. В его состав вошли служащие Д.П. Крынин и Вец, рабочие А.А. Сачава, Волохов, Кузнецов, Зайцев, Петраченко, монтер И.М. Цыганенко, начальник станции И.П. Чужимов и телеграфисты М.А. Ложников и А.Д. Петров. Председателем комитета был избран инженер Д.П. Крынин. Большое внимание на работу смешанного комитета оказывала местная большевистская группа. В октябрьские дни большевистские организации призывают рабочих к введению 8-часового рабочего дня явочным порядком. 27 ноября по линии Забайкальской железной дороги была послана телеграмма со следующим содержанием: "Всем ремонтным рабочим, дорожным мастерам, артельным старостам и путевым сторожам. Товарищи, собрание ремонтных рабочих и служащих станции Чита в числе около 500 решило с 28 сего ноября начать пользоваться 8-часовым рабочим днем. Требуем от вас присоединиться к нам, с
28 числа больше 8 часов не работать, в дни праздников работать с 7 часов утра до 12 часов дня; вслед за сим посылаются делегаты. Читинский комитет службы пути". С 28 ноября 8-часовой рабочий день был введен в депо станции Байкал, 19 декабря - в мастерских Байкальской переправы. 2 декабря рабочие депо станции Танхой решили продолжать работать 8 часов в день, несмотря на то, что администрация дороги удерживала из их зарплаты (за 9-й час, работать в который они отказывались). Большевистскому плану захвата дороги противопоставлял план "контроля" над железнодорожной администрацией Иркутский совет служащих и рабочих, созданный Иркутским партийным комитетом, который в то время был в основном меньшевистским. 17 декабря 1905 года на Иркутском съезде железнодорожников слюдянская делегация в составе Сачавы, Цыганенко, Волохова, Кузнецова, Веца и Ложникова отстаивали мнение большевиков, поэтому не случайно в "Обвинительном акте по делу о мятежных организациях на Забайкальской железной дороге" говорилось, что большая часть слюдянской делегации при обсуждении злободневного вопроса осталась "при особом мнении", в "деле" не говорится, лишь приходится догадываться, какое это было мнение. На этом съезде Александр Сачава был избран в центральный комитет железнодорожников Забайкальской дороги. Слюдянский смешанный комитет, руководимый большевиками, по заявлению начальника Байкальского отделения жандармского полицейского управления Забайкальской железной дороги ротмистра Саттеруппа, "в начале января начал проявлять вредную деятельность, а именно: имея в начале одну только цель - ускорение перевозки войск, он стал позже выходить из рамок первоначальной программы...". Смешанный комитет и профсоюзы стали изменять условия работы, подвергали бойкоту и судили служащих, не желающих подчиняться их распоряжениям. Так, например, 4 декабря союз слюдянских телеграфистов сообщил по линии об установлении захватным путем 4-сменного дежурства на телеграфе. Однако контролер-механик Кулагин всячески мешал этому. 2 января 1906 года смешанный комитет, рассмотрев заявление телеграфистов о действиях контролера-механика Кулагина, направленных против революционного движения, предложил ему, под угрозой "боевого бойкота", до 15 января выехать из Слюдянки. Его сторонник Авдиенко был переведен на маленькую станцию. Остальным агентам дороги, сочувствующим Кулагину, объявили порицание. Об этом решении на станции было вывешено объявление для всеобщего обозрения. Рабочие депо на своем собрании 6 ноября потребовали увольнения помощника начальника депо Видуро за то, что он был груб, заставлял рабочих выполнять его домашние работы, отказывавшихся от этого увольнял или переводил на худшую работу, пытался уволить и выселить из квартиры монтера Цыганенко за его хорошее отношение к рабочим. Участники собрания предупредили администрацию, что независимо от того, какое будет ее решение в отношении Видуро, они будут добиваться выполнения своего решения всеми средствами. В декабре 1905 года Союз служащих службы пути станции Слюдянка разбирал дело Строкова. Правление Слюдянского отделения союза рабочих депо заявило решительный протест против оставления на службе начальника депо инженеров Фесенко, Манулевича, Поспелова, Фурсевича. Слюдянский комитет поддержал бойкот, объявленный Иркутским комитетом начальнику тыла маньчжурской армии генералу Надарову и всем офицерам его штаба "в форме отказа вывезти их из Харбина когда-либо на родину" за черносотенную погромную агитацию в войсках и натравливание солдат на
рабочих. Был поддержан бойкот и Читинского смешанного комитета, объявленный 5 января 1906 года начальнику дороги Свентицкому, начальнику движения Карпову, заведующему передвижением войск полковнику Дзевановскому за действия, направленные против освободительного движения. Слюдянский смешанный комитет явочным порядком ввел восьмичасовой рабочий день, добивался значительного улучшения условий труда рабочих и низших служащих, уделял внимание трудоустройству рабочих. Так, 2 декабря 1905 года член смешанного комитета по телеграфу просил все станции дороги направлять в Слюдянку безработных слесарей. 17 декабря Слюдянский комитет телеграфистов потребовал от управления укомплектовать штат запасных телефафистов. 23 декабря председатель отделения союза паровозных бригад запрашивал станции: нет ли у них надобности в чернорабочих. Профсоюзы заставили администрацию считаться с ними. Администрация в ряде случаев вынуждена по тому или иному вопросу спрашивать мнение профсоюзов, искать у них поддержки. Так, например, начальник 15 участка службы пути (Слюдянка) в декабре 1905 года официально обратился в "Профессиональные союзы: 1) мастеровых и рабочих депо Слюдянка, 2) паровозных бригад, 3) службы движения, 4) службы телефафа, 5) конторщиков" с просьбой высказать свое мнение о том, целесообразно ли из переносимых из Култука домов использовать один под школу, другой под общественное собрание или все их использовать исключительно под квартиры? Союзы также официально ответили "Господину Начальнику 15 участка службы пути", что они одобряют первый вариант. Профессиональные союзы помогали большевикам воспитывать рабочих и низших служащих в духе классовой солидарности и взаимопомощи в борьбе. Так, например, когда более полутора месяцев бастовали почтово-телеграфные служащие, то рабочие и служащие других учреждений оказывали им моральную и материальную поддержку. Рабочие и служащие Кругобайкальской железной дороги в своем письме им писали: "До глубины души возмущает нас ложь царского правительства, которое, признав манифестом право союзов за всеми гражданами, в действительности лишает вас этого права, добытого дорогой ценой. В нас, товарищи, вы найдете моральную и денежную поддержку в тяжелой борьбе с наглыми узурпаторами". Таким образом, вся власть на Слюдянском железнодорожном узле перешла в руки рабочих. Позже, говоря о железнодорожных комитетах, В.И. Ленин отмечал, что они "фактически являлись зачатками новой революционной власти". К ОРУЖИЮ, ТОВАРИЩИ! Большевики "Читинской республики" готовились к вооруженной защите своих завоеваний. На всех станциях Забайкальской железной дороги при большевистских группах создаются вооруженные дружины. Такая дружина была создана и на станции Слюдянка. Слюдянские большевики изыскивали пути и способы приобретения оружия. Его собирали у местного населения, транспортировали из других населенных пунктов. Например, 31 декабря 1905 года в деревне Моты жандармы обнаружили у двух неизвестных лиц 10 винтовок и 700 патронов, которые предназначались для слюдянской рабочей дружины. Дружина самообороны существовала и на ближайшей к Слюдянке станции Култук. Кроме того, было доставлено оружие из Читы. В январе 1906 года руководитель большевистской фуппы Б.М. Бялый с группой делегатов (Бородавкин, Мелихов, Поплинский) уезжает в Читу на профсоюзный съезд. Там на собранные слюдянцами деньги (265 рублей из них от "Слюдянской группы на вооружение 250 рублей" и "за патроны из Слюдянки 15 рублей") приобретает
оружие 10 января 1906 года вагон с оружием (2760 трехлинейных боевых винтовок), которые предназначались и для Иркутской дружины, прибыл на станцию Слюдянка. Воспользоваться этим оружием слюдянцы не успели, т.к. во время манифестации 9 января 1906 года, в годину кровавого воскресенья, большая часть Слюдянской группы РСДРП была арестована. 31 декабря 1905 года в г. Иркутске, Иркутском и Балаганском уездах было объявлено военное положение, дано распоряжение "о принятии экстренных мер к повсеместному аресту Советов рабочих депутатов, стачечных комитетов и вообще лиц, прикосновенных к этим комитетам и зарекомендовавших себя агитаторами". 9 января вооруженные слюдянские железнодорожники численностью до 300 человек явились к местному жандармскому офицеру и потребовали разрешения отслужить панихиду "по борцам за свободу". Получили отказ, рабочие разошлись, но через час вновь явились на станцию с красными флагами, раздавали прокламации, слышались крики "Долой самодержавие!". Жандармы и солдаты потребовали сдать оружие и, когда рабочие отказались это сделать, приготовились стрелять. Демонстранты начали рассеиваться, некоторые отстреливались. Было арестовано 20 демонстрантов. Телеграфистка станции Е.А. Языкова несла красное знамя. Когда ее схватили солдаты, мужественная женщина, прижимая красное полотнище, кричала: "Умру со знаменем!". В вооруженной демонстрации участвовали и рабочие станции Култук. На следующий день один телеграфист станции Култук явился в полицию и потребовал арестовать его наравне с демонстрантами, так как он солидарен с ними и не участвовал в демонстрации только потому, что опоздал прибыть. ПОЕЗД ИДЕТ В ИРКУТСК В ночь с 18 на 19 января в Мысовой карателями была расстреляна группа революционеров, среди них соратник В.И. Ленина Иван Васильевич Бабушкин. Как это произошло? Подробности до сих пор не известны. В Бурятском республиканском краеведческом музее хранится письмо - воспоминание Александра Александровича Бородавкина: "...В конце декабря 1905 года в Чите был созван съезд железнодорожников. На данный съезд от Слюдянской парторганизации были избраны я и товарищ Бялых. Из Слюдянки мы выехали под видом поездки в командировку за получением запасных частей для паровозов. Когда мы поехали, о карательных поездах не было никаких сведений. В Читу прибыли представители - члены партии почти всех крупных станций Забайкальской железной дороги. На съезде стало известно, что в Красноярске рабочие оказали вооруженное сопротивление войскам царского правительства. А позднее мы узнали, что едут какие-то карательные поезда. Перед отъездом встал вопрос: браться или не браться за оружие? Этот же вопрос обсуждался на рабочих собраниях в главных железнодорожных мастерских и депо. Тогда было решено вооружить рабочих Забайкальской железной дороги. Были выдвинуты товарищи для розыска и получения оружия. От Слюдянки был выдвинут товарищ Бялых, от Иркутска - товарищ Минак, фамилии остальных не помню. Оружие было найдено. Как сейчас, помню, товарищ Бялых позвал меня во двор железнодорожных мастерских, где стояли вагоны с оружием с японского фронта, и мы разгрузили один обыкновенный красный товарный вагон винтовок и оружие перенесли в вагон... сюда же перенесли большое количество ящиков с патронами. Это было сделано, чтобы удобнее раздавать оружие рабочим по линии железной дороги и не показать
второго товарного вагона с оружием, которое предназначалось для Иркутска. ...На съезде железнодорожников оказался машинист товарищ Носов - представитель Верхнеудинского депо. Носов согласился вести этот состав и вел его до самого Верхнеудинска. Отдав соответствующее количество оружия и патронов рабочим депо, наш поезд двинулся дальше и вечером прибыл в Мысовую. В Мысовой мы также снабдили оружием рабочих. В нашем вагоне второго класса людей оставалось уже мало, т.к. по пути на своих станциях товарищи сходили, и остались только мы - слюдянцы и иркутяне... ...Не доезжая до Слюдянки (согласно договоренности с машинистом), поезд сбавил ход, и я с поезда спрыгнул и пешком пошел в Слюдянку... ...Дня через два, примерно после того, как я прибыл в Слюдянку, я был арестован и отправлен в Иркутскую тюрьму, а потом в Централ... У же сидя в тюрьме, мы узнали о том, что товарищ Бялых расстрелян в Мысовой Меллер- Закомельским. Это рассказала жена Бялого, которая ездила в Мысовую, и ей выдали его одежду, часы, деньги, документы. С товарищем Бялых были расстреляны еще шесть товарищей, фамилии которых мне неизвестны. Это же нам сообщили и товарищи, рабочие депо Мысовая". Оставил свои воспоминания и другой участник транспортировки оружия из Читы в Иркутск иркутянин Вячеслав Иосифович Локуциевский. Он пишет: "В Читу я выехал вместе с Андреем Залогиным, Минаком и еще одним товарищем, ехавшими в Читу в качестве делегатов на назначенный там железнодорожный съезд Забайкальской железной дороги. Утром 7-го января я и человек 20 бывших делегатов съезда выехали специальным поездом из Читы в Иркутск. Поезд наш состоял из паровоза, большого пульмановского вагона, наполовину наполненного винтовками и патронами, и товарного вагона, полностью нагруженного оружием. По дороге ехавшие с нами делегаты сходили на станциях, откуда они были делегированы. Перед нашим отправлением из Читы по линии была дана телеграмма, предлагавшая начальника дружин являться к нашему поезду (на станциях им раздавалось оружие) ... К этому времени ввиду того, что делегаты все время сходили, в вагоне осталось только шесть человек... Ночью на станции Танхой мы узнали, что в дороге возможна наша встреча с эшелонами Меллер-Закомельского... На станции Слюдянка мы в силу принятого в дороге решения отцепили товарный вагон с оружием и поставили в одном из тупиков с "больными" вагонами, изменив на нем номер. Товарищ Минак остался в Слюдянке для наблюдения за этим вагоном. На разъезде Шарыжалгай, предупрежденные телеграфистом... о возможности встречи с Меллер-Закомельским, мы поставили свой поезд на затемненный запасной путь, потушили топку, а сами ушли в лес. После прохода эшелонов Меллер-Закомельского мы, извещенные тем же телеграфистом, вернулись на разъезд, вновь растопили паровоз и ночью благополучно приехали в Иркутск". РАБОЧИЙ БАБУШКИН Читатели, видимо, обратили внимание, что в обоих воспоминаниях не упоминается фамилия Бабушкина. Это вполне объяснимо. Опыт борьбы и жесточайшая реакция царизма научили Ивана Васильевича быть предельно осторожным, скрываться под чужой фамилией, сбивать с толку пронырливых шпиков и тайных агентов полиции. Даже близкие соратники по борьбе не всегда
знали его подлинную фамилию. Так, на Читинском профсоюзном съезде делегатом от Иркутска он ездил как Иванов. Да и у Иркутской полиции о нем было очень мало сведений. 8 января 1906 г. в Иркутске во время ареста А.Л. Мармонтова в руки жандармской полиции попало письмо Н.Н., присланное из Читы. В нем, в частности, говорится: "Здесь (в Чите) теперь работают "романовцы" Курнатовский, Костюшко и Лурье. Два первых согласились остаться работать, причем оба могут выступать на собраниях. Из Иркутска приехал еще рабочий Бабушкин, тоже говорит на митингах". "Личность же рабочего Бабушкина, - читаем мы в одном из жандармских документов, дотированном 12 октября 1906 г., - осталась совершенно не выясненной; о нем известно только, что выехал в Читу из Иркутска, но в Чите он обнаружен не был и к ответственности не привлекался...". Между тем именно в Чите И.В. Бабушкин развил бурную деятельность. Войдя в состав Читинского комитета РСДРП, он участвовал в проведении митингов и собраний, захвате оружия, а затем вместе с другими революционерами выехал в Иркутск с транспортом оружия, которое раздавалось рабочим на всех станциях Забайкальской железной дороги от Читы до Слюдянки. ВАГОН С ОРУЖИЕМ Итак, поезд, состоящий из паровоза и двух вагонов, приближался к Слюдянке. А.А. Бородавкин, как он пишет сам, спрыгнул с поезда, не доезжая Слюдянки, и пешком пошел в поселок. Остальные делегаты, в том числе руководитель слюдянских большевиков Б.М. Бялых, остались в поезде. Им предстояло спрятать на станционных путях один из вагонов с оружием, предназначенный для иркутян, и выгрузить часть оружия из другого вагона для местной рабочей дружины. О том, как это удалось сделать, мы частично можем узнать из показаний технического конторщика станции Слюдянка Г.И. Писарева. С его слов в протоколе допроса записано: "Вагон с оружием прибыл на станцию Слюдянка 10 января 1906 года при следующих обстоятельствах: вагон прибыл без документа, а только при вагонном листке с обозначением: "домашние вещи - Чита - Слюдянка" и с отметкой "досылается к отправке согласно телеграмме". Копии последней при вагонном листе не было. Согласно вагонному листу вагон этот мною был занесен в книгу вагонов, прибывших без документов, и был подан наряд составителю для отцепки этого вагона, как прибывшего к месту назначения. Кроме того, мне было подано и заявление о неисправности этого вагона за подписью "Минак". В.И. Локуциевский в своих воспоминаниях пишет, что сразу же по приезду домой он принялся за организацию переправки оружия из Слюдянки в Иркутск. К этому делу был привлечен ряд людей. Но буквально накануне их отправки пришло сообщение от оставшегося в Слюдянке Минака о том, что на вагон с оружием наложен арест и что произошел он, скорее всего по доносу провокатора. А вот показания вахмистра Байкальского (Слюдянского) отделения жандармского полицейского управления П.М. Горелова: "После 9 января 1906 г., когда в Слюдянке были вооруженная манифестация, шествие по улицам с красными флагами, революционными песнями, я по частным сведениям узнал, что из Читы прибыл на ст. Слюдянка вагон с оружием, о чем мною доложено начальнику отделения ротмистру Саттерупу. Последний, получив, кроме того еще шифрованную депешу от начальника управления, тотчас же, 13 или 14 января ночью, вместе с унтер-офицерами отделения, составителем поездов, весовщиком отправились для проверки всех вагонов, стоящих на путях ст.
