View След небесного аргиша flipbook.
ОБЫЧАИ И ОБРЯДЫ венкийские обычаи и обряды представлены в буднях и праздниках народа мифами, сказками, героическими сказаниями. Преданиями и легендами. Эвенки называют их словом нимнгакан. Это слово у разных групп эвенков звучит по- разному. У коневодов Бурятии, по-своему. У оленеводов Хабаровского края – по- своему. Иногда рассказы о случаях, которые когда-то происходили и сохранились в памяти народа по воле Неба до сегодняшнего дня, хотя они говорят о жизни прапрапрадедушек и таких же древних бабушек, ныне живущие жители стойбищ часто вспоминают их, и на праздниках, и зимними долгими вечерами. Далекие эти события хранятся в памяти эвенков под словом улгур. Что можно переводить как правдивая быль. А также песнями-импровизациями, песнями с устоявшимися текстами, переводными и шаманскими, загадками, поговорками, оберегами и запретами. Впрочем, они есть у людей любых национальностей. Все что происходило, проникло и в их повседневный быт, в обычаи, обряды. А через них в культуру. Когда приезжают в чум гости из соседнего стойбища, это тоже маленький праздник, у эвенков железный обычай считать приезд гостей праздником. Потому появление гостей начинается с хорошего ужина. Гости обычно и сами приезжают со свежим мясом. Естественно, первой варила мясо из своих запасников хозяйка чума. Она же принимает гостей. Целый ворох оленины выкладывался на стол на ножках гагары. Варила хозяйка мяса вначале для семьи, а тут приехали гости. На улице или в чуме, в зависимости от времени года, ставится на огонь большой медный котел, весь ворох мясо из него сразу на стол. Обычай такой, нимат. Угощать всегда от души, чтобы гости хорошо поели, попили не спеша чаю. Если охотнику стойбища посчастливилось убить оленя, он обязательно угощал соседей своего чума, особенно немощных, у кого нет в доме добытчиков. Сытный ужин с гостями и прекрасный таежный чай, подталкивали к песне, танцам возле костра. У огня царствовали добрые сказители. Песня поется в удовольствие, когда сытый желудок. Исторически сложилось так, что малые народы Севера в течении многих тысячелетий жили в чумах. О чумах говорится еще в китайских рукописях. Правдивость китайских рукописей – тоже спорные вопросы. Многие из них фальсифицированы в 19 веке нашего времени. Пять тысяч лет назад Китай был захвачен скифами –чжурчженями. Белые и голубоглазые люди, руководили этой страной сотни лет. Сама империя состояла из множества мельчайших княжеств. Династия скифов – чжурчженей во главе Китая носила название Цзин или Цзи. Цзинская династия. Это производные слова от золота. Золотая династия. В нынешнем Китае почти каждой известной древней династии дали какое-то лирическое название. Эвенки издревле населяли огромные территории Сибири и Дальнего Востока. Расселение происходило после того, как династию Цзи разбил Чингисхан. Скифы – чжурчжени Уходили от врагов небольшими группами, проживали в основном в лесах и Э
горах. Несмотря на разнообразие местных говоров и диалектов, существует общий эвенкийский язык, входящий в семью тунгусско-маньчжурских языков. Язык эвенков Дальнего Востока отличается от языка эвенков на озере Суринда, эвенков Туры, Якутии. Точно также как язык украинцев и белорусов отличается от русского. Но все равно эвенки, проживающие в разных местах и не встречавшиеся со своими сородичами из других регионов столетиями, хорошо понимают друг друга. Важнейшая физиологическая особенность эвенков – умение привыкнуть к новому экстремальному климату, например в горной части Эвенкийского муниципального района Красноярского края – это горная Суринда. Большое село. В любом месте эвенки живут в гармонии с природой, особенно с дикими животными, обитающими рядом с людьми. Постоянная миграция в поисках корма для домашних оленей и богатых охотничьих угодий сделала эвенков одними из лучших охотников и скотоводов Севера. Годовая протяженность кочевого маршрута у эвенкийской семьи может достигать тысячи километров. Причем годовые маршруты никогда не идут по одной и той же колее. После того как олени стравят пастбища, следующий раз владелец домашних животных придет сюда не ранее, чем через восемь – десять лет. Из безголового, ленивого человека оленевода никогда не получится. У добрых оленеводов особый образ жизни, особые обычаи, обряды. Они постоянно должны сверять свои планы с календарем текущего года. Когда образуется наст после оттепели, оленеводы уводят свои стада в боровые леса, где снег меньше и рыхлее, или на болота. Иначе олени порежут льдинками наста ноги и могут быть больше потери в стаде. В сильные морозы только два оленевода объезжают стадо кругом. Смотрят, нет ли следов волков, которые по глубокому снегу легко догоняют оленя, нет ли троп отбившихся от стада животных. К обеду они должны быть дома. Там их ждет обязательная заготовка дров, с запасом на два – три дня. На пастбище оленеводы никогда не стоят больше недели. Нельзя допустить, чтобы олени до земли выели весь участок. Эвенки едят много мяса, это основная пища их дневного рациона. Поэтому к декабрьским и январским холодам заранее запасают туши оленя, лося. В запасе могут лежать мороженые тушки глухаря, рябчиков. Обязательно есть рыба замороженная рыба. Из нее стараются делать строганину, сырая рыба дает больше витаминов и других необходимых питательных веществ. Огонь считается доброжелательным существом того мусунин (бабушка). Огонь может предсказывать будущее. Огонь буквально облагораживает жизнь эвенков во время кочевок. Не случайно его всегда обожествляют. И, как близкого родственника, всегда угощают лучшими кусочками пищи: мяса, рыбы, лепешками, в огонь с ложки бросают бульон из оленьего мяса, хорошо настоянный чай КУЛЬТ МЕДВЕДЯ венки по особенному относятся к медведю. В области ритуалов жизненного цикла существовали универсальные запреты, воспоминания о которых сохранились у Э
современных эвенков. Для того чтобы ребенок не родился мертвым, беременной было запрещено употреблять алкоголь, перешагивать через костер, пищу и воду. Причем запрет женщине перешагивать через костер был каким – то особенным, неизвестно что носящий в своем фундаменте. Не беременной женщине тоже запрещалось перешагивать через костер. Скорее всего, женщина почти во всех обычаях всегда относилась к категории нечистых, была вторичной в семье и в жизни рода. Беременной, в том числе, запрещалось подходить к туше медведя и посещать кладбище. Интересно осмысление запрета эвенками для беременной женщины в употребления медвежьего мяса. Запрет основывался на веровании в то, что ребенок может родится таким же вредным, как медведь Поэтому женщине категорически запрещалось близко подходить к убитому зверю. . На самом деле запрет исключал лишнюю нервотрепку беременной при виде медведя. Зачем ей лишние волнения при подходе к медведю. Кто ел медвежье мясо, прекрасно знает, что оно тяжелое для организма, в отличие от мяса того же оленя. К тому же медвежьим мясом или через это мясо, чаще всего заражались трихинеллёзом. Это очень опасная болезнь. Как только личинка трихинеллёза попадает в организм человека, она начинает бурно размножаться. Но человек – биологический тупик для трихинеллеза. Зараженный больше никого заразить не может, а вот сам отправиться на тот свет мог весьма успешно. Личинки трихинеллеза сразу попадают в мышцы сердца, это их