Слюдянка. В результате был обнаружен вагон с оружием, который стоял против товарного двора с большими висячими замками, без пломб. Вагон с оружием на другой день под охраной унтер-офицеров Славинского, Куяблюка и нескольких рядовых охранной роты был отправлен в Иркутск. По докладу унтер-офицера Славинского оружие в Иркутске сдано начальнику первого участка охраны ротмистру Белавину, в вагоне оказалось 2760 трехлинейных боевых винтовок... На другой день по обнаружению вагона с оружием ротмистр Саттеруп приказал мне собрать материал для производства дознания, к чему я немедленно приступил...". Начальник Иркутского охранного отделения ротмистр М.Л. Гаврилов поясняет, что "при обыске в квартире Бурдиной был задержан разъездной агент Иркутской организации РСДРП мащанин А.Л. Мармонтов, у которого в кармане костюма, между прочим, было обнаружено письмо, подтверждающее агентурные сведения о переправе оружия из Читы в Иркутск. Тогда же я сообщил членам жандармской полиции, что вагон с оружием уже отправлен из Читы в Иркутск. Вагон этот был разыскан на ст. Слюдянка, но никто при вагоне задержан не был...". Из приведенных выше документов становится ясно, что Минак, Бабушкин, Бялых с 10 января находились в Слюдянке и присматривали за вагоном с оружием. Историк Г.А. Тюрюшков в одной из книг высказывает предположение о том, что Бабушкин, Локуциевский и Минак хотели перевезти оружие на заимку, которая находилась между Иркутском и Байкалом и принадлежала двоюродному брату В.И. Локуциевскому, члену РСДРП. Заимка нередко служила местом укрытия подпольщиков и поэтому вполне подходила под конспиративный склад, откуда можно было перебрасывать оружие по мере надобности в город. АРЕСТОВАНЫ В СЛЮДЯНКЕ В середине января 1906 года в Слюдянке жандармская полиция производила повальные обыски и аресты. 9 января во время вооруженной манифестации был арестован 21 человек. 10 января в Слюдянке арестован под другой фамилией П.Д. Минак (выходит, что сообщить в Иркутск о наложении ареста на вагон с оружием он не мог. Это сделал, по всей вероятности, И.В. Бабушкин), 11 января арестован слесарь депо П.Е. Горбунов. При аресте он "оказал вооруженное сопротивление полиции". В этот же день арестованы А.А. Сачаво и Н.К. Михневич. 13 января арестованы токарь депо С.А. Замараев, который "ездил в первых числах января в Читу на съезд железнодорожных делегатов для выяснения текущих вопросов и, между прочим, за оружием", начальник ст. Слюдянка И.П. Чужимов "как человек, проявивший вредную порядку деятельность". 14 января арестован токарь депо А.А. Бородавкин, который также "ездил в Читу на съезд и за оружием". 15 января 1906 года в Слюдянку прибыл карательный поезд Меллер- Закомельского. Здесь царские сатрапы прямо на станционной платформе высекли шесть телеграфистов, в их числе 18-летнюю девушку. Забрав некоторых арестованных, карательный поезд ушел к Мысовой. Из Мысовой Меллер- Закомельский послал телеграмму в Петербург начальнику Главного штаба, в которой говорилось: "На станции Байкал кончается влияние железнодорожного начальства. До Мысовой заметно влияние стачечного революционного комитета, хотя до ст. Мысовой произведены были аресты и отобрано оружие. Далее уже, безусловно, все в руках революционеров...". В ночь с 18 на 19 января в Мысовой карателями была расстреляна группа революционеров.
РАСПРАВА В МЫСОВОЙ Об этой кровавой расправе нам рассказывают документы того времени: дневник одного из членов карательной экспедиции поручика Евецкого и рапорт начальника станции Мысовая Александрова. Евецкий в своем дневнике пишет: "Отряд Меллера готовился двинуться из Мысовой в Верхнеудинск. Возник вопрос: что делать с арестованными? Барон решил: "Ну, что с ними возиться? Сдадим к черту жандармам". Разговор происходил за обедом. Услышав это решение Меллера, Марцинкевич просит разрешение барона доложить ему об одном арестованном. Рекомендует его завзятым революционером, чуть ли не устроившим всю российскую революцию.... Ну, что ж? Так расстреляем его, - говорит спокойно Меллер, попыхивая сигаретой и отхлебывая марго. Все молчат. Марцинкевич докладывает еще о двоих. Ну, троих расстреляем, - так же невозмутимо говорит барон. Вмешивается Ковалинский и докладывает еще о двух революционерах. И их расстрелять...". Так решилась судьба революционеров. А теперь обратимся к другому документу - рапорту начальника станции Мысовая Александрова на имя начальника службы движения. В нем Александров рассказывает: "Около 12 часов ночи один из офицеров заявил мне, что "сейчас будут казнить ваших". Место казни было выбрано вблизи станция на противоположной стороне. Один из столбов, поддерживающих крытую платформу, был обращен в позорный: сзади столба лежали штабеля досок службы тяги, перед столбом впереди на рельсах уже построился взвод солдат с офицером. Слева на столбе висел фонарь и освещал картину бледно-синим светом. Побледневшие лица казались бледнее. Совсем сзади, в тени вагонов, стояла кучка приговоренных, окруженная солдатами. Их было шесть. Раздалась команда: "Веди!". От кучки отделились трое: два солдата и третий, осужденный, в середине едва волочил ноги - это слесарь, привезший ружья в Слюдянку. Привязали к столбу... Он не произнес ни звука. Раздалась команда: "Взвод!... Пли!...", и, наконец, после третьего раза расстреливаемый осунулся всем телом и повис на привязывающей его веревке. Затем был расстрелян рослый молодой солдат. После привели телеграфиста Клюшникова, он, проходя мимо того чиновника, который разбирал его дело, сказал: "Кровь моя ляжет на вас и ваших детях". (Евецкий в дневнике указывает, что эти слова произнес Б. М. Бялых). По всем дали три-четыре залпа. Все умерли, не произнеся ни одного слова, только тот, который обратился к чиновнику, после первого залпа закричал нечеловеческим голосом, но второй и третий залпы заставили его умолкнуть. Один из казненных был добит офицером выстрелом в голову из револьвера. Так были расстреляны два мысовских телеграфиста, один телеграфист ст. Чита, один солдат и двое службы тяги. Тела расстрелянных оставлены на месте казни без караула. Я после отправления поездов просил жандармов поставить караул - было ли это сделано или нет - неизвестно... . Днем 19 января я ходил посмотреть столб, у которого происходил расстрел. Встав около него, я нашел, что большая часть пуль ложилась в области нижней части живота и верхней части колен. Этим объясняется, что казненные умирали только после третьего и четвертого залпов целого взвода, состоявшего из 12 человек, тут же валялась чья-то окровавленная барашковая шапка. Тела казненных были сложены без гробов в одну общую яму и зарыты...". В НАРОДНОЙ ПАМЯТИ В некрологе на смерть И. В. Бабушкина В. И. Ленин писал: "В то время, как Бабушкин с пятью другими товарищами - имена их не дошли до нас - вез в Читу
большой транспорт оружия в отдельном вагоне, поезд был настигнут карательной экспедицией Ранненкампфа, и все шестеро безо всякого суда были немедленно расстреляны на краю вырытой на скорую руку общей могилы. Умерли они как герои. Когда в 1910 году Владимир Ильич писал некролог, имена соратников Бабушкина и подробности их расстрела были неизвестны. Теперь мы знаем их. На станции Мысовая высится обелиск. Мемориальная доска хранит надпись: " На этом месте 18 января (31 января) 1906 года расстреляны царской карательной экспедицией большевик-революционер Иван Васильевич Бабушкин, слюдянский рабочий Бялых, телеграфисты ст. Мысовая Ермолаев, Клюшников, Савин, кузнец красноярских мастерских Воинов". В 1976 году состоялось открытие мемориальной доски на здании Слюдянского железнодорожного вокзала. На мраморной плите выбито: "Здесь, на станции Слюдянка, 31 января 1906 года были схвачены карателями и расстреляны в Мысовой Иван Васильевич Бабушкин с товарищами, сопровождавшими транспорт с оружием из Читы для рабочих Иркутска". 31 января 1986 года мемориальная доска в память об И.В. Бабушкине открыта на здании слюдянского железнодорожного общежития, которое находится на улице, носящей имя большевика-ленинца. 10 января были арестованы смотритель зданий Николай Михневич и слесарь депо Константин Александрович Сачава. "Первый как председатель комитета, а второй как агитатор, проявивший вредное влияние на рабочих", - сообщал начальник жандармского управления Забайкальской железной дороги департаменту полиции. 11 января был арестован "слесарь депо Слюдянка Петр Егорович Горбунов, который 9 января подстрекал рабочих прекратить работу в депо и оказать вооруженное сопротивление полиции, а также участвовал в манифестации 9 января на ст. Слюдянка". 13 января арестован токарь депо Семен Замараев "за участие в Читинском съезде и за доставку оружия". УТРАТЫ БОЛЬШЕВИКОВ 15 января 1906 года поезд Меллера Закамельского прибыл в Слюдянку. Здесь царские сатрапы прямо на станционной платформе высекли шесть телеграфистов, в их числе 17-летнюю девушку. Из Мысовой Меллер- Закамельский послал телеграмму в Петербург начальнику Генерального штаба, в которой говорилось: "На станции Байкал кончается влияние железнодорожного начальства. До Мысовой заметно влияние революционного стачечного комитета, хотя до станции Мысовая произведены были аресты и изъятие оружия, далее уже, безусловно, все в руках революционеров...". В ночь с 18 на 19 января старого стиля с Иваном Васильевичем Бабушкиным и другими борцами за свободу на станции Мысовая был расстрелян руководитель слюдянских большевиков Болеслав Марьянович Бялый. Его имя указано в извещении Сибирского комитета о втором съезде РСДРП в числе выдающихся революционеров, расстрелянных карателями. Известно, что Болеслав Марьянович родился 5 марта 1869 года в селе Половцы Копай-Городского прихода Могилевского уезда Подольской губернии. До конца своей жизни был пламенным борцом за народное счастье. Полиция, вдохновленная карательными мерами царских опричников Меллер- Закомельского и Ранненкампфа, нагло бесчинствовали, по своему усмотрению порола и избивала рабочих; доходило дело даже до убийств. Характерным примером может служить самоуправство полицейского урядника ст. Слюдянка
Томилина, который принимал участие в ликвидации забастовки на угольных копях в Черемхово. 22 мая вечером двое полицейских вели через базар с. Черемхово трех арестованных во время забастовки рабочих копей в волостную тюрьму. Рабочих били резиновыми рукавами. Видевший это бесчинство полицейских рабочий- шахтер Дмитриев стал заступаться за арестованных и выразил протест полицейскому уряднику ст. Слюдянка Томилину, отдавшему приказ арестовать рабочих. Дмитриев сказал уряднику, что сегодня забастовка и никаких арестов не должно быть и бить запрещается. Тогда Томилин выстрелом в упор убил рабочего Дмитриева. Возмущенные произволом полицейских, рабочие осадили здание волостного правления, стали требовать наказания виновных. Стихийно вспыхнула демонстрация, в которой участвовало больше тысячи человек. Демонстранты запрудили базарную площадь и большую улицу. Страх местной администрации был настолько велик, что к месту демонстрации спешно стянули роту солдат 25- го Восточносибирского стрелкового полка и 20 жандармских чинов со ст. Иннокентьевской. Был момент, когда командир роты с криком "Ура" (против безоружных рабочих) со своей ротой кидался на собравшихся, избивая их прикладами винтовок. Бравый капитан Николаев даже подал сигнал стрелять в рабочих, но последние своевременно разошлись. Черемховский союз РСДРП, используя подъем движения шахтеров, выпустил на своем гектографе прокламацию, в которой на конкретном примере показал, что всем этим издевательствам царского правительства будет положен конец лишь тогда, когда народ свергнет царское самодержавие. "...Думаете ли вы, товарищи, что Томилин будет наказан по закону? - спрашивается в прокламации. - Вы ошибаетесь, если так думаете! При всем презрении к полицейским псам, мы должны помнить, что "действия полиции согласованы с видами и желаниями высшего правительства", т.е. царя и придворных лизаблюдов. Все разбои, все беззаконие, все насилия царских холуев "согласованы с желаниями высшего правительства". Это оно разбойничает и торжественно благодарит своих агентов: генерал-разбойники Меллер-Закомельский, Ренненкампф, Риман и генерал-поджигатели Орлов и Алиханов, вместо того, чтобы за дела им быть на осиновых сучьях - все щедро награждены царем. Массовые расстрелы, виселицы, пытки, зверские надругательства над рабочими и крестьянами, одобрение и поощрение убийств и всякого разбоя, поджигательства сел и деревень - вот средства, которыми царь со своими прихлебателями думают спасти свое ненавистное всем существование...". СИЛА - В ЕДИНЕНИИ В извещении второго Сибирского съезда РСДРП, который состоялся в Красноярске в конце мая 1906 года, подытожившем итоги реакции, писалось, что масса большевистских организаций, особенно мелких, по Забайкальской и Сибирской железной дорогам почти целиком разгромлены... . Реакция пронеслась ураганом, но, несмотря на все ее неистовства, работа не прервалась, общие связи по району остались тоже невредимыми, и к моменту второго съезда они успели не только наверстать потери, но вырасти... . Все разрушенные хозяйства восстановились. Это относится и к Слюдянской группу РСДРП. В апреле 1906 года, скрываясь от преследователей, в Слюдянку приезжают социал-демократы Б.З. Шумяцкий, Л.Т. Шумяцкая, Трегубое, Гусев и другие. Разгром Слюдянской группы РСДРП был настолько велик, что пришлось думать
уже не о восстановлении организации, а об ее создании. "К началу апреля, вспоминает Б.З. Шумяцкий, - мы уже созывали массовки, на которые собиралось до 40-50-ти человек, по преимуществу деповских рабочих". Вскоре слюдянские социал-демократы открыли свою небольшую подпольную типографию, Б.З. Шумяцкий впоследствии писал: "точно не помню, чем это было вызвано. Ведь недалекий Иркутск имел свою типографию. Почему же карликовая слюдянская организация стремилась обзавестись подпольным печатным станком? Я полагаю потому, что меньшевистский дух иркутской организации и ее литература, главным образом, и толкали на создание собственной техники. Шрифт, вал и краску слюдянцы получили от Иркутского комитета, члены которого на случай провала иркутской типографии хотели использовать вновь созданную типографию и для своих целей. В чемоданах и дорожных корзинах гимназисты-иркутяне Я. Фалеевич и В. Худяков доставили "технику" в Слюдянку. Для устройства типографии был снят хлев у одной из цыганских семей. Хлев обмазали глиной, прорубили и застеклили оконце, и уже через неделю появились на свет первые прокламации слюдянской группы социал -демократов. 27 апреля 1906 года, в день открытия 1-й Государственной Думы группа выпустила листовку "Ко всем рабочим и служащим ст. Слюдянка", в которой разоблачался антинародный характер царской помещичье-буржуазной Думы. В другой листовке - "Ко всем рабочим депо станции Слюдянка" отмечалось, что царское правительство разгромило молодые, еще не окрепшие рабочие организации, выхватив из их рядов тысячи лучших, наиболее энергичных товарищей. Господствующие классы "...испугались усиления рабочего класса, объединившегося против них в профессиональные союзы для экономической борьбы и в свою социал-демократическую партию для политической борьбы". Не уцелели от разгрома и слюдянские организации. Из их рядов вырваны лучшие работники. Наиболее видный энергичный работник т. Бялый был убит царским опричником Меллером-Закомельским. "нам надо пополнить, надо укрепить раз- громленные ряды наших организаций. Мы знаем, что в них наша сила: только они страшат наших врагов. Вспомните, товарищи, когда мы, в октябре сорганизовано объединившись, заставляли царское правительство и капиталистов трепетать перед нами, заставляли признать захваченный нами 8-часовой рабочий день". Указав, что в ближайшем будущем вновь разгорится вооруженное восстание, группа призывала рабочих к объединению и организации, к вступлению в ряды РСДРП и профсоюза. В жандармских документах сообщается, что слюдянской группой РСДРП в апреле 1906 года было издано четыре прокламации. "Одновременно с этим, - вспоминает Б.З. Шумяцкий, - пользуясь пребыванием в Слюдянке группы учащихся и в связи с движением эшелонов эвакуированных из Манчжурии войск время от времени выпускали "Летучий листок" (на Гектографе) размером с писчий лист, в котором помещали как короткие статьи революционно- агитационного характера, так равно и всевозможные известия, касающиеся жизни и быта армии. Работа эта была примитивная и микроскопична по размерам. Мы старались "Летучий листок" наклеивать на вагоны проходящих эшелонов, ибо это хотя бы до некоторой степени гарантировало, что его прочтут не случайные единицы, а более широкий круг нужных нам читателей". К 2-му Сибирскому съезду (июнь 1906 г.) в слюдянской группе РСДРП насчитывалось уже 70 человек. В апреле был восстановлен профсоюз рабочих депо. К лету в нем состояло около 100 человек. По воскресеньям регулярно устраивались массовки. Настроение рабочих, как пишет в своих воспоминаниях Б.З. Шумяцкий, было боевое, они давали решительный отпор черносотенцам и капитулянтам.