любимое место: мышцы лица, языка, в голову человека, печень. Организм начинает с личинками бороться. Иммунная система принимает трихинеллёз в штыки и обкладывает личинки кальцием, всем известной в мире известкой. Иногда личинок бывает так много в сердце, что мышцы сердца не могут больше работать, угасают и больной умирает. Эта болезнь и сегодня лечится с трудом. А почти каждый медведь в Эвенкии болен трихинеллёзом. Убивают их тут часто. Причем не только на обеих Тунгуссках в Красноярском крае, но и у орочей в Хабаровском крае, у эвенков Сахалина, Чукотки. Лекарства для уничтожения личинок в человеке уже есть. (прим редактора. А. Статейнов). Но уничтоженные они так и остаются в мышце, обложенные кальцием. И все равно мешают работать мышцам.. А у беременной женщины, особенно во второй половине беременности, все органы, в том числе пищеварения, сердечной системы работают на грани. Случись такая нагрузка на организм как заражение трихинеллезом и мать, и дитя просто не выживут. Представляете, в сердце новорожденного ребенка сотни личинок трихинеллеза? Для сердечных мышц, их развития, места не остается. Эвенки знали, что человек заражается неизлечимой болезнью именно от мяса медведя, а как, не понимали. Сразу на первое место выступает слово нельзя. Беременным есть медвежье мясо нельзя. Намного позже стали понимать, что сырое, недоваренное мясо медведя есть нельзя. Хотя о механизме заражения еще ничего не знали. Если медвежатину хорошо проварить, то заражение исключается. Но тут нужно знать, что после обдирания шкуры нужно немедленно теплой водой помыть с мылом руки, ножи, посуду куда складывали сердце, печень медведя. Причем у эвенков Чукотки сразу после убийства и обдирания, раздевания медведя, существов ал обычай коллективного поедания сырого: еще теплого сердца. Сначала отрезал себе кусочек самый старший охотник. Потом к нему подходили по очереди другие члены
группы. Лучшего способа для заражения, а в пятидесяти процентах и случая смерти, не придумаешь. В традиционных и современных обычаях эвенков бытовал культ медведя, которого они называют эгэка, эгондя, моот, любовно – мукала «Миша», эгодкан— медвежонок, ними— самка медведя. Раньше кости медведя не употребляли в пищу, никогда не бросали собакам, а вместе с черепом вешали на дерево, чтобы их обклевали птицы. Убийство медведя, свежевание туши, поедание вареного мяса, были окружены многими обрядами и церемониями, получивших название медвежьего праздника. Иногда, чтобы этот праздник получился, могли специально выращивать медведя на стойбище. ( Прим редактора: мне приходилась два раза держать медвежат у себя дома в вольере для фотографирования. Я их покупал в возрасте месяца – двух, за лето они так отъедались на ячменной каше, что к ноябрю превратились в мешк и с жиром. Пробовал отдать их в цирк, местные зоопарке, Красноярске и Абакане, нигде не взяли. О том, чтобы зарезать и скушать самому не могла быть и речи. Привык как к родным детям. Пришлось отдать знакомому, который обещал их содержать еще год. Но как говорили мне, он их забил сразу и жира у медвежат по всему телу было больше, чем в ладонь. В природе так медвежатам было не отъесться. А. Статейнов). У каждого мальчика у эвенков есть свой нож. На стойбище он ходит с ним постоянно. Нож использовали, когда ели медвежье мясо, отрезая маленькие кусочки у рта движением снизу вверх. Обычаи в отношения медведя нельзя было нарушать. Перешагнувшего через закон рода, как утверждалось, медведь мог выследить в тайге и разорвать. Кроме того, такой способ употребления медвежьего мяса считается «чисто» эвенкийским, так как славяне из-за особенностей своего лица, могли и часто ранили себе лицо, в частности длинноватый или длинный нос. Это обстоятельство и сегодня служит предметом шуток над русскими односельчанами в эвенкийских поселках. В некоторых эвенкийских родах женщинам все –таки разрешали употреблять в нишу медвежье мясо. В частности, все запреты на медвежье мясо были сняты орочами в хабаровской тайге. Древний запрет показывает особое отношение современных эвенков к медведю, по сравнению с обычаями с верованиями других северных народов. Для них медведь – священное животное, а для эвенков он, прежде всего, хищник, который охотится на домашних и диких оленей, при случае нападает на людей. Следовательно, он злой, вредный зверь, и его нужно убивать. Особенно, когда медведь приходит на стойбище и начинает пакостить. В голодное время он делает это обязательно. Его стреляют. После этого стойбищу остается громадная туша килограммов на пятьсот. Если рассуждать по- хозяйски: не выбрасывать же целую гору мяса и столько же целебного сала, которое эвенки применяют при многих болезнях, в том числе дыхательной системы, кожных болезнях, при истощении, для заживления старых гниющих ран. Если хорошо проварить мясо, ни какого заражения не будет. Но люди вначале не знали, как не заразиться. Это пришло на стойбища совсем недавно. И выбрасывать мясо жалко. Вот эвенки и выводили определенные категории людей из зоны риска. Например, детей и беременных. Они страдали и умирали от трихинеллеза больше всех. Мудрость господа сложна, но понятна.
У эвенков повсеместно существовал обычай совершать над убитым медведем особый обряд, носивший характер театральной церемонии, обязательной для каждого члена рода. Обряд дает возможность проследить ряд важных моментов, относящихся к проблеме происхождения представлений о верховных духах, владевших зверями, птицами, водой, землей, огнем, небом и так далее. Эвенки охотятся на медведя в течение всего года, но чаще всего поздней осенью и ранней весной, когда зверь находится в берлоге. Это очень удобный и безопасный способ. Чело берлоги закрывают на перекрест жердями, третьей жердиной «шевелят» медведя, или медведей в берлоге. В берлоге медведя стреляют и сейчас, но старинные обряды усыхают, и люди о них забывают. Хотя в свое время обряды над убитым медведем превращались в целое торжество, которое у эвенков носила название медвежий праздник. Охотник, которому удавалось обнаружить берлогу, примечал ее местонахождение и возвращался на стойбище, делая по пути заметки на деревьях, чтобы потом ориентироваться по ним, если след занесет снегом. Как только становились видимыми чумы стойбища, охотник начинал первые обрядовые пантомимы. Он расправлял руки – «крылья», вытягивал, словно птица, вперед шею и начинал оглашать тайгу криком, подражания ворону. Пожилые и опытные охотники вылезали из чумов и отвечали аналогичным криком охотнику, изображавшему прилетевшего к родному гнездовью ворона-сородича. Тот, приподняв плечи и растопырив руки, прыгал подобно ворону от чума к чуму, издавая отрывистый, резкий клекот, поразительно похожий на крик этой птицы. Движения, имитирующие ворона, в свою очередь, были не менее выразительными. Начиналась пантомима, в которой прилетевший «ворон» звал братьев-воронов клевать найденную им в тайге добычу. По окончании пантомимы участники обряда расходились по своим чумам, а затем собирались на охотничий совет, обычно в чум охотника, нашедшего берлогу. Последний рассказывал собравшимся, где находится берлога, при каких обстоятельствах он ее нашел, велик ли медведь, как удобнее добыть его. Охотники обсуждали обстоятельства предстоящей охоты и распределяли в ней роли. Наутро добытчики чуть свет выходили из чумов. Обычай требовал, чтобы они не наступали на порог чума и не оглядывались назад. Ответственность требовалась от всего стойбища. Оставшиеся в чумах люди не выглядывали до тех пор, пока охотники не скроются в тайге; от оставшихся требовалось также, чтобы они не чесали волосы, не мыли руки, не брали острые предметы и не ранили ими себя. Обычай требовал соблюдать целый ряд магических запретов. Их нарушение, «якобы», могло привести к неудачи в охоте. Охотники осторожно подходили к берлоге. Затем они становились в порядке старшинства возле зимовья зверя. Старший, значит опытный и бесстрашный, потому ему и отводились первые места. Специально назначенный человек начинал длинным шестом «ворошить медведя. В отверстии показывалась голова медведя. Зверь решался посмотреть, что и кто пришел к нему. Раздавались несколько выстрелов, и зверь грузно оседал назад. Иногда медведь ломал крестовину и выскакивал наружу. Тогда его закалывали с помощью кото – ножа на длинном древке. Или хорошо заточенной