Под руководством слюдянской группы РСДРП в паровозном депо была проведена майская забастовка, а за ней забастовка экономического характера. Слюдянская большевистская группа руководила забастовкой 10 июня 1906 года, проведенной в защиту 12 товарищей, уволенных по требованию жандармской полиции. Для подавления этой забастовки из Иркутска были вызваны войска. В мае-июне 1906 года слюдянские большевики направили Б.З. Шумяцкого своим представителем на 2-й съезд Сибирского союза РСДРП, который проходил нелегально в Красноярске. Однако в его работе Шумяцкий участия не принимал. В извещении съезда сообщается, что делегат от Слюдянки прибыл в Красноярск, но в тот же день по вызову организации выбыл обратно. Какова была причина вызова Шумяцкого обратно - неизвестно. Возможно, это было связано с забастовкой. И хотя Шумяцкий в работе съезда не принимал участие, тем не менее, по сообщению историка Багаева, на этом съезде он был избран в состав Центрального комитета Сибирского союза и получил задание наладить выпуск легальной газеты в Верхнеудинске (Улан-Удэ), где в июле 1906 года вновь создали организацию РСДРП, открыли подпольную типографию, а затем наладили выпуск легальной газеты " Прибайкалье". Несмотря на отъезд активных членов партии из Слюдянки, оставшиеся социал- демократы продолжали свою деятельность. Между тем из-за усиливающейся реакции, арестов и повальных обысков силы заметно таяли. В сентябре 1906 года с целью прекращения деятельности местной социал-демократической группы в Слюдянке прошли повальные обыски и аресты. По данным жандармских документов, только в сентябре 1906 года в Слюдянке было произведено 52 обыска, в результате чего изъято 20 револьверов, 11 кинжалов, 8 охотничьих ружей, 2 круга бикфордова шнура и, независимо от всего, у одного из обыскиваемых - слесаря депо ст. Слюдянка Ивана Артемьевича Орлянского - 370 экземпляров отпечатанной в июле Иркутским комитетом Программы, принятой на 4-м объединительном съезде РСДРП. Орлянский, находившийся во время обыска на работе, скрылся. В ноябре полиции удалось арестовать в Иркутске на квартире Яблонского 18 социал-демократов, прибывших на 3-ю конференцию РСДРП Иркутского округа. Среди арестованных представители социал-демократических групп Слюдянки, Черемхово, Зимы, Иннокентьевской. К 3-й конференции Сибирского Союза, которая состоялась в Красноярске в декабре 1906 года, в Слюдянской группе РСДРП насчитывалось лишь 20 человек. Но, несмотря на свою малочисленность, она была одной из боевых организаций в Иркутской губернии. В подтверждении этого можно привести несколько примеров. Историк А.А. Мухин утверждает, что летом 1906 года в Слюдянке существовала рабочая дружина, несмотря на то, что военные власти распорядились о сдаче оружия. 9 декабря 1906 года при обыске в Иркутске у Николая Парфенова был найден "Устав профсоюза рабочих мастерских и депо Забайкальской железной дороги" с печатью слюдянского отделения этого союза. Данный Устав был отпечатан в августе 1906 года Читинским комитетом РСДРП для того, чтобы снабдить им восстанавливающиеся организации профсоюза. В конце 1906 года был уволен с работы по болезни старший телеграфист станции Могзон В.И. Моргенштейн. Никакого обеспечения в таких случаях рабочие и служащие не получали. Человек оставался без средств к существованию. Могзонские телеграфисты предъявили требование к Управлению дороги, о выдаче уволенному пособия. К этому требованию присоединились и слюдянские телеграфисты. Обсудив на своем собрании 14 декабря в числе других вопросов, и этот вопрос они решили: "6-е. Оказать полную солидарность с
требованиями к Управлению дороги могзонских телеграфистов о выдаче пособия для дальнейшего существования уволенному по болезни старшему телеграфисту станции Могзон Влад. Иван. Моргенштейн". В ГОДЫ РЕАКЦИИ (1907-1910 гг.) В годы реакции крупные районы революционного движения в Сибири был объявлены на чрезвычайном положении, вся полоса Сибирской и Забайкальской железных дорог находилась на военном положении. Здесь запрещались деятельность демократических организаций и пребывание активных участников революции - большевиков. Повальные обыски в июне-августе, октябре-ноябре 1907 года довершили разгром Слюдянской большевистской группы. По политическим мотивам от службы на железной дороге было отстранено большое количество железнодорожников. Новые работники принимались по особым справкам "о политической благонадежности". И все же, несмотря на жестокие репрессии, большевики продолжали работу в массах. Осенью 1906 года в паровозное депо ст. Слюдянка устроился на работу Александр Иванович Остроумов, член партии большевиков с 1904 года, участник Московского восстания на Красной Пресне. В автобиографии для Новосибирского партийного архива Александр Иванович писал: "В сентябре 1906 года, спасаясь от преследования жандармерии, бежал за Байкал и поступил на Забайкальскую железную дорогу токарем по металлу благодаря протекции тов. Черепанова, к которому я имел явку и сосланного в Сибирь в 1882 году дальнего родственника моего, жившего в то время на станции Слюдянка Забайкальской железной дороги, Сорокина". В марте 1908 года тов. Остроумов выезжал в Москву, установил связь с московскими товарищами, ушедшими глубоко в подполье. По приезду в Слюдянку организовал ряд явочных квартир, его квартира также была явочной. Наладил получение литературы и распространение ее среди железнодорожников. Собирал средства для товарищей, бежавших из ссылки и скрывавшихся от преследования, добывал для них документы. В 1908 году в Слюдянке был образован рабочий кружок, который собирался в доме ссыльного поселенца Матвея Романовича Тыщука. Кто же этот человек, который в опасное время не испугался предоставить свой дом для занятий революционного кружка? Антонида Матвеевна Маняк-Тыщук, ныне проживающая в Слюдянке, рассказывает: - Мой отец, Матвей Романович Тыщук, родом из-под Белой Церкви, в 90-х годах прошлого столетия был сослан в Сибирь. Сначала жил на поселении в Красноярском Здесь ему посчастливилось видеть Владимира Ильича Ленина. Об этой встрече позже, уже при Советской власти, он часто вспоминал. После Красноярска отец переехал в Иркутск, а затем в Слюдянку. Живя в Слюдянке, принимал участие в строительстве тоннелей, вокзала. Отец был отменным каменщиком, знал несколько языков. Он свободно разговаривал на польском, немецком, мадьярском и чешском языках. В рабочий кружок, который собирался в доме Тыщука, входили П. Бялынович, Е. Чемоданов, В. Соболев, А. Кабанов, Сескис, А. Кулехов, В. Глухов, М. Симкмн, В. Малюкин, Дудкевич, А. Китаенко, Ф. Феоктистов, П.Б. Безукладиков, И. Почитайлов, И. Горохов, Низметдинов. Руководил кружком машинист депо Яков Семеноич Венгеров. Приехавший в Слюдянку в начале лета 1908 года. А. Кулехов в книге "Памятные годы" пишет о Венгерове: "Человеком он оказался весьма общительным, всесторонне развитым, подвижным, живым, с горячими черными глазами. Держался он непринужденно, одевался хорошо, даже несколько форсисто, так что не выглядел внешне простым рабочим. Он привез с собой много хороших книг. Стала появляться нелегальная литература
"Подпольная Россия" Степняка-Кравчинского, брошюра о Марии Спиридоновой, "убившей тамбовского губернатора и осужденной за это на каторгу. Везли ее туда по железной дороге через станцию Слюдянка. В кружке проводились беседы по прочитанным книгам. Делились воспоминаниями о пережитом в революционные 1905-1906 годы... . Под видом пикников в слюдянской пади у скал, мы проводили маевки, пели революционные песни, выступали в речами". В справочнике "Политическая каторга и ссылка" имеется биографическая справка Якова Семеновича Венгерова. Он родился в 1884 году в Мелитополе в еврейской семье служащего. Двадцатилетним юношей включился в революционную борьбу, был членов Мелитопольской социал-демократической организации, занимался распространением запрещенной литературы. Находясь в Геническе (город в Херсонской области), был арестован, но бежал из-под ареста, и выехал в Екатеринослав (г. Днепропетровск). Где продолжал революционную деятельность под кличкой "Яков". С 1907 года работал в Константиноградской (г. Красноград) организации РСДРП, а затем в Петербурге (г. Ленингад). Был арестован за проживание по чужому паспорту и выслан на родину. Повторно был арестован в Донецком бассейне, но был освобожден под залог и уехал в Иркутск. В 1908 году под кличкой "Яков" работал в организациях РСДРП Слюдянки, Верхнеудинска и других городов Забайкалья. КИРОВ В СЛЮДЯНКЕ В конце октября 1908 года в Иркутск из Новониколаевска (г. Новосибирск) приехал Сергей Миронович Киров (Костриков). Несмотря на преследования полицейских Сергей Миронович сумел собрать избежавших репрессий членов большевистской партии, восстановить боевую организацию и начать пополнять ее ряды за счет рабочих. Вскоре развернулась работа большевистских пропагандистов, стали работать кружки. Из Иркутска СМ. Киров часто выезжал на станции Байкал и Слюдянка, где также проводил организационную и пропагандистскую работу. Алексей Дмитриевич Кулехов вспоминает: "Однажды в нашем кружке появился молодой приземистый рабочий с твердым волевым лицом. Он приехал в Слюдянку якобы в гости к своим землякам. Из осторожных разговоров выяснилось, что "земляками" его были те несколько человек, которые учились в Казанском промышленном училище на механическом отделении, а теперь работали на Забайкальской железной дороге. Здесь он вел пропагандистские беседы с рабочими. Ясно было, что приезжий "гость" - недюжинный революционный работник. Некоторые в нем узнали Сергея Кострикова, окончившего Казанское промышленное училище в 1904 году. Впоследствии было точно установлено, что "гость" этот был Сергей Миронович Киров, проживавший в 1908 году нелегально в Иркутске и державший связь с революционно настроенными рабочими...". Антонида Матвеевна Маняк-Тыщук помнит рассказы своего отца о встрече с Сергеем Мироновичем, о том, как Киров в его доме проводил занятия со слюдянскими рабочими. "...Вскоре жандармы, наведя справки, выяснили, что Я.С. Венгер - не заслуживающий доверия человек и его уволили. Усилившаяся слежка заставила покинуть Иркутск и Сергея Мироновича Кирова. Однако общение слюдянских рабочих с профессиональными революционерами не пропало бесследно. "Росли кадры революционеров, - вспоминает А. Кулехов. - Работа кружка не прекращалась. Продолжали читать "нелегальщину", устраивать маевки. Даже начинали понемногу вооружаться. Из Маньчжурии привозили браунинги среднего
размера, которые мы хранили с особой тщательностью". И СНОВА СПЛОТИЛИ СВОИ РЯДЫ К 1909 году на Кругобайкальской железной дороге заметно возросло забастовочное движение. Так, во второй половине года в Слюдянке бастовали путевые рабочие. В ноябре в связи с приказом № 411 начальника Забайкальской железной дороги о введении с 1 декабря пониженной поверстной платы паровозным бригадам (машинистам и их помощникам на 24,6 процента, кочегарам на 23,6 процента) прошли стачки на участке Иркутск-Слюдянка. Машинисты и кочегары требовали восстановления расценок, установленных в 1905 году. Назревала общая стачка на Забайкальской железной дороге. В период забастовочного движения активизируется работа Слюдянской социал-демократической группы, которая установила связь с Иркутским комитетом РСДРП. В мае 1910 года слюдянские социал-демократы скрывают от арестов иркутских товарищей: большевика Петра Михайловича Никифирова (член большевистской партии с 1904 года), Нестора Александровича Каландаришвили и др. П.М. Никифоров в своем письме историку В.С. Кожевину пишет: "В то время в Иркутске производились частые аресты революционеров, так что приходилось скрываться. Однажды ко мне явился Каландаришвили и сказал, что надо временно уйти из Иркутска. И вот нас четверо ушло в Слюдянку... . Мы скрывались около двух недель, пока не схлынула волна арестов". Историк А.А. Мухин отмечает, что на железнодорожной станции Слюдянка в 1910-1911 гг. была восстановлена и укреплена группа РСДРП. Ее деятельность направлял Иркутский комитет, который возглавлял после побега из Черемхова Е.А. Бабушкин. Комитет организовал нелегальную типографию, печатал и распространял прокламации, развернули энергичную деятельность по революционному воспитанию пролетариата. В 1910 и до середины 1911 г. в Байкальском пароходстве на ледоколе "Байкал" в качестве машиниста работал Петр Иванович Подзаходников, впоследствии один из активных участников Ленской забастовки, член Центральной группы РСДРП Надеждинских приисков. Возрождается в Слюдянке и нелегальный профессиональный союз рабочих. Цель союза являлось: защита профессиональных прав его членов, проведение стачек, организация взаимопомощи, оказание материальной помощи рабочим, привлеченным к ответственности за политическую деятельность и их семьям. По конспиративным соображениям члены организации числились не по фамилии, а по номерам членских билетов или кличкам. Так, старейший рабочий слюдянского паровозного депо И.П. Луковцев вспоминает, что он состоял в таком союзе и имел кличку "Ложка". Профессиональный союз способствовал укреплению связей местной группы РСДРП с рабочими. В период нового революционного подъема рабочее движение в Слюдянке характеризуется ростом стачек. Так, летом и осенью 1910 года вспыхивают стачки рабочих на строительстве второй колеи Кругобайкальского участка железной дороги. А в конце года в ряде депо Забайкальской железной дороги, в том числе и в депо ст. Слюдянка волновались машинисты, помощники машинистов, кочегары, кондуктора и проводники. Волнения сопровождались коллективными протестами и требованиями сохранения прежних расценок, установленных в годы первой русской революции. В июне-июле 1911 года проходили крупные волнения строительных рабочих на Кругобайкльском участке железной дороги. Кроме того, летом 1911 г. на Кругобайкальской железной дороге готовилась общая забастовка. Сигналом начала ее должен был стать пуск в тупик