пальмой. Когда медведь был убит, охотники начинали «пытать», нет ли еще зверя в берлоге. Затем один из охотников, обычно старший по возрасту, с ружьем впереди, залезал в берлогу и накидывал на убитого медведя ременный аркан. Остальные дружно тянули за противоположный конец ремня и вытаскивали зверя из берлоги. Влезавший в берлогу охотник обращался к медведю с просьбами, уговаривая его послать сородичам удачу в промысле, послать им зверя, добычу, убеждал медведя, что ему давно следовало перебраться на новое стойбище, так как берлога стала мала и вонюча. Когда в отверстии берлоги показывалась голова зверя, охотники кричали, обращаясь к нему: «Детина, потише, дедушка, полегче!» Медведя называли амака – «дедушка», а медведицу – энеке, «бабушка». Когда медведь вытаскивали из берлоги, охотники окружали его и возобновляли охотничью пантомиму. Одни, взмахивая руками, подражая летящим воронам, другие, полурастопырив руки и приподняв плечи, изображали прыгающее и дерущееся из -за падали воронье, третьи – клюющих падаль птиц. Охотники показывали, что они рады богатой добыче. Они громко кричали, созывая сородичей. Далее изображалось, как на крик воронья собирались горностаи, кедровки, волки, лисицы и прочий таежный зверь. Все хотели отведать вкусного медвежьего мяса. Охотники считали, что, глядя на этих животных, душа медведя поверит, что люди не убивали медведя, и он не будет им мстить. После этой пантомимы один из охотников, чаще всего старший, раскрывал пасть медведя и вставлял между зубами небольшую: 8-10 сантиметров длиной палку, приговаривая: Дедушка (бабушка), зевай!» Теперь душа медведя могла, по представлениям эвенков, свободно покинуть тело убитого зверя и не мешать людям его свежевать. Старший охотник, выполняющий функции руководителя, подавал знак снимать шкуру. Охотники хором, повторяя слова старшего, кричали: «Дедушка (бабушка), шкуру снимать будем, муравьев много!» По мнению •эвенков, душа медведя должна была понять это следующим образом: не охотники, шкуру снимают, а муравьи ползают по туше и пожирают мясо. Однако медведя его душу это уверение не удовлетворяло. Один из охотников от имени медведя начинал допытываться, кто же его «сжует», и успокаивался только тогда, когда ему говорили: Дедушка (бабушка), женщины с тебя шкуру снимают. Охотникам предписывалось строжайше соблюдать обычай, согласно которому убитого медведя следовало подарить кому-нибудь из членов другого рода. При этом следует подчеркнуть, что получал в нимат медведя не всякий род, а непременно род зятя, тот род, откуда охотники, убившие медведя, брали себе жен. Человек, получивший в нимат медведя, обязан был «прикрыть рану на теле медведя», снять шкуру и взять ее в личное пользование, а мясо медведя сварить и съесть сообща со всеми членами стойбища, добывшего медведя. На языке эвенков, лицо, получившее в дар убитого медведя, носит название нимак – дословно «чужеродец». Обряд свежевания называется нимакин, а шкура, полученная в дap – нимат. Затем медведя расспрашивали, где он жил, что ел, с кем играл свои брачные игры и т.д. Один из охотников, отвечая от имени медведя на вопросы, рассказывал о
жизни зверя в тайге, вплоть до последнего момента. После этого начинали уверят ь медведя, что убился он сам, свалившись с горы или потянувшись за ягодами. Медведь указывал на источники своей смерти – пулю и ружье. На это охотники говорили, что пулю он взял сам, играя с ружьем, что убили его не охотники, а ружье, а если он все - таки не верит рассказам, то пусть знает, люди эти не эвенки. Во время описанных обращений к медведю ему слегка надрубали у головы шею, осторожно отделяли ножом позвонки, вскрывали грудь и нижнюю часть шеи, вынимали легкие, сердце и печень, не отделяя их от горла и головы, и клали все возле туши. После того как медведь уже был освежеван, начиналась причастная трапеза: руководитель охоты разрезал на куски сердце медведя и первым съедал один из кусков; за ним в порядке старшинства то же проделывали остальные. При этом охотники вновь исполняли пантомиму, подражая карканью воронов. Затем принимались за разделку туши убитого зверя. Так как эвенки считали, что кости медведя дробить нельзя, тушу расчленяли по суставам. В заключительной части этого цикла церемонии участники охоты исполняли особый обряд проводов или прощания со зверем. Для этого вынутую из туши брюшину относили немного в сторону, и все участники охоты стреляли в нее по очереди из маленького ритуального лука, подобно тому, как это делается при погребении сородича (уходят от могильного помоста, поворачиваются к нему лицом, пятятся назад и стреляют по направлению к нему из лука). По окончании этой церемонии охотники направлялись на стойбище, нагруженные мясом. Подходя к стойбищу, охотники давали о себе знать, каркая по-вороньи. Со стойбища им отвечали тем же, и вскоре повторялась первая из описанных выше пантомим. Затем посреди стойбища раскладывали костер и принимались варить мясо убитого медведя в большом медном котле. Пока мясо упревало в котлах, устраивались пляски, игры и состязания. Мужчины и женщины становились в круг, брали друг друга за руки и образовывали круговой хоровод – Ёхоръё. Старший и наиболее опытный охотник запевал. Он пел, покачиваясь из стороны в сторону, две короткие строки сочиненной им по случаю этого празднества песни-импровизации. Пропетые строки повторял весь хоровод, покачиваясь в такт песни. Затем хоровод в быстром темпе исполнял две короткие строчки припева, и танцующие, слегна приседая, подпрыгивая и ударяя при прыжке нога о ногу, начинали кружиться в направлении против солнца. Потом снова следовали слова запевалы, хоровое сопровождение их всеми танцорами, затем быстрый, энергичный припев и снова движение хоровода, причем всегда в одном направлении – «навстречу заре». Темп танца ускорялся с каждым поворотом. Песня запевалы звучала повелительнее, хор повторял ее все дружнее и громче, движения танцоров становились все быстрее, стремительнее. Когда темп танца достигал такой быстроты, что пение становилось невозможным, оно сменялось выкриками запевалы и дружным рокочущим шумом хоровода, напоминающим хорканье оленей. Если кто-нибудь не выдерживал темпа и валился на землю от усталости, круг размыкался, но только для того, чтобы убрать упавшего. Когда уставали танцевать пожилые, их сменяла молодежь.
Представитель рода зятей – нимак, свежевавший убитого медведя, – наблюдал за варевом. Убедившись, что мясо упрело, нимак подавал об этом знак остальным, имитируя крик ворона. Ему отвечали остальные члены стойбища, изображавшие стаю, прилетевшую на этот зов к костру. Иногда для большего уподобления воронам участники обряда мазали себе лицо и руки растертым углем. После трапезы вновь начинались игры. Танцующие становились один против другого и, ударяя друг друга ногами (правой ногой о левую ногу партнера и наоборот), начинали вращаться в ускоряющемся темпе, держа руки за спиной. Победителем считался тот, кто перепляшет всех. Этот танец танцевало одновременно несколько пар. После танцев следовали стрельба из лука в цель и друг в друга с последующими прыжками и увертыванием от стрелы противника, прыжки с шестом в вышину, прыжки через ременный аркан, который вращали в руках два охотника. Поздней ночью заканчивалось торжество, и участники расходились по чумам. Следующий день церемоний открывался процедурой вынимания глаз из головы медведя и заканчивался опять играми, плясками, песнями и угощением у костра. Обряд начинал самый старый охотник стойбища. Он брал голову медведя и осторожно вынимал ножом глаза, завертывал их в бересту и велел отнести в тайгу и похоронить на могильном помосте. На молодом кедре с трех сторон делали затесы с помощью кото, с двух сторон делали глубокие зарубы и клали туда медвежьи глаза. После похорон медвежьих глаз участники обряда вновь принимались за угощение, игры и танцы. Последний, третий по счету, день обряда посвящался похоронам медвежьей головы. Сварив голову зверя и съев с нее мясо, собирали кости, оплетали их ерником, а поверх тонкими ивовыми прутьями и совершали особый обряд борьбы с медвежьей головой. Ее передавали одному из мальчиков стойбища, и тот имитировал борьбу с медведем. Под конец мальчик ронял медвежью голову на землю и под радостные крики присутствующих прижимал ее коленом как победитель. После этого следовала процедура похорон медвежьей головы, что понималось как погребение всего медведя. Положенную на землю голову медведя уносили в тайгу. Иногда к ней присоединяли остальные кости и по кусочку мяса от каждой части тела и органов; это делалось для того, чтобы воскресший медведь имел все части тела. Кости и череп и прятали в лесной чаще, погребая на могильном помосте – высоком кедровом пне. На этом обряд заканчивался. Предания о медведе как звере – прародителе той или иной группы людей были широко распространены по всему Северу и Сибири. В преданиях эвенков, эвенов медведь изображается младшим братом матери. Удэ полагали, что они произошли от брака женщины с медведем, и потому почитали медведя своим родоначальником. Орочи считали медведя не только священным животным, но и предком- родоначальником. Относительно айнов имеются сведения, что медведь в их родовых преданиях фигурировал в числе тотемов-прародителей. Близкие по значению представления зафиксированы и у многих других народов Сибири. К этому циклу мифов о медведе примыкает другой – рассказы о зверином муже- медведе, существующие в разнообразных и многочисленных вариантах. У эвенков Подкаменной Тунгуски этот мотив излагается, будто медведь крадет из стойбища
девушку. По другим вариантам – первую женщину на земле. Есть другие легенды, что медведь украл одну из девушек-подруг, во время, когда они копали на берегу реки сарану. Медведь сделал девушку своей женой. Затем встречается с ее братом в лесу у костра, падает от его стрелы и, умирая, в предсмертной тоске признается в том, что он ему зять и хоронить его, то есть снимать шкуру, должен не охотник, а кто-нибудь из рода зятей охотника, т.е. из рода медведя. В других легендах медведь приходит к женщине в юрту и становится ее мужем. У них рождаются дети – нани хала (род нанаев). Когда дети вырастают, женщина уходит в лес и становится медведицей. Конец этого мифа также приводит к трагической развязке: медведь становится добычей охотника, нарушившего запрет матери-медведицы, просившей детей не убивать встречаемых в тайге медведей. В поэтической легенде орочей – эвенков, как женщина их рода состояла некогда в сожительстве с медведем и у них родились дети - люди. Не менее отчетливо тотемические истоки проступают также в обрядах, связанных с поеданием мяса медведя и погребением останков его – костей и головы. Существенно в этих обрядах, что поедание мяса медведя имело значение родовой причастной трапезы, напоминающей тотемические обряды вкушения тела тотема, а захоронение костей медведя носило характер погребения, аналогичного погребению человека. Понятным становится после этого и другая черта медвежьих церемоний – их резко выраженный родовой характер. Если медведь не обычный зверь, а зверь -предок и совершаемые над ним обряды являлись, по существу, родовым чествованием зверя, характерным для тотемических культов, то эти обряды не могли не носить характера общеродовых религиозных церемоний. Общеродовой характер обрядов, совершаемых над убитым медведем, у эвенков подчеркивался рядом моментов. Каждый раз убийство медведя являлось поводом для массовых церемоний и общего празднества на стойбище. Во-вторых, что убитый медведь принадлежал, по существу, не охотнику, убившему медведя, а всему роду, справлявшему над ним соответствующие религиозные обряды. Обряды, совершавшиеся над убитым медведем, и носившим явно выраженные тотемические черты, охотник не мог осуществить один, без участия других членов рода. Эти обряды являлись обязательными для каждого члена рода, проживающего на данном стойбище или поблизости от него. Поедание мяса убитого медведя носило характер священной родовой трапезы. Право рода на убитого медведя представляло общественно признанное явление, а совершение сородичами указанных церемоний было священным обычаем. По представлениям эвенков, эвенов, медведь – младший брат матери. Это древнее материнское родство подчеркивается в обряде. Окружив берлогу медведя, эвенки, прежде, чем спугнуть и убить зверя, берутся за руки и поют: «Дедушка медведь, наша бабушка, а твоя старшая сестра Дантра, велела, говорила тебе: не пугай нас, умри».
В тексте напутственной речи, обращенной к медведю у эвенков, айнов и других народов говорится, что медведь после смерти возвращается в род матери. Этот мотив принадлежности героя обряда и мифа к древнему материнскому роду особенно подчеркивается выражением: Ласково встретит тебя мать-старуха. Отчетливо и столь же убедительно звучит этот мотив в словах: Птицы вороны, которым ты несешь угощение, со всех сторон тебя окружив, будут кричать. Тесные связи между дядями по матери и племянниками – характерная черта общественных отношений материнского рода. При материнском роде определение родства шло по женской линии, и дети, рожденные в браке, принадлежали не к роду отца, а к роду матери. Они поселялись в ее группе, и заботы об их воспитании падали не па отца, а на дядю по матери, братьев матери, Отец медведь был, по существу, чужим для данной материнской группы. Как следует понимать эту двойственность и противоречивость обрядов и мифов, связанных с культом медведя? Истоки этих обрядов, явно тотемические, а их целевая направленность, по существу, противототемическая, т.е. заключается в желании разрешать возможность охоты на медведя и тем идеологически оправдать нарушаемый практикой и новой тенденцией социального развития древний тотемический запрет. Существенно прежде всего, противоречивое отношение к медведю, которое еще недавно было характерно для воззрений эвенков и других народов Сибири. С одной стороны, медведь считался священным и окружался сложным культом. Его считали предком людей, прародителем, от которого ведут свое начало многие племена и народности; называли его дедом, братом матери и т. д. Чтили его как божество, называли хозяином тайги и думали, что от его воли зависит охотничья удача, а стало быть, и благополучие человека. Его кости собирали, все до единой. Хоронили их втайне на могильном помосте, словно останки человека. Их не грызли и не ломали, охраняли как святыню от собак, не бросали на землю, в огонь. Ни одна капля крови медведя не должна быть затоптана, осквернена. Различные части его тела почитались священными и наделялись в воображении особыми сверхъестественными свойствами: одни, по мнению эвенков, предохраняют от болезней, другие дают облегчение во время родов и исцеляют от бесплодия, третьи приносят удачу на промысле, обеспечивают успех в хозяйстве, четвертые отгоняют злых духов. Медведю в широком понимании поклонялись как духу, но при этом убивали и ели. Медведей в эвенкийской тайге всегда было много и периодически мясо зверей спасало людей от голода. Образ медведя – одна из центральных фигур и в ряду шаманских духов. Изображения медведя, существующие в разнообразных вариантах, встречаются не только в числе святынь родового и семейного культа, но также и на шаманских плясках, песнях, закличках. Обряды, совершавшиеся над убитым медведем, выразительно подчеркивают отношение к нему как к зверю –духу. Что касается медведя – предка, то этот миф только подчеркивают, что он повсеместен. По - существу, это какой-то осколок общей мировой ведической религии. Которая подтверждает, что в своем развитии люди постоянно расходились по родам, племенам, государствам.