паровоза, на котором кочегаром работал Феодосии Иванович Слюсаренко. После начала забастовки Слюсаренко перешел на нелегальное положение и уехал на Ленские прииски. В то врем ему было 29 лет. В декабре 1911 года успешно прошла забастовка рабочих-строителей 32-го тоннеля близ ст. Култук. В начале 1912 года на Кругобайкальской дороге железнодорожные строители второго пути организовали забастовки под влиянием Ленских событий. Во второй половине 1912 года на участке железной дороги Иннокентьевская (Иркутск-2) - Слюдянка прошли острые столкновения на экономической основе. Активизация рабочего движения содействовала укреплению слюдянской группы РСДРП, вступлению в ее ряды новых членов. Большое влияние на движение слюдянских железнодорожников оказывал член большевистской партии с 1902 года, депутат 2-й Государственной думы Василий Матвеевич Серов, который в 1912 году после события каторги сослан на поселение в г. Мысовск. Участник революционных событий П. Аносов вспоминает: "Квартира ссыльного стала местом, куда окрестные крестьяне и железнодорожные рабочие вечерком приходили на "огонек", чтобы поговорить с хорошим знающим человеком". Находясь на поселении в городе Мысовске, В.М. Серов наладил связь с Краковским союзом помощи политическим заключенным, получал от него литературу, денежные средства и распределял их среди сгруппировавшихся вокруг него политических ссыльных. Он вел оживленную переписку с политическими ссыльными и другими лицами, проживающими в России и за границей. Через М.В. Серова в Краковский союз помощи политическим заключенным поступали письма с Кругобайкальской железной дороги, одно из которых было опубликовано в феврале 1914 года в первом номере журнала "Вестник каторги и ссылки". Автор письма Александр в дневниковой форме рассказывает о материальном положении и условиях труда каторжан на Кругобайкальской дороге, об их побегах и убийствах. Политссыльные Мысовска сотрудничали с редакцией "Правды", они сообщали в газету о важнейших событиях в жизни Южного Прибайкалья. Так, в номере за 4 октября 1913 года, вышедшем под заголовком "За правду" в телеграмме из Иркутска под названием "Забавы урядников" сообщалось о произволе урядника Петрушенко по отношению к крестьянам Тункинской волости Иркутского уезда. Он ради забавы занимался избиением крестьян гуттаперчевой плетью. За полтора месяца Петрушенко избил несколько десятков мужчин и женщин. На полустанках и станциях Кругобайкальской железной дороги работало немало политических ссыльных. Например, известно, что здесь чернорабочим работал большевик Григорий Григорьевич Смирнов, сосланный в Сибирь на каторгу за участие в Кронштадтском военном восстании 20 июня 1906 г. На Кругобайкалке он пробыл с 1912 по 1917 год. 14 января 1913 г. на ст. Танхой арестован и приговорен Читинским окружным судом на два месяца ареста за отлучку с места поселения большевик Михаил Григорьевич Александров, сосланный в Сибирь за принадлежность к Петербургской и Московской организациям РСДРП. С места поселения он сбежал в 1911 году. На станции Танхой Февральская революция застала социал-революционера, а затем большевика Тимофея Аркадьевича Пастухова, который за участие В Свеаборгском восстании 1906 года после отбытия каторжных работ в 1910 году был водворен на поселение в Кударинскую волость. Бежав в марте 1910 года с места приписки, некоторое время на Кругобайкальской железной дороге нелегально жил политссыльный Прокофий
Тимофеевич Фомичев - участник военного восстания на Черном море в годы первой русской революции. С 1913 г. на постройке Кругобайкальской железной дороги в составе партии каторжан работал социал-демократ латыш Петр Карлович Котцер (Калей) - с 1903 по 1906 г. член организации ЛСДРП в Вольмаре. Под кличками "Мозайск" и "Петро" выполнял он различные технические функции, был председателем фабричного совета и организатором боевой дружины. В августе 1913 года Петру Карловичу удалось бежать. До Февральской революции 1917 года находился в эмиграции, жил в Китае, Америке, Англии и Франции. ПЕРВЫЙ СОВЕТ ДЕПУТАТОВ В СЛЮДЯНКЕ 2 марта 1917 года в Слюдянку пришла весть о свержении самодержавия. Телеграфисты станции Бурский и Черных оповестили об этой новости железнодорожников. А ночь на 3-е марта по инициативе политических ссыльных и рабочих депо был арестован полицейский пристав и разоружены полицейские. На следующий день, 3 марта, состоялось многолюдное собрание, на котором было решено образовать поселковый Совет и создать милицию. Выборы в Слюдянский Совет рабочих депутатов состоялось во второй половине марта 1917 года. За три дня до выборов, вспоминает старейшая жительница Слюдянки Ефимья Кузьминична Якубовская, по поселку ходили посыльные и объявляли, что в субботу с 5 часов вечера в ограде депо будут избирать Совет. К указанному сроку в ограду собрались, кроме деповских, рабочие со стекольного и кирпичного заводов, торговцы, подрядчики, домохозяйки, служащие. Все были возбуждены. С установленной вверх дном бочки выступало много ораторов, но трудно было слышать и понимать о чем спорили и что друг другу доказывали. Затем выбрали несколько человек для подсчета голосов и стали выкликать фамилии кандидатов. Запись подсчетов поднимаемых рук вела учительница Березовская. Эсер Борило зачитывал, кого избрали в Совет". В числе семнадцати избранных депутатов оказались эсеры Попов, Борило, Змеевский, Тэйфиль и др., от большевиков в Совет был избран лишь один Александр Куницын. Таким образом, в Совете большинство голосов получили эсеры. 7-10 апреля в Иркутске проходит 1-й съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Восточной Сибири. Влияние эсеров и меньшевиков сказалось на решениях съезда. При выборе окружного бюро Восточной Сибири, который решил поддержать Временное правительство в продолжение войны. Решения данного съезда легли в основу работы Слюдянского Совдепа. 30 апреля на заседании Слюдянского Совета рабочих депутатов была принята присяга, в которой говорится: "По долгу члена Слюдянского Совета рабочих и солдатских депутатов обещаю и клянусь перед сотоварищами своей совестью служить верою и правдою народу державы Российской, свято оберегая его свободу и право, честь и достоинство, нерушимо соблюдая во всех действиях и распоряжениях начало гражданской свободы и гражданского равенства и всеми предоставленными мне мерами подавляя попытки, прямо или косвенно направленные на восстановление старого строя, клянусь приложить все разумное и все мои силы для осуществления вполне всех обязательств всенародно на себя принятых, дабы подготовить граждан к созыву на основе всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права Учредительного Собрания". 4 мая Слюдянский Совет, всесторонне рассмотрев вопрос о продовольствии, и считаясь с кризисом настоящего момента, постановил: избрать комиссию из 3 членов Совета, каковых немедленно командировать в Кабанск и другие
окрестности Мысовска на предмет расследования запасов продуктов продовольствия и по силе возможности просить население придти на помощь нашей Родине, принося лепту от своих трудов нашим братьям, томящимся в окопах. На этом же заседании Совет заслушал доклад члена Совета т. Онучина о трех офицерах, останавливавшихся в номерах Булыниной. После доклада и прений со стороны других членов по этому вопросу Совет постановил: "За то, что местный комиссар фактически уклоняется от проверки документов подозрительных трех офицеров, останавливавшихся в номерах поселка Слюдянка Б. Булыниной, поставить на вид его сердобольное отношение к подозрительным лицам и относиться посерьезней к исполнению своих прямых обязанностей". 18 апреля министр иностранных дел Временного правительства Милюков обратился с нотой к правительству Англии и Франции, в которой сообщал, что Россия будет строго соблюдать свои обязательства в империалистической войне. Опубликование этой ноты вызвало взрыв негодования сред рабочих и солдат. 24 апреля исполнительный комитет Иркутского Совета рабочих и солдатских депутатов принял резолюцию, осуждавшую "ноту Милюкова". В резолюции указывалось, что нота Милюкова "производит впечатление отклонения внешней политики страны в русло захватнического империализма". Противоположное решение приняло бюро Совета рабочих и солдатских депутатов Восточной Сибири. К резолюции бюро, поддерживающей Временное правительство присоединился и Слюдянский Совет. 18-19 мая, по воспоминаниям Т.М. Сентарецкого был создан съезд делегатов Советов рабочих и солдатских депутатов Верхнеудинского района. На съезде присутствовали представители от Верхнеудинского, Слюдянского Советов и Совета рабочих депутатов Тарбагатайских копей. На повестке дня стояли вопросы об отношении к войне, о подготовке к учредительному собранию, земельный, национальный вопрос и др. Историк П.П. Тышкилов, на основе отчетов, опубликованный в газете "Известия исполкома общественных организаций и Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов г. Верхнеудинска» сообщает фамилии делегатов съезда и раскрывает содержание принятых ими решений. От Верхнеудинска в работе съезда принимали участие Серов и Маслов, от Слюдянки – Гуров, от Тарбагатайских угольных копей – Балашов. Из Троицкосавска съездом была получена телеграмма о том, что «Троицкосавск поддерживает делегата большинства». В резолюции по вопросам обороны и борьбы за мир, принятой съездом, указывалось, что и «революционная демократия находится в состоянии самообороны. Необходимо, чтобы эта самооборона была обеспечена материально и духовно, но в тоже время демократия, как принципиальная противница войны, должна склонить демократию других стран к заключению мира без аннексий и контрибуций, для чего народы союзных и воюющих с ними стран должны свергнуть его империалистов». По земельному вопросу было записано, что Учредительное собрание должно решить вопрос о конфискации удельной, казенной, монастырской, церковной и частновладельческой земли без выкупа и о передаче ее органам местного самоуправления для пользования трудящихся. Земля, вода и недра, имеющие общегосударственное значение, переходили во владение демократического государства (Госфонд). Для подготовки и разработки земельного вопроса на местах были образованы на широких демократических началах земельные комитеты, в распоряжении которых должна была поступить казенная земля в целях ее временного
использования в интересах народа. Эти же наблюдали за тем, чтобы площадь посева на частновладельческих землях не сокращались, в нужных случаях принимались бы все необходимые меры к засеву этих земель. Комитеты определяли норму конфискации. Съезд Советов высказался также за уничтожение всех пережитков крепостного режима, тяготеющих над крестьянами в правовой и экономической области (отмена натуральных повинностей, сословных ограничений, волостных судов и т.п.). В резолюции по национальному вопросу было сказано, что «демократия признает право на полное самоопределение за всеми национальностями населяющими Россию и даже право на отделение территориально-обособленных наций». Следует отметить, что Слюдянский Совет – эсеровский по составу и возглавляемый эсером Поповым, не стал подлинным органом революционной власти. Являясь лишь придатком Комитета общественных организаций (КООРГ) – органа временного правительства, он затягивал решение вопроса о 8 часовом рабочем дне, отказывался под различными предлогами разрешать проблему штрафов, не рассматривал вопросы охраны труда. После июльских событий в Петрограде рабочие массы Слюдянки перестали поддерживать Совет, а во второй половине 1917 года он, по сути дела, перестал действовать. КОМИТЕТ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ Комитет общественных организаций образовался в Слюдянке в первых числах марта. А.Д. Кулехов вспоминает, что в состав КООрга были избраны: местные торговцы, мировой судья Киселев, конторские служащие, учителя и даже поп Балдовский. От депо, от рабочих были избраны только А.Д. Кулехов и В.И. Куницын. В первые дни существования Слюдянский КООрг "командирует в Иркутск делегата для получения соответствующих указаний", а вскоре через Иркутский КООрг посылает телеграмму в Государственную Думу, в которой говорится: "...Граждане поселка Слюдянка шлют свои горячие приветствия Государственной Думе и Исполнительному комитету, и призывает их к немедленному осуществлению тех свобод, которые гарантировали бы нашей родине полную победу над старым режимом и над внешним врагом. Слюдянский комитет". С первых своих шагов Слюдянский КООрг всецело поддерживает Временное правительство, опираясь на зажиточных жителей, проводит ряд мероприятий, которыми старается добиться симпатии рабочих масс поселка. На своих многочисленных заседаниях он решает вопросы о сохранении порядка в поселке, создании милиции, приеме дел жандармов, занимается продовольственными вопросами. Чувствуя острую нужду населения поселка в муке, КООрг добивается распоряжения губернаторского комиссара о присылке в Слюдянку вагона муки и выкупает его на средства Полютина. Эсеровские руководители КООРга на поселковых собраниях протаскивают резолюции о поддержке Временного правительства в продолжение войны. В одной из телеграмм в Иркутск говорится: "Граждане поселка Слюдянка, прослушав лекцию тов. Львова, единогласно постановили уведомить Временное правительство об их требовании продолжать войну во имя защиты нашей свободы без завоевательных целей и до полного политического и экономического восстановления Бельгии, Сербии и Польши...". В апреле 1917 года КООрг организовал денежный сбор в пользу маршевых рот иркутского гарнизона, отправляемых на театр военных действий. Вот отчет этого денежного сбора:
"Поступило: Кружечный сбор (пяти кружек) - 215 р. 23 коп. Подписные листы (2 под. листа) - 36 р. 58 коп. От еврейского общества - 41 р. 50 коп. ИТОГО: - 293р. 31коп. Израсходовано: Бантики, булавки и расходы по пересылке денег - 19 р. 17 коп. Чистый сбор в сумме 274 руб. 14 коп. переведен по почте в Иркутск, Союзу городов, Амурская,64. Квит. 88, 12 апреля. По поручению комитета секретарь Л. Дабижа". ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ КОМИТЕТ Наиболее демократичным и революционным органом был железнодорожный комитет, который организовался на ст. Слюдянка и приступил к работе. Его возглавил слесарь большевик И. Горохов. Железнодорожный комитет практически взял в свои руки управление железнодорожным узлом, он отстранял за бездеятельность административных служащих, следил за трудовой дисциплиной. Так, 20 марта железнодорожный комитет послал в Иркутск телеграмму, в которой говорится: "Исполнительному Бюро железнодорожного комитета, Комитету общественных организаций, Совету рабочих депутатов, комиссару Салтыкову. Просим немедленно удалить со службы начальника участка тяги Соколова совместно с монтером Осиповым, проявивших свою бездеятельность и двойственность между живой старой властью, служащей тормозом для железнодорожного дела. Заместителем избран Зимов. Слюдянский железнодорожный комитет". В конце июня 1917 года в Иркутске начала свою работу 2-я конференция железнодорожного союза. На этой конференции образовалась фракция большевиков, руководимая слесарем депо ст. Маньчжурия, членом парии с 1906 года К.В. Сухомлиным. На конференции большевики пытались помочь железнодорожникам разобраться в текущем моменте, раскрыть преступную политику Временного правительства. На одном из пленарных заседаний, обсуждая вопрос об администрации, железнодорожники решили, что все существующие в данное время административные должности должны быть занимаемы лицами выборными, как это имеет место с должностью начальника участка пути в Слюдянке, где эту должность должен занять, по мнению железнодорожников, лицо выборное, - т. Зимин. Лица же административные должны называться техническим надзором. 2-я конференция железнодорожного союза произвела довыборы дорожного комитета, который был сформирован на первой конференции, и избрала Центральный товарищеский суд. От Слюдянского депо в Центральный товарищеский суд были избраны машинист Кулехов и слесарь Куницын. Дорожный комитет осуществлял функции профсоюза, - вспоминает А.Д. Кулехов, - он организовал линейные профсоюзы, занимался вопросами выработки норм труда и оплаты, разрешал конфликты с администрацией. Линейные суды разбирали тяжбы между железнодорожниками, по существу исполняли функции упраздненных мировых судей. Дорожный суд являлся инстанцией, куда аппелировали недовольные. На линию выезжали сессии дорожного суда и на месте разбирали дела. Решения были окончательны. Наказания накладывались административные - от замечания до увольнения. Следует отметить, что комитеты, созданные впервые же дни февральской революции на станциях и в депо, в частности в Слюдянке, стали центрами пропагандистской работы большевиков. Впоследствии, выступившие за передачу