Ими двигали всеобщие вселенские противоречия, по законам которых и развивается материя. В том числе социальные отношения внутри общества. Лучше всего о культе медведя написал Аркадий Федорович Афанасьев ( 1910- 1968 годы). Современные ученые написали уже очень много книг по обычаям эвенков и других северных народов, в том числе культ медведя. Но все они брали за основу своих книг работу А.Ф. Афанасьева «Культ медведя».Нельхя сказать, сколько в этом культе правды, а сколько художественного вымысла. Но «Культ медведя у эвенков» сделан так продумано, что все хочется считать правдой. ОДЕ ИЛИ ЗАПРЕТЫ эвенков сложилась система правил поведения в жизни – иты или ити. Буквально это переводится как традиция, заповедь, обычай, порядок, строй жизни, закон. Его дал эвенкам и помог сохранить через тысячелетия творец мира, добрый дух Сэвэкэ. Среди заповедей: все, что дает Небо-Буга, не жалей для людей, соблюдай обычай нимат. Плохое твое слово, даже случайно сказанное, к тебе по твоему же следу вернется. Эти выражения учили людей с молодости быть добрыми, помогать свои соплеменникам. Кроме этих, универсальных правил поведения, у эвенков есть система запретов одё или одёкит. Это выражение переводится как охрана, запрет, табу, грех. Правда, грех в эвенкийском языке от христианства. Но оно прижилось и широко используется. Так вот, эти слова регламентируют конкретные сферы жизни. - Тайга – не школа, а всех учит, – говорят эвенки, прямо указывая на тот источник, откуда черпают этику отношений с природой люди. Многие правила являются результатом объективных наблюдений. Одним из основных одё у эвенков было: нельзя убивать на охоте больше того, что тебе необходимо. Это и сейчас сохранилось в обычаях у эвенков. Таежные законы сказались на формировании характера эвенков, который отличают открытость, честность, бескорыстность. Приобретенные когда – то традиции, обряды, эвенки сохраняют и передают своим детям. Уже к XIХ веку большинство эвенков были крещены и стали православными. Не будем лукавить: всегда только условно православными. Как только стойбище или поселок покидал священник, иконы Христа и крестики убирались в дальнюю шкатулку, на видное место в чуме вешали своих привычных божков, разные амулеты. Ставили идола, которому по праздникам приносили в жертву кусочки мяса или мазали кровью губы. Даже в разгар настойчивых христианских миссий в Эвенкию шаманство не исчезло полностью в тайге. Сегодня можно говорить, и не исчезнет. Наоборот, оно развивается. Сегодня в Эвенкии шаман – редкое явление. Да и пока слабые они, эвенкийские шаманы. Тут всех обогнала Тыва, которая уже давно, в 2002 – 2005 годах официально создала в республике институт шаманизма. Но о шаманизме нынче спокойно говорят в школах, детских садах Эвенкии. Со сцен звучат шаманские заклички. В ближайшее время шаманы обязательно будут. Раньше эвенки хоронили своих сородичей в тайге на деревьях в колодах или бересте. С принятием христианства постепенно перешли к погребениям на кладбище. У
В героических сказаниях отражалась память эвенков о местах обитания предков, их жизни, родословных. Трудно сказать, сколько правды в их песнях, рассказах. Письменности-то не было. Что-то терялось по времени, тут же что-то выдумывалось новыми сказителями. Подвиги предков подавались ярко, захватывающе. Время каждого поколения несет свою правду. И она обязательно должна вписаться в то, о чем уже поется и рассказывается. Эвенкийские сказители не только рассказывали, но и пели. Аудитория, которая умещалась в один чум, поддерживала их выкриками. В сказаниях отражались бывшие в прошлом реальные события, например, борьба и военные столкновения эвенкийских групп с древними соседними племенами. С бурятами, они вытесняли эвенков все дальше на Север, якутами, которые постоянно ассимилировали эвенков. И если бы не приход казаков в Сибирь, эвенков не было бы совсем на обеих Тунгусках. В героических сказаниях народа богатыри – не только мужчины, но и женщины, которые мстят за смерть своих мужей̆, погибших в боях с завоевателями. В свою очередь и при казаках сами эвенки нападали, на совсем крошечные племена на Енисее, уводили у них жен и детей, со временем они вырастали уже не кетами, не чулымцами, а эвенками. В тоже время, если культуры как-то касались, они взаимно проникали друг в друга. Тот же танец «Ехорье», то есть весенний танец, праздник прихода теплого солнца, имеет почти такое же название у бурят, якутов, у старожилов Камчатки и Чукотки. Эвенки имели структурную общность со сказаниями якутов и бурят, с их обычаями и обрядами. В мифах содержатся представления эвенков о создании земли, небесных светил, о верхних и нижних мирах, происхождении человека и животных. Об этом мы подробно говорили в главе «Культура». В творении земли и человека участвовали два брата, два Бога. Младший – Экшэри, Сэвэки или Сэвэкэ, хозяин Верхнего мира, добрый Дух, творец мира. Он сделал людей и животных из глины, и он же вдохнул в них жизнь. Старший̆ Харги – хозяин Нижнего мира, злой, ненавидящий людей, животных. Злой Дух, который приносит людям только несчастья. Младший брат имел своими помощниками гагару и гоголя. Гагара нырнула и в клюве принесла землю. Получился маленький островок. Сэвэкэ сделал землю большой и пригодной для жизни. Так и была создана наша планета. Конные эвенки Забайкалья считали помощником творца Сэвэкэ лягушку. Илимпийские эвенки объясняли происхождение рельефа земли и рек действиями мамонта Сэли и огромного змея Джябдара. Не объясняя, почему мамонт и Змей появились раньше того, как земля покрылась зеленой травой. Потом создала мышей, чтобы и они питались этой травой и сами служили пищей всем хищникам. Да и олень запросто съедает заблудившего в траве лемминга. Создав полезных животных, а они все, оказывается, полезные, младший брат сотворил из глины и камня изображение человека и оживил его. Оми, бэйэ, имнэен; ханян/анян – «тень» (восточные эвенки) – синонимы слова душа. Записаны также предания о происхождении человека от дерева, от медведя. Приданий о связи медведя с девушкой много, они звучат по-разному, но был один источник появления этих мифов. Эвенки считали медведя родственником. Связь девушки и медведя отражена во многих сказках. В том числе у народов, которые никак не могли контактировать из-за больших расстояний между племенами. Особое отношение у эвенков к волку, орлу и журавлям. Таймень у эвенков, которые живут на Енисее, обеих Тунгусках был у них одним из главных духов-помощников. Они считали, да и считают его сегодня священной рыбой.
У эвенков есть миф о небесном охотнике богатыре Манги. Млечный путь эвенки называют «Манги Кинглэн» (Лыжня Манги). Манги отобрал у небесных лосей украденное ими солнце, восстановив порядок смены дня и ночи. Другой вариант мифа объясняет, как на земле появились лоси: Манги добывает небесную лосиху, а лосенок, испугавшись, убежал через небесное отверстие Сангар на Землю и дает потомство. КУЛЬТ РЕБЕНКА ождение ребенка называлось у эвенков словом «балдыдяк». На русский переводится как место, где ты живешь. Такая у эвенков образность языка. Традиционно эвенкийки рожали в отдельной палатке или в специальном родильном шалаше, который сами же и устанавливали. Мужу это запрещалось. Но из-за предродовой слабости женщин палатку или небольшой костер муж все-таки устанавливал. Он же разжигал в палатке печку, чтобы роженицы было тепло, приносил ей в чум чай, еду . Лишь в трудном случае в родильном шалаше – телевун –роженицы помогали пожилые женщины или шаман. Но любой критический случай кончался, как это ни печально, смертью роженицы. Чем могли помочь безграмотные старухи или такой же безграмотный в медицине шаман. Пуповину отрезали ножницами, а послед вывешивали на дерево или закапывали в землю, в восточной стороне холма. Чтобы место хорошо освещалось солнцем. Через неделю после родов мать вместе с ребенком могла перейти в семейную палатку. Мать вместе с бабушками в чуме еще до родов шили ребенку пеленки из шкур оленят. Они были мягкие, приятные на ощупь. Совсем не раздражали тельце новорожденного. Терли древесную труху для присыпки в зыбку. Мягкие пеленки из шкур не постираешь. А если и удастся «сплоснуть» летом где-то у реки , шкура снова так задубеет, не отмять. Спасала перетертая в пыль труха. Она хорошо впитывала влагу, использованную труха сразу выбрасывали, дефицита ее не было. В любом лесу можно найти тонны трухи.. Если женщина рожала девочку, то возвращалась в чум молча. Такой был обычай. А если мальчика, то сразу при подходу к чуму или палатке роженица громка кричала: мальчик пришел. По эвенкийски это звучало как: омолги эмэрэн. По обряду встречи роженицы этот крик был сигналом для семьи готовиться к празднику. Хотя всем все, конечно, было известно заранее. Заранее и готовились к празднику всем стойбищем. Ребенку уже была подготовлена зыбка, пеленки, труха. Теперь ничего этого не нужно. Ребенку сразу одевают подгузники, которые впитывают влагу еще лучше, чем труха. Они разовые. Раз или два в стуки подгузники меняют. Все будущие роженицы еще задолго до родов осмотрены врачом, установлены сроки родов и недели за две до родов, маму вывозят в районный родильный дом. В роддоме учат маму ухаживать за дитем, готовить ему кормовые смеси. Соски, подгузники. Одноразовые пеленки всегда можно купить в аптеках в самых отдаленных селах. При подходе матери к чуму, в любую погоду, отец разворачивал перед чумом пеленки и взяв ребенка за ноги поднимал вверх. Если ребенок молчал, считалось, что он станет хорошим охотником и бесстрашным защитником своей семьи и рода. Обычай родов все – таки был суров. Как могла женщина одна рожать в палатке или чуме, тем более в шалаше. Кто-то же должен был ей поддерживать тепло в маленьком чуме? Р
Кормить ее, после родов, помочь обмыться. В русских деревнях это делали повитухи в банях. А в маленьком чуме как? Обтираться измученной родами женщине снегом? Это когда на улице минус сорок? Верный путь в получении досрочной путевки на тот свет. Шаман, если он был на стойбище, остывшим угольком из костра в чуме делал ребенку метку на лбу. Считалось, только после этого хозяин домашнего очага, Бабушка огонь, принимала в коллектив нового человека. Метить ребенка по обряду нужно было обязательно. Если не случалось в чуме шамана, это делал старший в семье или отец. Но ни к коем случае не мать. Женщине запрещалось это делать. Обряд рождения ребенка был сложным. Чтобы защитить новорожденного от несчастий, над его колыбелью подвешивали коготь медведя. С этой же целью уголек из очага клали в колыбель к младенцу. Пусть и остывший огонь помогал ребенку спастись от нечистой силы. Дни рождения ребенка или взрослых в традиционных обычаях эвенки не праздновали. Правда, имя ребенку давали при сборе в чуме всех родственников стойбища. В наше время имя дают отец и мать, и оно обычно христианское, но может быть русским. Например, сегодня в эвенкийских поселках живут Ярославы и Святославы. Станиславы. Илья Станиславович Ёлдогир – герой Эвенкии, погибший недавно на СФО. Но больше христианских имен: Лизы, Евдокии, Марии, Марины. Могли именовать ребенка и по названию любого предмета, который мог попасться на глаза самым уважаемым родственникам: Бельчонок, Соболек, Топор, Мангэ – твердый. Это уже чисто эвенкийский обычай. Мальчику сразу дарили ружье, трубку, лыжи. Особенно ценным подарком считался нож. С приговором: нож пусть найдет мясо. На охоте пусть нож всегда в крови будет. Рождение близнецов у некоторых родов эвенков считалось как наказание от Сэвэкэ. Или даже происками Харги, Хэрги. Если близнецами были разнополые дети, девочка могла считаться не родным ребенком, а нагулянным от какого-то другого мужчины. Чаще всего девочке приходилось жить у соседей по стойбищу, а не у родной матери. Эти дикие обычаи исповедовались далеко не у всех эвенков. Совсем по – другому думали о близнецах эвенки Красноярского края, Якутии, Там рождение близнецов – хороший признак для всего стойбища. Этого же относится к эвенкам Сахалина, Нижнего Амура. По обычаям Веры некоторых эвенков, человек обладает двумя душами. Хорошей – оми. И плохой – уоха, уоха омити. Уоха – человек без души, потому – уоха дялычи – может переводиться как бездушный человек. У христиан по этому поводу есть в обычаях свои зарубки. Сам человек не может потерять душу. Но ее может забрать Нечистый, Сатана. Или человек сознательно продает свою душу. Оба христианских термина сегодня в ходу в языке всех эвенков. Сегодня Уоха считается отрицательной энергией, которая идет от Харги. Эти две души владеют сознанием человека попеременно, в зависимости от жизненных обстоятельств. Когда человек умирает, его душа, оми, летит в место обитания доброго Бога Сэвэкэ – Сэвэкэ бугалан, это по христианским обычаям – рай. В древних религиях русичей рай звучит как ирий. Плохая душа сразу попадает в Нижний мир, к Харги или Хэрги, где проходит своеобразный обряд очищения. Но и эти понимания пришли в обычай эвенков от христианства. ОБЫЧАИ И ОБРЯДЫ В ПОХОРОНАХ
риметами возможной смерти человека считались «нечистые сны»— конгорин толкитим. Если человек видел себя во сне в мире чудовищ или черных людей, это было верным признаком того, что он скоро умрет. Букэл – с ударением на «э», буча – переводится как умер, мертвец. Предвестником близкой смерти считалась и ворона, которая, каркая, садилась на палатку. Поскольку ворон в эвенкийской тайге много, их не стреляют, считая священной птицей, то возле стойбища их всегда уйма. А где еще ворону зимой хоть чем-то поживиться , как не на стойбище. Философски осмысливалась такая миссия вороны обычаями, по которым Сэвэкэ сделал ее птицей- могильщиком. Она контролировала уход умершего только строго по правилам обычаев. Некоторые эвенки считали «плохим» животным кота черной масти. Сегодня в эвенкийских поселках очень много кошек. Навезли их, самых породистых, со всего света. Существует притча, что однажды какой-то старик во время войны заставил домочадцев оставить подаренного русскими черного кота при очередной перекочевке. На новом месте старик неожиданно заболел и умер. Сородичи же расценили его внезапную смерть как месть обиженного и вероятно замершего на стойбище кота. Или его легко мог выследить мощный соболь и тут же съесть. Ритуал омовения покойника, эвенки