власти Советам, они сыграли большую роль в установлении Советской власти в Иркутской губернии. СЛЮДЯНСКИЕ СОЦИАЛ - РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ Из партийных организаций в Слюдянке в первой половине 1917 года наиболее многочисленной была организация социал-революционеров (эсеров). По воспоминаниям Е.П. Сорокина во главе этой организации стояли: весовщик товарного двора Борило, монтер Ф.Д. Александров, учителя И.А. Попов и Березовская, машинист Власов, слесарь Змеевский и др. В целях улучшения пропагандистской деятельности эсеры совместно с меньшевиками создали группу лекторов, в которую вошли учителя и прочая интеллигенция. Лекторы организовали в Слюдянке библиотеку и читальный зал, проводили встречи с рабочими, во время которых старались убедить их в правоте своих программных документов. На организованном по их инициативе поселковом собрании эсеры сумели протащить резолюцию о продолжении войны. 7 мая 1917 года эсеры и меньшевики организовали очередное поселковое собрание, на которое были приглашены представители из Иркутска от партии социал-революционеров и РСДРП. На собрании с помощью ораторского мастерства Чичинадзе и Буткевича была прията резолюция о поддержке вступивших в коалиционное министерство представителей социалистических партий, в резолюции говорилось: "Признавая, что в настоящий момент необходимо: 1) активное ведение внешней политики, ставящей себе целью скорейшее заключение общего мира без аннексий и контрибуций, на началах самоопределения народов, 2) решительные меры по введению в армии начал демократизма, организованности, разумной дисциплины, - для усиления военной мощи фронтов, 3) устранение продолжающейся анархии и дезорганизации и установления твердого порядка на основе народовластия. Признавая, что для реализации этих задач необходима власть, представляющая революционные силы народа и буржуазию и демократию, собрание рабочих ст. Слюдянка в числе около 500 человек одобряет вступление в состав Временного правительства представителей социалистических партий и считает необходимым оказать полную и действенную поддержку новому составу правительства, идущему вместе с Советом рабочих и солдатских депутатов. Принято единогласно. Председатель Рубен". БОЛЬШЕВИКИ СЛЮДЯНКИ По сравнению с эсеровской организацией социал-демократическая организация Слюдянки была малочисленной и менее боеспособной. Главной причиной этого являлось то, что она, как и многие другие социал- демократические организации Восточной Сибири, была объединенной, в нее входили как большевики, так и меньшевики. Лишь в конце июля 1917 года слюдянские большевики создали свою большевистскую организацию. В это время в ее рядах насчитывалось сорок пять членов. По воспоминаниям Н.П. Шведова, во главе организации стоял Иван Петрович Горохов. Кроме Горохова пропагандистскую и организаторскую работу проводили Ф.К. Дмитриев, пришедший с фронта большевик Сороковицкий, а также рабочий депо В.И. Куницын. Слюдянские большевики, в числе других большевиков рабочих районов оказали действенную помощь иркутским большевикам в создании самостоятельной организации. 8 октября 1917 года представители от слюдянской большевистской организации приняли участие в расширенном партийном собрании, на котором была оформлена самостоятельная организация
большевиков Иркутской губернии. Спустя два дня 11 октября в Иркутске начал свою работу 2-й съезд Советов Восточной Сибири. Как и на первом съезде, преобладание оказалось на стороне меньшевиков и эсеров. Слюдянская делегация вместе с большевиками демонстративно покинула этот съезд и 14 октября приняла участие в работе первого общегородского открытого собрания, на котором была принята резолюция, ставившая задачу подготавливать рабочих и солдат Иркутска и прилегающих к нему рабочих поселков (Черемхово, Слюдянка, Лиственичный, Хаита, Усолье и др.) к борьбе за переход всей власти в руки Советов. 16 октября слюдянская делегация приняла участие в работе общесибирского съезда Советов. А в это время эсеровские главари и агитаторы провели в Слюдянке, Лиственичном и других местах собрания и митинги, на которых старались убедить рабочих в необходимости продолжения войны, союзе рабочих с буржуазией и др. В последний день работы всесибирского съезда, 23 октября, слюдянские большевики приняли участие в первой большевистской конференции, на которой представитель от Слюдянки вошел в состав Общесибирского бюро большевиков. Документы этой конференции не сохранились, известно лишь, что в конференции (совещании) участвовало 50 партийных работников, в состав бюро было избрано 5 человек. 25 октября пришло известие о победе Октябрьской революции в Петрограде. В этот же день состоялось экстренное заседание ЦИК Советов Сибири, на котором была принята резолюция о необходимой передаче власти Советам. Однако все мероприятия Центросибири открыто саботировали эсеры и меньшевики, чиновники ряда учреждений. Рабочие Слюдянки совместно с рабочими и солдатами Иркутска, Черемхово, Нижнеудинска и др. городов и станций сыграли заметную роль в первых шагах Центросибири. Они требовали снять блокаду с Центросибири, организовали сбор средств для оборудования собственной ее типографии. РЕВОЛЮЦИОНЕР Т.И. КРУЧУК В честь 40-летия Октября издательством "Молодая гвардия" выпущена книга воспоминаний Алексея Дмитриевича Кулехова "Памятные годы". В главе "Февральский ветер" автор, вспоминая март 1917 года, пишет: "...Вскоре через Слюдянку стали проезжать группы освобожденных политкаторжан. На перроне возникали митинги с площадок, вагонов выступали политкаторжане. В оранжерее начальника участка пути мы оборвали все цветы, чтобы преподнести их освобож- денным мученикам. Один из возвращавшихся, тяжело больной, изнуренный человек, был снят с поезда и положен в больницу, где он и умер. Хоронили торжественно. Фамилию его я забыл, хотя сам сочинил надпись для могилы: "Пусть века этот камень стоит, Говоря о борьбе за свободу...". Кто же все-таки был этот товарищ, которого похоронили в Слюдянке в марте 1917 года? Об этом мы долгое время не знали. Но вот в январе 1970 года в Слюдянский райком комсомола пришло письмо с Украины. Написали его красные следопыты восьмилетней школы села Новоселки Турнийского района Волынской области: "Мы, члены музейного совета, обращаемся к вам с просьбой помочь найти могилу нашего земляка Тимофея Игнатьевича Кручука (он же Круг). Т.И. Кручук был арестован в 1905 году за активное участие в первой русской революции и сослан в Сибирь на вечную ссылку. В 1917 году после февральской революции он был освобожден, возвращался
из ссылки и на станции Слюдянка Иркутской губернии на митинге во время выступления умер от разрыва сердца. Похоронен был в сквере возле станции, на могиле поставлен обелиск. Это все мы узнали от его родных (дочери и внуков). Убедительно просим прислать фотографию его могилы для нашего музея. Совет музея: Ковальчук, Никитенко и др.". К сожалению, мы до сих пор не знаем точного места захоронения революционера Т.И. Кручука. Возможно, его могила находилась в ограде Слюдянской Никольской церкви. Ведь какие-то захоронения в свое время здесь были. На этот вопрос еще предстоит ответить. Если говорить о памяти Т.И. Кручука, то она увековечена на мемориальной доске, прикрепленной к обелиску, который возвышается у конторы Слюдянского рудоуправления (ОАО "Байкальский мрамор"). БОЛЬШЕВИКИ ПОРТА БАЙКАЛ В марте 1917 года на Байкале в селе Лиственичном под председательством Л.М. Власова создан партийный комитет РСДРП(б). По его заданию кок ледокола "Байкал" большевик Я.И. Козодой вел пропагандистскую работу среди матросов, готовил их к вступлению в партию. "Чувствуя, что некоторые товарищи подготовлены быть в партии большевиков, - пишет Я.И. Козодой, - я на ледоколе "Байкал созвал общее собрание, заблаговременно договорившись с подготовленными товарищами, чтобы они первыми вступили в ряды большевиков. Перед собравшимися матросами поставил вопрос о создании партийной организации. После моего выступления в организацию записалось 19 человек. Здесь же меня избрали председателем организации, всем членам партии было поручено привлекать лучших рабочих в партию. После чего с каждым днем наша организация росла и выросла до 66 человек...". На одном из партийных собраний Я.И. Козодой поставил вопрос об организации на ст. Байкал Красной гвардии. С яркой речью выступил бывший фронтовик младший унтер-офицер Григорий Дронов, который поддержал предложение Козодоя и призвал членов партии записаться в ряды Красной гвардии. На собрании был избран штаб отряда, начальником которого стал Григорий Дронов, а его заместителем - Яков Козодой. Было принято решение два раза в неделю всем большевикам выходить на военный всеобуч. В декабре 1917 года, когда революционный Иркутск запросил от Красной гвардии Байкала помощь, было созвано собрание. Вскоре в Иркутск отправились сорок два красногвардейца. Байкальские красногвардейцы приняли активное участие в подавлении юнкерского восстания и установления Советской власти в Иркутске. ВЛАСТЬ – СОВЕТАМ После одержания победы над контрреволюцией в Иркутске и упрочения здесь Советской власти влияние большевиков распространилось на Забайкальскую железную дорогу и близлежащие населенные пункты. 3 января 1918 года Главный железнодорожный комитет, избранный в конце октября 1917 года на 1-м Чрезвычайном съезде рабочих и служащих Забайкальской железной дороги, несмотря на саботаж инженеров, вынес резолюцию о признании Советской власти, а вскоре упразднил должность начальники дороги и его помощника. По решению 2-й районной конференции железнодорожников, проходившей в Чите 12 января 1918 года, управление Забайкальской железной дорогой было передано во введение Главного дорожного комитета. Комиссаром дороги был назначен
большевик М.В. Миронов. Действия Главного дорожного комитета были поддержаны железнодорожниками. В телеграмме, посланной слюдянскими железнодорожниками говорилось: "Общее собрание всех служащих, мастеровых и рабочих, заслушав телеграмму из Петрограда и Главного железнодорожного комитета и Союза инженеров от Забайкальской железной дороги и ст. комитетов постановило: заявить гл. инженерам, что мы вообще работников полезных делу не гоним, а наоборот, приветствуем, но некоторые сознательно вредят делу транспорта и делу закрепления власти труда, а тем с нами не место и пусть нас не стращают своим уходом с дороги, гл. инженеры, те, которые не желают работать с нами, скатертью вам дорога. Движенцев же съезда на ст. Карымская, стоящих за есаула Семенова и призывающих его, контрреволюционера, на защиту своих интересов, мы считаем контрреволюционерами, вон из нашей семьи, им не место в семье трудящихся железнодорожников. Приветствуем наш Главный дорожный комитет за его действия с саботажниками, будем поддерживать его всеми имеющими у нас средствами. К настоящей резолюции присоединились и поселковые жители". На очередном собрании железнодорожники Слюдянки одобрили декрет ВЦИК о роспуске Учредительного собрания. Полноправным органом власти, заявили они, являются Советы. Вскоре, после выступления в Слюдянке Я. Бограда с лекцией "Большевики и меньшевики", были проведены перевыборы местного Совдепа. В решении Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Слюдянского района от 26-го января 1918 года говорится: "Мы в первом своем заседании Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов района Слюдянка делегатов постановили: Распустить тот Совет рабочих, солдатских депутатов, ввиду невыполнения им воли трудящихся масс и как не стоящего на страже интересов трудящихся. С сего 26-го января 1918 года, считая тот до сих пор существовавший Совет распущенным, все дела его принять с 27 января с.г. вновь организованным Советом рабочих и крестьянских депутатов из революционных трудящихся масс, отвечающим интересам трудящихся и стоящим на страже интересов крестьян и рабочих. В дальнейшем целью поставил себе Совет рабочих и крестьянских депутатов района Слюдянки вести социальную революцию до полной победы над капиталом и буржуазией, а также и с семено-эсеровцами. Как лозунг Совета трудящихся - "Власть трудящимся". "Да здравствует Российская Советская Республика". С 26 по 31 января 1918 года в Иркутске проходил 3-й съезд Советов Восточной Сибири, а затем с 16 по 26 февраля - 2-й съезд Советов всей Сибири, на котором было 3 делегата от Слюдянки. Они подвели итоги борьбы за Советскую власть и наметили задачи хозяйственного строительства. Слюдянский Совдеп начал выполнять решения данных съездов. ПЕРВЫЕ ШАГИ СЛЮДЯНСКОГО БОЛЬШЕВИСТСКОГО СОВЕТА Слюдянским Совдепом был осуществлен рабочий контроль за производством. По его указанию в паровозном депо, на стекольном и кирпичном заводах, на строительных участках подрядчика Демчина были избраны комиссии рабочего контроля, которые по-хозяйски полные революционного энтузиазма следили за качеством ремонта подвижного состава, трудоустройством рабочих и солдат, вернувшихся с фронта, контролировали за деятельностью администрации. Комиссии рабочего контроля и местный совет пытались не допустить проникновения в рабочие коллективы бывших стражников и жандармов. Так, выступая на 2-м Чрезвычайном съезде делегатов профессионально- политического союза служащих, мастеровых и рабочих Забайкальской железной дороги, который проходил в марте 1918 года в Иркутске, председатель
Слюдянского Совдепа т. Куницын подчеркивал, что "преимущество при поступлении на дорогу должно быть представлено солдатам, вернувшимся с фронта, бывшим стражникам и жандармам на железной дороге нет места". Отсутствие в поселке необходимых продуктов сказывалось на строении местного населения, а иногда в результате подстрекательства эсеров и меньшевиков приводило и к не желаемым инцидентам. Вот один из случаев, о котором вспоминает бывший красногвардеец Е.П. Сорокин: "Кризис в Слюдянке - нет хлеба. В потребиловке дают по несколько фунтов овсянки. Здесь собралось очень много женщин. Вызывают туда тов. Куницына. Женщины обступили его, лезут с кулаками. Здесь же и водолив Мотоков, тип белогвардейской подпевалы. Плюет Куницыну в лицо. Куницын кричит: "Разойдитесь или я вызову Красную Гвардию!" После чего они малость успокоились. Для распределения продуктов Совдепом была создана специальная комиссия. Она проводила реквизацию хлеба и продовольствия местных богатеев, вела учет работы лавок и магазинов. Железнодорожники Слюдянки, установив Советскую власть в родном поселке, большое внимание уделяли пропагандистской работе среди крестьян и казачества. В отдаленные уголки Тункинской долины направлялись преданные Советской власти представители рабочего класса. Так, например в Тункинскую долину направлен чернорабочий Слюдянского паровозного депо Афанасий Емельянович Олешко, принявший там фамилию Медвецкий. В анкете на его имя, хранящейся в архиве Иркутского обкома партии, сказано, что он был "честный и преданный товарищ, член РКП(б) с 1918 года". Благодаря усилиям слюдянских большевиков переход власти к советам происходит во многих селах и поселках Южного Прибайкалья. В феврале 1918 года был избран Култукский Совет рабочих и крестьянских депутатов. Его председателем стал вернувшийся с фронта Георгий Никанорович Гаврилов. 23 марта 1918 года было упразднено Тункинское волостное земство и избран волостной Совет крестьянских депутатов, который объединил крестьян, живущих в центральной части территории Тункинской долины. Создаются Советы в Тибельтях, на станциях Маритуй и Байкал. Крестьянский же союз, созданный эсерами, повсеместно терпит процесс разложения, от него отходят рабочие и крестьяне Слюдянки, Култука, Листвиничного и других населенных пунктов Южного Прибайкалья. Однако, в Тункинской долине влияние эсеров было еще довольно большим. Продолжая опираться на крестьянский союз, в котором остались в основном кулацкая часть деревни, эсер захватили руководящее положение в Тункинском волостном Совете крестьянских депутатов. Они стали проводить контрреволюционную политику, направленную к срыву реализации декретов Совета Народных Комиссаров, вели борьбу против большевиков, закрепления союза рабочих с деревенской беднотой. В такой тяжелой обстановке ахаликский крестьянин, участник русско-японской и первой империалистической войны Иннокентий Леонтьевич Истомин, который с фронта вернулся убежденным большевиком, организовал в Ахалике Комитет бедноты. Более пятидесяти представителей от крестьян и бедных казаков Ахалика, Гужир и Тунки вошли в него. Для помощи комбеду из Иркутска прибыл большевик Лужетский, а из Слюдянки - Олешко (Медвецкий). С их приездом работа закипела. Был создан отряд Красной Гвардии. СЛЮДЯНЦЫ НА ДАУРСКОМ ФРОНТЕ В январе 1918 года станцию Маньчжурию захватила банда атамана Семенова. Советы рабочих и солдатских депутатов стали спешно формировать красногвардейские отряды. Такой отряд был сформирован и на ст. Слюдянка. В
его рядах насчитывалось двадцать четыре молодых рабочих депо. Вслед за первым отрядом Слюдянский Совет формирует второй отряд, в котором уже насчитывалось около ста двадцати человек. Командиром этого отряда стал рабочий депо Иван Захаров, вернувшийся с империалистической войны большевиком. В конце марта 1918 года и это отряд также был отправлен на Даурский фронт. Первый Слюдянкий красногвардейский отряд (24 человека) прибыл на фронт в первых числах марта. Вскоре слюдянские красногвардейцы приняли участие в охране советских парламентеров, которые вели переговоры с представителями белогвардейского штаба северо-маньчжурских войск на 86-м разъезде. Парламентерами от Советской стороны были слесарь паровозного депо ст. Слюдянка Василий Климов и рабочий с черновских копий (фамилия не установлена). Представитель семеновцев заверил, что до 1 апреля семеновцы не откроют военных действий. Однако Семенов нарушил условия переговоров и во второй половине марта выступил со своей бандой из Манчжурии. Малочисленные красногвардейские отряды под давлением превосходящих сил противника были вынуждены без боя отойти до ст. Борзя, оставив на ст. Харанор (46 км от ст. Борзя) заставу численностью в 24 бойца, из них 20 пехотинцев и 4 артиллериста. В ночь с 2 на 23 марта 1918 года семеновцы совершили внезапное нападение на ст. Харанор. Произошел короткий, но ожесточенный бой. Несморя на упорное сопротивление, малочисленный красногвардейский отряд был окружен семеновцами и почти полностью уничтожен. 5 апреля 1918 года семеновцы начали новое наступление. В отражении этого наступления приняли участие и первые красногвардейцы Слюдянки. Часть семеновской банды, совершив маневр, зашла в тыл советских войск и заняла ст. Бырка, а другая часть пошла в наступление на Борзю. По решению штаба Даурского фронта основная сила советских войск - мадьяры- интернационалисты, направляются в район Бырки. На станции Борзя остается лишь красногвардейское соединение в 460 штыков и кавалерийский отряд под командованием Б. Кларка. Чтобы задержать наступление семеновцев на подступах к ст. Борзя, было решено взорвать небольшой железнодорожный мост. Это задание поручили слюдянскому отряду. После выполнения поручения слюдянские красногвардейцы направляются на левый фланг обороны. Несколько суток слюдянцы совместно с другими красногвардейцами сдерживали натиск врага. Но вскоре семеновцам удалось разбить правый фланг. Над левым так же нависла опасность окружения. Под прикрытием Борзинской дружины слюдянские красногвардейцы отходят к станции и на бронепоезде отступают на окраину поселка. В это время из Бырки на помощь крсногвардейцам прибывает отряд мадьяр-интернационалистов. Советские соединения спешно сооружают новую оборонительную линию и приостанавливают наступлением семеновцев. После боя в районе Бырка - Борзя советские отряды отступают до ст. Оловянная. Сюда же прибывает из Слюдянки красногвардейский отряд железнодорожников под командованием Ивана Захарова. Первые слюдянские красногвардейцы вливаются в этот отряд и вместе с другими советскими частями отходят до станции Андрияновской. Здесь, в Андрияновской, по решению штаба фронта Слюдянский красногвардейский отряд (около 140 человек) входит в состав Читинской Красной гвардии под командованием т. Орлова. В первых числах мая 1918 года советские войска перешли в наступление. Враг был выбит из ст. Бурятской, без боя занята ст. Могойтуй. 12 мая в 6 часов вечера наши войска подошли к Aгe. 15 мая в 2 часа ночи советские войска заняли ст.
Оловянная, а днем заняли станцию Хада-Булак. Здесь, на ст. Хада-Булак, слюдянские красногвардейцы приняли последний бой с семеновцами. Е.П. Сорокин вспоминает: "Наши войска занимают разъезд Хада-Булак. Матросы, мадьяры идут без отдыха дальше в наступление. Наша берет! Дух приподнят, ребята веселые. Впереди слышны огонь пулеметов и артиллерии, а нас почему- то оставляют в Хада-Булаке. Спрашиваем Орлова в чем дело, почему мы не идем вперед, а остались здесь? Тов. Орлов отвечает, что сейчас подадут эшелоны, и мы поедем на фронт. Только это он сказал, как с правой стороны разъезда начала бить артиллерия и семеновская пехота ружейным и пулеметным огнем завязывают нам бой. Команда тов. Орлова: "В цепь!" Начался бой. Семеновская пехота подходит к нам на расстояние в 150-180 саженей. Трещат пулеметы. Семеновские пушки бьют по нашим эшелонам. Я нахожусь на правом фланге, да и вышло как-то, что вся молодежь, находилась в это время на правом фланге. Наш правый фланг без команды, как-то стихийно, встал и с криком "Ура!" кидается на противника. А левый фланг думал, что была команда, и тоже вслед за нами встал и пошел в атаку. Враг был сбит с позиции и обращен в бегство...". ПРЕДГРОЗОВЫЕ ДНИ 1918 ГОДА Вскоре на Даурский фронт стали поступать тревожные вести о провокационных действиях чехов. На запад решено было отправить лучшие отряды фронта. Лучшими считались красногвардейские отряды. По этому поводу Сергей Лазо писал: "Самые лучшие части - красногвардейские, там главным образом рабочие... здесь все прочно, устойчиво, по-большевистски крепко... рабочие отряды идут в бой смело, самоотверженно". Среди отправленных отрядов на Запад был и отряд слюдянских красногвардейцев, который 25 мая прибыл в Слюдянку. Во время боев на Даурском фронте слюдянский Совет рабочих и солдатских депутатов совместно с железнодорожным комитетом создают на ст. Слюдянка заградительный отряд для проверки проходящих пассажирских поездов, чтобы сделать заслон тем белогвардейским офицерам, которые пробирались с Западной и Восточной Сибири в Забайкалье к Семенову. Для этой цели была использована охрана Танхойской таможни, командиром которой был Сергей Андреевич Григорьев. Как вспоминает Сергей Андреевич, - отряду был выделен специальный вагон, который на ст. Слюдянка подцеплялся к проходящему пасса- жирскому поезду и во время движения на участке Слюдянка - Выдрино вооруженные бойцы проводили проверку документов, обнаруженных офицеров сопровождали в свой вагон. Как правило, арестованных офицеров отправляли под конвоем на работы в Черемховские шахты. Большую роль в успешной работе заградительного отряда сыграл комиссар отряда офицер большевик Дашков. Контрреволюционеры и белогвардейцы, обозленные крутыми мерами, в иркутских газетах поднимали шум о зверствах "красного комиссара Дашкова". Даже Колчак, во время его допроса в 1920 году, говорил о тех трудностях, которые испытывали офицеры пробираясь через Слюдянку, где как он утверждал "погибло по крайней мере до 400 офицеров". Видимо в отместку в годы колчаковщины комиссар Дашков был убит в Иркутской тюрьме "при попытке к бегству". В мае 1918 года иркутская организация большевиков стала готовить губернский съезд Советов, назначенный на 30 мая. В Тункинскую долину для проведения выборов делегатов на этот съезд Центросибирь направила только что вернувшегося с Даурского фронта командира Слюдянского красногвардейского отряда большевика Ивана Федоровича Захарова. В это период политическая обстановка в Тункинской долине была неблагоприятной,
усиливало влияние контрреволюционной части казачества, можно было в любое время ожидать от них открытого вооруженного выступления. За поддержкой в борьбе с кулачеством Захаров отправляет Л.Л. Истомина в Иркутск. Во время отсутствия Истомина контрреволюционное казачество организует вооруженный мятеж. По приказу главарей Березкина и Булыгина сотня до зубов вооруженных казаков, воспользовавшись наступающей темнотой, окружили комбед и арестовали всех его членов, лишь Лужетский по счастливой случайности вырвался из окружения и, отстреливаясь, скрылся в лесу. Узнав о контрреволюционном мятеже, Захаров по телеграфу запросил Слюдянку отправить в Тунку, красногвардейский отряд. Бывший красногвардеец Е.П. Сорокин вспоминает, что для отправки в Тунку было выделено двадцать красногвардейцев. Десять слюдянцев во главе с Василием Леоновым и десять мадьяр под командованием т. Глосса. Однако этот отряд, доехав до села Тибельти, был предупрежден председателем Тибельтинского Совета крестьянских депутатов о белоказацкой засаде в Гужирах. После совещания красногвардейцы вернулись в Слюдянку. Одновременно с мятежом в Тунке вспыхивает мятеж в Иркутске. По сообщению следственной комиссии, в нем участвовало около 400 человек. В числе их были офицеры старой армии, правые эсеры и буржуазная молодежь. Мятеж в зародыше захлебнулся. Большая часть его участников была захвачена в плен, другая бежала к Семенову и в Тункинскую долину. Для преследования белогвардейцев в Тунку из подразделения Каландаришвили был отправлен кавалерийский отряд до 28 сабель вол главе с командиром Бордоховичем. Бывший телеграфист ст. Култук Заремба вспоминает, что тункинские казаки были предупреждены об отправке к ним отряда красногвардейцев надсмотрщиком телеграфа Култукской конторы связи Алексеем Петровым. В результате этого, отряд попал в засаду восставших белоказаков и был истреблен. Вскоре казацкий отряд под командованием белогвардейца Новоселова между селами Ахалик и Еловка внезапно разоружил красногвардейский отряд Истомина, шедший со ст. Култук. Большая часть бойцов и заместитель начальника отряда Нефедов были расстреляны в Еловке, часть красногвардейцев и И.Л. Истомина увезли в село Тунку и здесь с ними была произведена кровавая расправа. Захаров с милиционером, выехавшим навстречу отряду, тоже были схвачены и после жестоких истязаний расстреляны. Перед смертью мужественный железнодорожник успел крикнуть: "Да здравствует Коммуна!". В период боев с белочехами Слюдянский совет рабочих и солдатских депутатов созывает общее собрание мастеровых и служащих железнодорожного узла. В собрании приняло участие около 700 человек. С яркой, зажигающей речью о текущем моменте выступил Ломоносов. В заключении мастеровыми и служащими была принята резолюция, в которой говорилось: "Мы, мастеровые, рабочие и служащие ст. Слюдянка, сознавая всю ответственность переживаемого момента, когда буржуазия и их приспешники, возглавляемые Семеновым, покушаются на наше Октябрьское завоевание и, с другой стороны, авантюристы от революции, желая задушить нашу рабоче-крестьянскую революцию, прибегая к провокаторскому способу, бунтуют и направляют на наши Советы эшелоны чехословаков и, пользуясь этим моментом для своих гнусных целей направляют друг на друга трудовой народ и сеют смуту в рабочей семье. Мы заявляем, что будем беспощадно бороться со всеми контрреволюционерами, каким бы именем они не прикрывались, и как верные сыны пролетариата готовы каждый час встать с оружием в руках на защиту Октябрьских завоеваний и спаянные одной мыслью будем клеймить позором за предательство и вырывать из своих рядов того, кто вносит разлад в нашу