заимствовали у русских, как и обычай установки деревянного креста в качестве надгробия. Хотя многие северяне, имеется ввиду малочисленные народы, сохранили до сих пор свои обычаи в оформление могил. До прихода казаков в Сибирь и Дальний Восток, эвенки не хоронили умерших в земле, считая землю живым существом. Обычай проявлялся в том, что они представляли Землю в образе огромного человека или какого-то животного.. Географические участки объяснялись частями тела этого живого существа. Реки – с кровеносными сосудами, пустыня – сравнивались с голым животом, ущелья – с губами, рог – с пещерой, зубы – с острыми камнями. Горы представлялись носом, а глаза – озерами. В тайге, деревьях и кустах (волосах) водятся звери (вши). Половой орган женщины – это пещера, в которой появляются дети, после внедрения в нее каменною столба. Основа столба этого, символа земли и жизни – мужской половой орган. Он заходит в пещеру, как рыба заходит в свою норку, чтобы отметать икру. «Женская» пещера – это особое место, где зарождается жизнь. Но ребенка не будет, если в эту пещеру не проникнет каменный столб. Он самый главный орган у человека. Женщина тут вторична. Она только носит, выхаживает, ужк положенную в нее жизнь. Этот обычай, осколок какой-то очень древней религии человечества. Ей как минимум сотни тысяч лет. Древние на площадях самых больших городов ставили монументы половому члену. Ему поклонялись как Огню, Воде, Солнцу. Но потом кто-то навязал людям что-то бесовское и эти монументы снесли. По всей Европе сразу. Но женщину при этом все равно не уровняли с мужчиной. Могилы раньше эвенки не копали из-за осторожности нанести какую-то боль, рану самому живому существу вокруг людей – Земле. Поэтому в случае несчастья традиционно заворачивали труп в шкуры, туго перетягивали, затем стягивали сухожилиями. Иногда сверсток с покойником вешали на дерево или оставляли на помосте, стоявшем на четырех столбах. Случалось, такой помост устанавливали на трех столбах. П
Остатком этого ритуала является термин мета в языке эвенков, т.е. выделанная шкура, которой обозначалось как гроб. Но ритуал поменялся, и сейчас эвенков хоронят в могилы, особенно в поселках. Но северные кладбища все равно от тех же славянских. В поселке Жданиха на Таймыре на некоторых кладбищах стоят нарты с перебитыми полозьями, шесты, на верху которых символические деревянные птицы гагары. На севере у всех народов гагара священная птица. Умерших детей помешали в колыбелях, зыбках, на ветви деревьев, а «сверток» с телом взрослого привязывали к вершине согнутого молодого дерева. Затем вершину освобождали, ствол распрямлялся, тело умершего человека оказывалось высоко над землей и было недоступно крупным хищникам, а мелкие: соболя, колонки, священные вороны, летом везде существующие муравьи пробивали шкуры погребения и расклевывали, поедали тело усопшего. Лет через пять внутри кожаного мешка остаются только череп и кости. У подножия дерева оставляли ружье покойного или лук. Сейчас этого не делают, слишком дорогие ружья и они переходят к детям покойного. Ружье оставляли с одним патроном, петли, нож, лук, стрелы, посуду. Одним словом все, что было необходимо покойному в другой жизни. Все вещи ломали и обязательно забивали у помоста или похоронного дерева любимого оленя покойника, путем сдавливания сердца оленя или разрыва его аорты. Мясо поедали на погребальной трапезе. Для сдачи мяса в колхоз или совхоз оленя убивали ударом ножа в затылок без выполнения ритуалов. Для собственного потребления забой оленя совершался так же, как и при погребении человека. Только мясо его шло в пищу, а шкуры на выделку. Потом из них шили одежду, делали кумаланы и еще много чего другого. В верхнем мире Сэвэки устраивал суд, внимательно изучал душу умершего человека, определял ее характер – жадная она или нет, добрая или злая, спокойная или агрессивная. Если выяснялось, что душа жадная, не соблюдала обряд нимата, то Сэвэки поселял ее в местность с бесплодной землей. Добрая душа поселялась в стойбище с оленями. Сэвэки сам решал, сколько души будут жить в его мире до отправки на землю. Злой душе предстояло пройти ряд испытаний и проверок Сэвэки. На современных кладбищах некоторые эвенки хоронят своих покойных в одном ряду. В качестве надгробий устанавливают православные деревянные кресты или обычные тумбы, стелы из металла или мраморной крошки с фотографиями. Специально испорченной посуды и других вещей на могилах эвенков в наше время, не отмечается. КУЛЬТ ВЕЧНЫХ ОБРЯДОВ о приходу на новое стойбище и перед перекочевкой эвенков существовал и существует обряд угощения Хозяина огня Тохо и хозяев гор и тайги, которых гоже именовали сэвэкэ. По приданию эти духи постоянно связаны с человеком. Для них на дерево вешали цветные тряпочки, торгакан, колокольчики, деревянные ошейники оленей. Хозяина огня эвенки представляли в образе вечно «молодого старика» без бороды. Стариком он должен быть для мудрости, которой оделяет людей, а молодым – для вечно П
веселого, бойкого, радостного огня. Огонь этот практически спасает северные народы от морозов. В огонь всегда бросали кусочек лепешки, брызгали водку, чай, особенно если чай дорогой и вкусный. Бульон из оленьего мяса. медвежий и олений жир, просили удачи для стада и хорошей охоты. Оленье молоко и рыбу Хозяину огня давать было запрещено. Считается, что он не любит эти продукты и сильно сердится если его ими угощают. У некоторых эвенкийских племен нанайское название Хозяина огня – Подя. Основная же масса современных эвенков называет его термином Тохе или Тохо, Тохэ. Подобным же образом эвенки угощали Хозяев реки, воды, дира омин. И Хозяина гор, Горного духа, урэ омин. В огонь и реку нельзя было испражняться, плевать, бросать мусор, старые шкуры и коврики. При угощении Хозяев, Духов, рек, гор, тайги, озер старики крестились по православному обычаю, просили удачи и счастья в жизни. Многие современные эвенки считают себя крещеными, но момента крещения не помнят. К тому же креститься сами и крестить своих детей эвенки стали всего лишь тридцать лет назад. До этого в самой Эвенкии не было не только священников, но и часовен, церквей. В настоящее время творческая интеллигенция Эвенкийского муниципального района устраивает христианские праздники, на которые приезжают священники из Туры, крестят детей. Проводят другие православные требы. Сегодня в той же Туре крестят намного больше новорожденных детей, чем раньше. ОБЫЧАИ ОЛЕНЕВОДСТВА венки говорят на эвенкийском языке, который относится к северной группе тунгусо-манчжурских языков. Имеет северные, южные и восточные наречия, с большим количеством говоров. В основе литературного языка – непский говор южного наречия. Лексика эвенкийского языка отражает следы тесных контактов с якутским и бурятским языками. Письменность эвенков была оформлена в 1931 году на основе латинской графики, с 1937 года письменность ведётся на основе русского алфавита. Это облегчает для молодых эвенков изучение своего языка. Археологические находки, наскальные рисунки и другие материалы, дают основание утверждать этнографам, что северный олень одним из первых животных был одомашнен человеком. И это произошло около 5-10 тысяч лёт назад. Местом одомашнивания северного оленя большинство ученых называют Алтая-Саянское нагорье. Хотя отдельные учёные предполагают наличие и другого центра – тунгусского, который находился в горных районах Забайкалья и Приамурья. Все этнографы считают эвенков древнейшими таёжными оленеводами. Возникнув из древних тунгусоязычных групп Забайкалья, Приамурья, оленеводство открыло перед эвенками широкие возможности освоения сибирской тайги. Распространяясь по северной Сибири и ассимилируя дотунгусское население этих территорий, тунгусоязычные племена восприняли очень многие черты хозяйства и культуры аборигенов – охотников и рыболовов тайги – и сами растворились в массе аборигенного населения. Дотунгусоязычное население северной Сибири передало своим Э