рабочую семью. Призываем товарищей железнодорожников объединиться под красным знаменем революции в мощную рать, готовую на деле отстоять свои права с оружием в руках, а посему призываем тех, в ком льется кровь революции записываться в ряды рабочей Красной гвардии. В тоже время приветствуем товарищей, знающих наш революционный фронт, заявляем, что по первому вашему зову мы придем готовые положить свою жизнь за нашу рабоче-крестьянскую революцию. В эти тревожные дни Слюдянский Совет организовал из красногвардейцев, вновь записавшихся в отряд и прибывших в конце мая с Даурского фронта, гарнизонную службу, которая занималась охраной железной дороги и близлежащих населенных пунктов. КРАСНОГВАРДЕЙЦЫ БАЙКАЛА Летом 1918 года красногвардейцы Байкала принимали участие в боях с белочехами на Прибайкальском фронте. Бои шли на подступах к Иркутску, а красногвардейцы Лиственичного и порта Байкал по распоряжению военного комиссара М.А. Трилиссера уже готовили байкальские суда к предстоящим морским боям. Но что значит готовили, когда у Красной гвардии для вооружения судов не было в достаточном количестве ни орудий, ни пулеметов. Командующий байкальской флотилией Л.М. Власов впоследствии вспоминал: "Ледоколы "Байкал" и "Ангара" были нагружены топливом, смазкой, горючим, ремонтными материалами, запчастями, инструментом и продовольствием". И лишь в Танхое, когда на байкальских бере- гах уже разгорелись бои, для флотилии были выделены одна шестидюймовая мортира при 11 снарядах, две трехдюймовки и четыре станковых пулемета. Капитанские рубки и борта судов были обложены мешками с песком. Мортиру установили на носовой части ледокола "Байкал", а трехдюймовки и станковые пулеметы - на ледоколе "Ангара". Позднее пулемет был выделен и для "Кругобайкальца". Вот и все вооружение флотилии. Боевые действия байкальской флотилии начались 22 июля 1918 года. К этому времени советскими войсками уже были оставлены култукско-слюдянские позиции, белочехи продвинулись на восток до станции Утулик. 22 июля штаб Прибайкальского фронта приказал команде "Ангары", состоящей из красногвардейцев Лиственичного, произвести разведку и обстрелять позиции противника. Ледокол побывал у станций Утулик, Мангутай, занятых врагами, а также обстрелял место работы белочехов, исправляющих тоннель №39, взорванный советскими частями при отступлении от Слюдянки. НА ПРИБАЙКАЛЬСКОМ ФРОНТЕ В июне 1918 года штаб Слюдянского красногвардейского отряда получил от Дорожного комитета распоряжение принять участие в сооружении култукских боевых позиций, Одновременно были даны указания начальнику ст. Слюдянка т. Романовскому, начальнику участков тяги, пути, телеграфа и складов о неуклонном исполнении приказов начальника штаба Слюдянкской Красной гвардии т. Кулехова. Слюдянские рабочие по решению Совдепа были направлены на возведение оборонных сооружений. В помощь им с Утуликского карьера были посланы 600 рабочих-китайцев. Руководил работами т. Бевз - сапер германской войны. Окопы были сооружены по всем правилам военного искусства: с ходами сообщений, гнездами для пулеметов и т.д. Слюдянка по решению Совдепа и штаба Красной гвардии была объявлена на
осадном положении. Рабочие депо проводили занятия по ознакомлению с военным делом, готовились к схваткам с белогвардейцами и белочехами. 11 июля советские войска оставили г. Иркутск. Начались военные действия на берегу Байкала. 17 июля с приходом в Култук последних советских эшелонов на катере была послана подрывная группа во главе со слюдянским красногвардейцем т. Улановым для взрыва тоннеля на Толстом мысу. Однако выполнить это не удалось. Уланов был убит на берегу у ст. Маритуй, а катер изрешеченный пулями вернулся в Слюдянку. В последующие дни слюдянские красногвардейцы приняли участие в боях под Култуком, а в период отступления советских войск к ст. Выдрино они сдерживали наступление белочехов в районе разъезда Паньковка. В.В. Рябиков подчеркивает в своей книге "Иркутск - столица революционной Сибири", что оборонительные бои в районе Паньковка, которые вели слюдянские красногвардейцы, "задержали наступление противника и позволили нам спокойно закончить отвод войск и их размещение на новых позициях". После того, как на передовую прибыли новые силы, слюдянский отряд совместно с другими отрядами был переброшен в Верхнеудинск. Здесь он вошел в только что сформированный 1-й советский полк под командованием Конторовича. Вскоре, часть полка, в котором находились слюдянские красногвардейцы, направлена в Селенгинск, откуда должны была предпринять обходной маневр через хребет Хамар-Дабан, а затем выйти в тыл белым со стороны Култука. Однако обстановка на фронте ухудшилась, поэтому красногвардейцы были возвращены в Верхнеудинск, а вскоре 1-й советский полк был брошен под ст. Посольская с целью прорвать фронт и выручить красногвардейцев, попавших в кружение. После боев под Посольском 1-й советский полк отражал натиск белочехов под Березовкой. Слюдянский же красногвардейский отряд был послан сначала в Верхнеудинск, а затем в Читу на подавление восстаний, организованных меньшевиками и эсерами против советской власти. После выполнения заданий слюдянские красногвардейцы были переброшены в город Благовещенск, где несли службу по охране города, по указанию облисполкома принимали участие в разоружении анархистов, которыми командовал Пережогин. После свержения в Благовещенске Советской власти многие слюдянские красногвардейцы попали в плен к калмыковцам. Белогвардейцы устроили зверскую расправу. Выстроив пленных красногвардейцев, они каждого третьего выводили из строя и здесь же рубили шашками. Только вмешательство китайских властей, на территории которых производилась казнь, уберегла многим жизнь. Оставшихся в живых пленных отвели на пароход и, погрузив в трюм, отвезли в Китайский корпус Благовещенской тюрьмы. Каждую ночь из камеры выводили по несколько пленных и убивали, а взамен приводили новых арестованных, схваченных на улицах, на дому. Бесчинства белогвардейцев вызвали протест рабочих благовещенских предприятий. Среди них начались волнения. В силу этого стали рассматривать дела арестованных и отпускать некоторых на волю, выдавая на руки "волчьи билеты", по которым они могли жить в городе только в течение 7 дней. Были освобождены из Благовещенской тюрьмы слюдянские красногвардейцы, которые вернувшись домой приняли активное участие в работе подпольной организации. БОЛЬШЕВИСТСКОЕ ПОДПОЛЬЕ Подпольная работа в Слюдянке против колчаковщины началась в начале 1919 года. 1-е организационное собрание товарищей, имеющих желание работать в подпольной организации, было проведено в марте 1919 года на квартире т.
Урусова. В конце апреля было проведено 2-е собрание, на котором присутствовало более 20 человек, был избран руководящий подпольный центр Слюдянки: в составе Колпаков - председатель, Дмитриев - его заместитель, Куклин - казначей. В это время подпольная партийная организация насчитывала в своих рядах 35-40 человек. Вскоре с помощью старой большевички Мильды Яновны Гарайс была установлена связь с губернским центром. Связной губкома О. Малышев, приехав в Слюдянку, проинформировал подпольщиков о положении дел в Советской России и в иркутской партийной организации, передал задание губкома об изыскании средств для посылки связных в Москву, сообщил пароль и явочную квартиру в Иркутске. Слюдянские подпольщики собрали 6 тысяч рублей и около 200 паспортов, которые были переданы в паспортный стол губернского центра, устроили побег 27 человек из "эшелона смерти" на перегоне Утулик - Мурино, установили связь с гарнизоном, охранявшим тоннели и мосты железной дороги, деятельно готовились к вооруженному восстанию. УЗНИКИ "ЭШЕЛОНА СМЕРТИ" 31 августа 1967 года в газете "Ленинское знамя" был опубликован очерк Н. Кручинина "Тайна каменного карьера", в основе которого лежали воспоминания железнодорожника станции Мурино Петра Андреевича Голомышкина. В августовские дни 1919 года он вместе со своими товарищами по работе скрывал в бараках у старого каменного карьера группу бывших красногвардейцев, бежавшую из колчаковского "эшелона смерти". "Мы им помогали, - рассказывал Голомышкин. - Кто они, откуда? До сих пор не знаем". В конце очерка сообщалось, что тайна каменного карьера осталась нераскрытой. Редакция об- ращалась к читателям: "Если кто знает имена тех людей, о которых идет здесь речь, то просим сообщить...". Но никто об этих людях ничего не знал. И осталась бы эта тайна так и не раскрытой, если бы... 1. Кольчугинцы Была одна маленькая зацепочка, от которой можно было вести поиск. Голомышкин помнил, что, хотя бежавшие узники "эшелона смерти" и не называли своих фамилий, обращались друг к другу только по имени, все они были рабочими из мастерских Кольчугинской железнодорожной ветки. Обратимся к Большой Советской Энциклопедии: "Кольчугино - прежнее (до 1925) название города Ленинск-Кузнецкого в Кемеровской области. Итак - Западная Сибирь. Именно там надо было искать интересующих нас людей. Просмотр литературы о борцах за Советскую власть Западной Сибири и дал первый положительный результат. В книге "Были земли кузнецкой", изданной в 1967 году Кемеровским книжным издательством, помещен очерк "Комиссары". В нем рассказывается, как в ночь на 25 августа 1919 года между станциями Мурино и Выдрино из "эшелона смерти" совершили побег двадцать шесть узников. Среди них Иосиф Иванович Речицкий, рабочий-кузней Щегловского коксохимического завода, активный красноармеец, Григорий Кононович Скульский, член Щегловского совдепа, большевик, Ефрем Михайлович Сотников, рабочий-каменщик Щегловского коксохимического завода, Клавдий Викентьевич Цибульский, командир красногвардейского отряда, схваченный белогвардейцами под Мариинском, Марк Федунов, Гавриил Иосифович Пестов, Иван Викентьевич Лудзиш. Партизан Пестов Годом раньше, в 1966 году, Кемеровское книжное издательством был выпущен
сборник очерков о борцах за Советскую власть "Сердца, отданные людям". В очерке "Красногвардеец и партизан" рассказывалось о Гаврииле Иосифовиче Пестове. После февральской революции солдат Г.И. Пестов дезертировал из царской армии. Октябрьскую революцию он встретил в селе Щеглово. В 1918 году Пестов вступил в химзаводскую партийную ячейку. В мае 1918 года в составе красногвардейского отряда сражался с белочехами. После колчаковского перевороте долгое время сидел в тюрьме. В 1919 году вместе с другими политзаключенными в "эшелоне смерти" был отправлен на Восток. "Между станциями Мурино и Выдрино Забайкальской железной дороги, - говорится в очерке, - 25 заключенных, в том числе и Г.И. Пестов, бежали в горы. Гавриила Иосифовича и двух его товарищей после двухнедельного блуждания по горам приютил рыбак. Он же связал их с подпольщиками из Слюдянки. Получив от слюдянских подпольщиков паспорт на имя Будыгина, Г.И. Пестов ушел в партизанский отряд Зверева, который действовал в Балаганском уезде Иркутской губернии". Комендант Иркутска В упомянутом очерке "Комиссары" есть такие строчки: "...Иван Поваров оказался счастливее всех, он уже был на свободе! Когда на ст. Слюдянка арестованных вывели из вагона, Поваров немного отстал, за что-то запнувшись. Его тотчас окружили, заслонили собой люди, пришедшие встречать эшелон. Часовые не заметили, а при посадке в вагон не стали пересчитывать узников". Один из авторов сборника "Разгром Колчака" рассказывал, что ему посчастливилось "отстать" от "эшелона смерти" на станции Слюдянка. Несколько дней он скрывался в Слюдянке, пока большевики-подпольщики не вручили ему паспорт на имя Ивана Бурсака. " С тех пор, - пишет он, - я и стал Иваном Бурсаком". Иван Поваров и Иван Бурсак, по всей вероятности, одно и то же лицо. Иван Николаевич Бурсак - член партии большевиков с августа 1917 года, один из активных участников восстания политических заключенных Томской тюрьмы. После подавления восстания приговорен колчаковским судом к двадцати годам каторги и переведен в одиночную камеру. В последних числах июля 1919 года И.Н Бурсак вместе с другими узниками был помещен в "эшелон смерти", направляющийся для расправы к семеновцам... . Впоследствии, после побега из "эшелона смерти", с помощью слюдянцев Бурсак добрался до Иркутска, где включился в работу подпольного штаба Знаменского предместья. В октябре на квартире большевички Жирковой, куда он пришел за паспортами, был вновь арестован и посажен в Иркутскую тюрьму. В ночь на 31 декабря 1919 года рабочие дружины освободили всех политических заключенных из тюрьмы, И.Н. Бурсак стал командиром одной из рабочих дружин, начальником Знаменского участка фронта. 5 января 1920 года рабочие дружины одержали победу, Ивана Николаевича назначили комендантом города и начальником гарнизона... . Кто такой Попов? Прослушивая магнитофонную запись воспоминаний бывшей слюдянской подпольщицы Колпаковой-Рябчиковой Анны Михайловны, я заинтересовался тем местом, где она говорила о "смертниках", убежавших из "эшелона смерти" и скрывавшихся в Слюдянке. "Мы их распределили по знакомым, - рассказывала она. - У Тесленко один жил. У Бузгиных жили. Помню у нас жил Попов, такой интеллигентный, все благодарил. Он книжки писал, кажется, историю партию написал".
Долгое время я не мог напасть на след Попова. Но однажды в руки мне попала копия справки об участии в подпольной работе в Слюдянке Афанасия Александровича Веревкина. В ней, в частности, упоминалось об оказании Веревкиным помощи "освобожденному Омскому Совдепу во главе с тов. Поповым К.А. и др.". В третьем номере журнала "Вопросы Истории КПСС" за 1977 год я обнаружил библиографическую статью И. В. Черепенина "Константин Андреевич Попов (к 100-летию со дня рождения)", в которой, в частности, отмечалось: "Следуя в "эшелоне смерти" в одну из каторжных тюрем на востоке, ему и нескольким другим ссыльным в районе станции Слюдянка удалось бежать. С помощью местных большевиков они добрались до Иркутска...". Кто же все-таки такой Константин Андреевич Попов? Он родился в Омске в 1876 году в семье местного служащего. Окончил в 1894 году гимназию, учился на юридическом факультете Юрьевского (Дерптского) университета (ныне город Тарту Эстония). Член партии с 1906 года. Подвергался шести арестам, трем ссылкам, Был приговорен к смертной казни. В ссылках находился вместе с видными деятелями социал-демократии: в Вятской - с В.В. Воровским, в Иркутской - В. Л. Щанцером. В 1906 году был избран в Омске секретарем подпольного комитета РСДРП. В февральскую революцию 1917 г. возглавлял в Омске комитет социал-демократических интернационалистов. После октября 1917 года порвал с меньшевизмом и стал ленинцем. Был первым председателем Омского Совета рабочих депутатов. В июне 1918 года в Омске произошел контрреволюционный переворот, а в ноябре город стал центром военной диктатуры Колчака. К.А. Попов вместе с другими большевиками был арестован и заключен в тюрьму. Позднее, следуя в "эшелоне смерти", он бежал, работал в Слюдянской подпольной организации. После разгрома Колчака в январе 1920 года К.А. Попов был назначен заместителем председателя Иркутского губчека и одновременно председателем чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака и его правительства. Материалы следствия были опубликованы им в книге "Допрос Колчака". После гражданской войны в Сибири К.А. Попов был председателем Омского губисполкома, работал в Москве - в аппарате ЦК партии, в институте марксизма- ленинизма, членом коллегии Наркомпроса РСФСР, в МГУ. Избирался делегатом V, X, XII, XIII, ХIV и ХV съездов партии. Был членом ВЦИКа СССР. Из двадцати шести узников "эшелона смерти", которых вернули к жизни слюдянские подпольщики, нам известны имена только девяти. Кто же остальные? Тайна каменная карьера раскрыта не полностью. ПОДГОТОВКА ВОССТАНИЯ 1 августа 1919 года в Иркутске состоялась общегородская партийная конференция, на которой присутствовали члены губкома, штаба и представители партийных организаций Черемхово, Половины, Слюдянки. В решениях особый упор уделялся на усиление работы в колчаковской армии, в деревне, в партизанских отрядах и на подготовку к всеобщему вооруженному восстанию за восстановление Советской власти. В Слюдянку иркутским губернским комитетом был направлен Георгий Александрович Ржанов, который возглавил комитет по подготовке восстания. В этот период в Слюдянке оживилась агитационная работа среди рабочих стекольного завода, паровозного депо и кирпичного завода. Все больше и больше среди рабочих стало проявляться неповиновения начальству. Колчаковцы почувствовали направляющую руку большевиков, усилили слежку, облавы и репрессии.
В декабре 1919 года в Слюдянку начали прибывать семеновские бронепоезда с громкими названиями "Грозный". "Отважный". "Беспощадный" и др. Начались массовые аресты и облавы. Подпольный партийный комитет, собравшись в квартире Колпакова, постановил всем членам партии вооружиться и уйти в тайгу, откуда совершать диверсии на железной дороге. Таким образом, в таежном распадке Пахабиха была сооружена база, на которой стал формироваться партизанский отряд. В конце декабря в отряд влилась группа колчаковских солдат во главе с писарем Рожковым. Был организован подвоз оружия и боеприпасов из Иркутска. Красная армия шаг за шагом продвигалась на Восток. Видя неминуемую гибель Колчака, чешское командование вело переговоры с представителями подпольного комитета о посредничестве в разоружении колчаковцев. 31 декабря Слюдянская партийная организация решила начинать открытую вооруженную борьбу. 4 января 1920 года железнодорожники разрушили телеграфную линию. В ночь на 8 января на заборах, на стенах деповских зданий, вокзале, водокачках были наклеены листовки, которые приказывали: "Товарищи рабочие и все трудящиеся Слюдянки! Домоклов меч, висевший над вашей головой, уничтожен, гидра контрреволюции в лице Колчака, Семенова и их приспешников-интервентов рушится... берите оружие в собственные руки и бейте их беспощадно". 8 января партийная организация Слюдянки вывела из тайги свой партизанский отряд и власть в поселке перешла в руки ревкома во главе Г.А. Ржанова. За один день партизанский отряд вырос до 400 человек, командиром был избран т. Одинцов. ТРИДЦАТЬ ОДИН Страшная трагедия разыгралась в порту Байкал 6-го января 1920 года. Колчаковцы увезли из иркутской городской тюрьмы 31 заложника и на катере отправили их на ледокол "Ангара". В одном белье заложников выводили из трюма, убивали деревянной колотушкой и сбрасывали в воду. Позже иркутский поэт И.И. Молчанов-Сибирский посвятил этому событию одно из своих произведений. В нем он писал: "Колотушка - сбивать лед. А палач без промаха бьет... И часто, когда Байкал пуст, Слышится хрупкий хруст. И часто, часто под шорох льдин Качаются в озере тридцать один..." В иркутском партийном архиве хранится список жертв колчаковцев. В нем значатся: Корзин, Орлеанский, Филиппов, Ермолаева, Михайлов, Марков, Окладников, Корнаков, Кондратьев, Поручиков, Копылевич, Дубинин, Фадеев, Данилов, Соболев, Максимов, Веселое, Карымов, Моргенштерн, Земенков, Варзинский, Хорошков, Новиков, Петров, Перкунов, Бобров, Волчек, Кочановский, Духовников, Милованок и Сухарев. Некоторые из них были арестованы на нелегальном собрании. Всех их называли участниками подготовки мятежа против власти Колчака. Непосредственные участники этой дикой расправы не ушли от расплаты. Почти все они были найдены и предстали перед судом ревтрибунала. Это комендант и начальник гарнизона ст. Байкал штабс-капитан Годлевский, его помощник Колчин, капитан Люба, офицер Черных-Рашевский. В экспозиции Иркутского областного историко-краеведческого музея сохранилось оружие палачей - деревянная колотушка. Рядом с ней - фотография
одного из 31-го - большевика-матроса Павла Волчека. 6 января 1965 года "Восточно-Сибирская правда" рассказала еще об одном заложнике, убитом колчаковцами на "Ангаре" - иркутянине, тоже моряке Александре Макаровиче Духовникове. Его сестра Агафья Макаровна Духовникова вспоминала: "Группа товарищей во главе с Михайловым собиралась у меня на квартире на Ланинской улице (ныне Декабрьских событий). В 1919 году зимой было собрание в другом доме на той же улице, и, видимо, по доносу провокатора все собравшиеся были арестованы. Среди арестованных оказались Михайлов, Орлянский, Копылевич и мой брат. Они были заключены в Иркутскую тюрьму, затем их вывезли на ледокол "Ангара". 11 августа 1967 года в "Советской молодежи" была опубликована заметка В. Милютина "Он был большевиком". В ней идет речь о Мейере Моргенштерне и приводится, на мой взгляд, любопытная справка. Вот ее содержание: "Справка. Согласно материалам историко-революционного отдела Восточно-Сибирского краевого музея в числе 31 заложника, убитого белогвардейцами на ледоколе "Ангара" 6 января 1920 года, значится Моргенштерн Мейер, большевик. Директор Восточно-Сибирского краевого музея Григорьев. Научный сотрудник Кудрявцев. 4 октября 1936 года". Мне удалось найти еще некоторые сведения о казненных заложниках. Соболев Иван Никифорович - 37 лет, рабочий, член РКП(б). Данилов Павел - социал-революционер. Духовников Александр Макарович - псевдоним Бобров. Марков - Доронин Борис Дмитриевич - 40 лет, русский, сибиряк, газетный работник, эсер, председатель Томского губернского комитета ПСР, делегат 2-го Всероссийского съезда Советов от Новониколаевского Совета, правый эсер, выступал в рядах противников Октябрьской революции, один из руководителей антисоветского мятежа летом 1918 г. (Переданное заблаговременно Гайдой через эсеровского лидера Маркова требование, чтобы 25 мая русские белогвардейцы присоединились к легионерам, которым отдан приказ вступить в бой с большевиками, был выполнен - "Пролетарская революция", 1928, №5(76),с.64). В годы колчаковщины полевел. Орлеанский (Орлянский) Абрам - 21 год, еврей, студент первого курса, член партии социал-революционеров. Поручиков Петр Яковлевич - 38 лет, уроженец города Томска, русский мещанин г.Томска. В 1917 году первый председатель Бодайбинского Совета. После Октябрьской революции член РКП(б). Один из военачальников Красной Гвардии, с 1918 года - Бодайбинский окружной комиссар. Кто остальные? Пока неизвестно. Поиск продолжается. ВСЯ ВЛАСТЬ СОВЕТАМ! Выйдя из подполья, партийная организация стала открыто принимать в свои ряды новых членов. Поступило 180 заявлений, но принято было 20 человек, наиболее активных борцов за власть Советов. Партийная организация совместно с Ревкомом берет в свои руки дело по восстановлению Советской власти в поселке, проводят подготовительную работу по выборам поселкового Совета рабочих, красноармейских и крестьянских депутатов. Для борьбы с остатками внутренней контрреволюции был учрежден отдел чрезвычайной транспортной комиссии, который возглавил большевик т. Шмырин. Отделом производились аресты предателей, сотрудничавших с интервентами и
белогвардейцами. 18 октября 1920 года в ограде рабочего клуба состоялись выборы Совета. Избрание происходило отрытым голосованием. Председательствовал на выборах т. Бобров в присутствии представителей от местной организации большевиков т. Киселев и от Ревкома т. Омельченко. Из всего населения Слюдянки (4500 чел.) в выборах согласно параграфов 64,65 Конституции РСФСР Положения о выборах принимали участие 1657 человек. За предложенный список голосовало 1610 человек, против - 7. Воздержалось - 40 человек. Совет, возглавляемый большевиками, с первых шагов приступил к социалистическим преобразованиям в поселке: установил контроль над производством, борьбу с неграмотностью. Привлекал молодежь к строительству социализма и т.д. СИБИРСКАЯ ВОЕННАЯ ФЛОТИЛИЯ 7 марта 1920 года полки 90-й бригады 30-й стрелковой дивизии 5-й Красной Армии торжественно вступили в город Иркутск. В апреле - мае по приказу советского командования соединения 5-й Армии сосредоточиваются на границах РСФСР и Дальневосточной республики (ДВР), РСФСР и Монголии для того, чтобы обеспечить безопасность восточных границ советской страны и оказать помощь трудящимся Дальнего Востока в их освободительной борьбе. В это же время укрепляется граница и по водным рубежам. Под командованием Михаила Николаевича Попова формируется Сибирская военная флотилия. Ее штаб располагался в селе Лиственичном. Непосредственно на Байкале создается специальный отряд. Для него из Волжской флотилии выделяются четыре катера, а также отряд военных моряков в составе 200 человек. Начальником отряда назначается Евгений Николаевич Фрейберг. В начале 1920 года железнодорожные платформы с четырьмя катерами и несколько теплушек с моряками тронулись в далекий путь. Три месяца эшелон добирался до Байкала. Задержка в пути объясняется негабаритностью груза. Потребовалось специальная артель в 40 котельщиков, командированная из Царицына с французского железнодорожного завода, которая на всем протяжении пути была вынуждена расклепать и заклепать угольники 52 мостов. Лишь в середине мая необычный состав достиг станции Байкал. Прибывшие на Байкал сторожевые катера пополнились ледоколом "Ангара", буксиром "Кругобайкалец" и пароходом "Лейтенант Шмидт". Для своего штаба Е.Н. Фрейберг выбрал пустующее помещение таможни, находящееся возле лиственничной верфи. "Вскоре, - вспоминает Евгений Николаевич, - над входом в дом был водружен большой флаг с двумя перекрещенными якорями на красном фоне. Полосатое бревно от шлагбаума было врыто в землю, и на нем красовалась надпись: "Штаб Байкальского отряда судов". Через три недели вступила в строй "Ангара". На баке и на корме судна были водружены на тумбах морские дальнобойные орудия, по бортам расположились пулеметы. На мостике был установлен большой ходовой компас, другой поставили в штурвальной рубке. На эти компасы скептически поглядывали озерные капитаны, привыкшие плавать по Байкалу и определять свое местонахождение не по картам с помощью компаса и лага, а по береговым ориентирам, а ночами - по звездам и луне". Обстановка на Байкале была неспокойной. В прибрежной тайге шныряли многочисленные банды недобитых колчаковцев, которые грабили и убивали местных жителей. Фрейбергу было приказано обойти на "Ангаре" Байкал, выяснить обстановку, а где нужно, применить силу.
Вот выдержка из дневника Евгения Николаевича: "Июнь 1920 года. Отдали якорь у Нижнеангарска. Сошли на берег - навстречу люди. Плачут, причитают - только что банда наскочила, увела скот, забрала хлеб. По горячим следам бросились вдогонку...". К Пименову ручью, где скрывалась банда, Фрейберг отправил комендора А.И. Васильева с десятью матросами. Удалось обойтись без стычки. Хотя бандитов было, по меньшей мере, раз в десять - пятнадцать больше, единства среди них не было. Спокойный, уверенный тон большевика Васильева подействовал отрезвляюще. Банда сложила оружие. Вскоре Е.Н. Фрейберг был вызван в штаб 5-й Армии. Командующий армией Уборевич предложил Фрейбергу принять командование 10-м отрядом из 300 бойцов и провести его через всю Восточную Сибирь в охотский порт Аян, где обеспечить доставку в Якутию продовольствия, привезенного из Владивостока пароходом "Астрахань". "Мне приходилось командовать дивизионами и отрядом судов, но что делать с тремя сотнями бойцов в тайге или на берегу моря, я не знал, - вспоминает Евгений Николаевич. - Но приказ есть приказ. Сдал дела по отряду военмору Орлову и в тот же день на двух машинах выехал из Иркутска на Лену" Вместе с Фрейбергом в дальний путь отправились комендант парохода "Лейтенант Шмидт" А.Э. Конрад, В. Романов, комендор А.И. Васильев и лекпом Сумаков. В историко-революционном очерке "В Баргузинской долине", авторами которого являются активные участники революционных событий Г.П. Башаров, С.С. Коновалов и Л.И. Эренпрайс (Бурятское книжное издательство, 1968 ), упоминается об участии матросов Байкальского отряда Сибирской военной флотилии в подавлении в Баргузине контрреволюционного мятежа. Мятеж вспыхнул в ночь на 4 июня 1920 года. Поводом для него послужил слух, пущенный бывшими белогвардейцами, что большевики, якобы, расхитили народное достояние, присвоили себе запасы имевшегося в казначействе золота, собранный у населения хлеб раздали "голытьбе" и что весь хлеб у зажиточных крестьян будет отобран. Мятежники арестовали 15 человек, в их числе исполняющего обязанности эмиссара уезда и секретаря укома РКП(б) т. Эренпрайса, начальника уездной милиции т. Скворцова, комиссара продовольствия т. Селиванова и других большевиков. Военно-полевой суд, образованный с спешном порядке белогвардейцами, вынес приговор: арестованных расстрелять. Однако приговор в исполнение привести не удалось. Из Верхнеудинска для ликвидации восстания прибыл заместитель министра внутренних дел тов. Карманов с конным отрядом мадьяр в 60 человек под командой тов. Тоша. Иркутск послал два бронекатера с матросами под командой тов. Медведева. Кроме станковых пулеметов, на катерах были пушки. Для подавления восстания был создан штаб из пяти человек: Карманов, Эренпрайс, Медведев и комиссар команды матросов. Уезд был объявлен на военном положении и приняты меры, соответствующие обстановке. Председатель волисполкома в Усть-Баргузине Г.П. Баширов был назначен особо уполномоченным отряда и комиссаром Низовской волости с предоставлением ему широких полномочий. Восстание было подавлено, но напряженная обстановка, особенно в северной части Байкала в районе Нижнеангарска, сохранялась вплоть до 1922 года. За этот период бандами недобитых белогвардейцев и уголовников был убит 101 мирный житель, в том числе много коммунистов, работников местных Советов. В разгроме озверевших бандитов активное участие принимали и матросы ледокола "Ангара" - флагмана Байкальского отряда Сибирской военной флотилии.
Байкальский отряд Сибирской военной флотилии просуществовал до 1922 года. После Фрейберга и Орлова им командовали Н.В. Третьяков (в августе 1921 года Третьяков был откомандирован в народно-революционный флот ДВР, где вскоре стал командующим Амурской флотилией), затем Игумнов. В связи с ликвидацией ДВР отпала необходимость и в Байкальском отряде. 19 марта 1922 года последовал приказ заместителя председателя реввоенсовета республики: "Байкальский дивизион сторожевых судов расформировать. Личный состав и имущество обратить по усмотрению морского командования".