позднейшим, уже тунгусоязычным потомкам, особенности своего антропологического типа. Так сложился антропологический состав современных тунгусских народов северной Сибири». Многовековая хозяйственная деятельность эвенков связана с оленеводством и охотничьим промыслом, в меньшей степени с рыболовством, собирательством даров природы. Хотя эвенки, живущие на берегу озера Эссей в свое время занимались только рыболовством. Рыбу вывозили в Туру самолетами Ан – 2, а потом большегрузными самолетами в Красноярск. Во всяком случае, в советские времена в городе всегда была свежая северная рыба. Для эвенков характерен своеобразный тип ведения оленеводства, который назван эвенкийским. Для этого типа характерны следующие основные черты. Олени выпасаются стадом. При этом зимой и весной пастухи контролируют животных лишь в светлое время суток. Зимой оленеводы посещают стада не каждый день. В период отёла пастухи находятся в стаде не более 7-8 часов. В период массового лёта насекомых пастухи постоянно, круглосуточно поддерживают дымокуры, которые огораживают. Олени большую часть времени находятся около дымокуров. Они лишь ненадолго убегают к водопою или покормиться. При ослаблении лёта насекомых, пастухи направляют оленей на пастбища. Во второй половине лета возрастает продолжительность тёмных ночей, напротив, лёт кровососущих двукрылых насекомых и оводов ослабевает. В этот же период появляются грибы, в поисках которых олени широко разбредаются и удержать их единым стадом не представляется возможным, и пастухи предоставляют оленям полную свободу, то есть начинается их вольный выпас. Прежде чем животным стада предоставить полную свободу, пастухи оставляют себе 15- 20 учагов-оленей, предназначенных для верховой езды. Их выпас организуют на огороженной территории. Отпущенные на свободу животные отправляются в сторону позднелетних и раннеосенних пастбищ. Пока животные пасутся вольно, пастухи заняты огораживанием осенних пастбищ: ремонтируют изгородь, построенную в прошлом году, строят новые. Когда огорожена требуемая площадь, в «огород» пастухи начинают собирать и загонять оленей. Животных удаётся быстро собрать и загнать в «огород», если сбор оленей был начат до начала гона. Если эта работа будет выполняться позже, стадо разобьётся на гаремы и сбор оленей затянется до ноября. На огороженных пастбищах олени содержатся до установления устойчивого снежного покрова. По окончании осеннего сезона оленей направляют на зимние пастбища. При выпасе и охране оленей эвенки не используют оленегонных лаек. Оленей используют в течение года под вьюк и седло. В зимнее время дополнительно используют нарты (легковые, грузовые). Запрягают в нарты два оленя. Можно и больше, но дороги в тайге очень узкие. Посадка в седло, на нарту осуществляется с правой стороны, садятся в седло с помощью посоха – норы. Эвенки замечательные следопыты и охотники. За пушными зверями они охотятся с помощью оленя и собаки. Например, как эвенки добывают соболя? На олене охотник объезжает распадок. Обнаружив свежий след соболя, он пускает собаку по следу. Собака, разыскав зверя, начинает лаять. Охотник осторожно подъезжает на
олене к месту нахождения соболя и, обнаружив зверька, «добывает» его из мелкокалиберной винтовки. Копытных – лося, северного оленя, кабаргу – эвенки чаще добывают скрадом. В зависимости от условий и времени года к охоте за лосем, кабаргой привлекаются собаки. Против медведя эвенки используют лаек – медвежатниц. Лайки не должны быть очень большими. В этом случае они быстрее попадают под лапу медведя, а это верная смерть. Лайки меньше размеров умеют подскочить, укусить медведя «за штаны» и также моментально отпрыгнуть. Собаки на охоте удерживают зверя, а охотник подкрадывается и делает убойный выстрел. Добычу рыбы эвенки активно ведут как по открытой воде, так и подо льдом. По открытой воде активно ловят хариуса, налима и другую рыбу. Используют разные приёмы. Так, хариуса эвенки чаще ловят на обманку, налима «лучат» и добывают острогой. В XX веке эвенки стали использовать общепринятую снасть: верпу, сети, крючки, блёсны. В зимнее время у эвенков в основном сохраняется традиционная меховая одежда: распашная парка, полы которой затягиваются, шапка, камусные рукавицы – кокольды, меховые чулки, хэмчурэ и бокари. В осеннее время мужчины предпочитают носить брюки и куртки, пошитые из шинельного сукна. Женщины в это время большей частью носят закрытые с отложным воротником кафтаны, сшитые из сукна, В весенне-летнее время используется одежда, общепринятая в тайге. В меню эвенков преобладает мясо – олень, сохатый (лось), медведь, глухарь, рябчик; меньше – рыба. Мясо чаще готовят в натуральном виде – шашлык по- эвенкийски, чукин. Готовят разнообразные супы. Мясо они варят, жарят, коптят, сушат. Каждая оленеводческая семья имеет дойных важенок. Молоко чаще употребляется с чаем. Едят его с ягодами. Постоянно пекут хлеб в виде больших круглых лепешек – колобо. В тайге нет проблемы с дровами. Поэтому эвенки почти не употребляют мясо, рыбу в сыром виде. Основной район проживания эвенков – Эвенкийский автономный округ, сейчас это Эвенкийский муниципальный район. Здесь сохраняется культура нашего народа, его традиционный род занятий: оленеводство, охотничий промысел, промысел рыбы, собирательство. В конце зимы-начале весны, до таяния снега и льда на реках, современные эвенки проводят адаптированный ими еще в советское время праздник День оленевода. У восточных эвенков праздник зовут Уктэвун. Праздник проводится в конце марта в поселке, куда съезжаются из тайги большинство охотников-оленеводов. Праздник включает в себя официальные мероприятия с участием местных властей и представителями добывающих компаний, работающих на территориях муниципальных образований. На замерзшей реке проводят гонки на оленях (верхом и, или, в упряжках), различные спортивные состязания с национальным колоритом – прыжки на двух ногах через нарты, выстроенные в ряд, метание маута на меткость, борьба на снегу, бросание на дальность охотничьего топорика. В культурную программу праздника входит также выставка изделий, выполненных эвенкийскими
мастерицами. По итогам учета показателей работы оленеводов определяются лучшие бригады и оленеводы. Победителей награждают ценными призами. Люди угощаются, поют песни и танцуют круговой танец хэддя, объединяющий всех, веселятся. Люди встречаются после долгой зимы, обмениваются новостями, закупают продукты и снова возвращаются в тайгу, наполненные новыми впечатлениями. А поселковые и городские жители встретились с родственниками и знакомыми, оленями, обменялись новостями и планами. ЭВЕНКИЙСКИЙ КАЛЕНДАРЬ алантливый поэт и прозаик эвенк Алитет Николаевич Немтушкин в свое время писал об эвенкийских календарях. - Он похожи на календари других языческих народов но в то же время носят в себе и отличительные черты, характерные только для эвенкийского народа. Его нельзя, допустим, сравнивать с якутским или кетским, нашими ближайшими соседями, потому, что уклад жизни и даже трудовые обычаи были во многом иными. Этим эвенкийский календарь и интересен, что его нельзя спутать с другими. Это очень увлекательный документ, знание которого поможет не только знать старинную жизнь кочевника, но и природу, мир животных севера. Что же собой представляет эвенкийский календарь? Так же, как в общепринятом календаре, в нём в году 12 месяцев, четыре времени года и дни, причем один месяц мог быть растянут или сжат в сроках в зависимости от погоды. Недель не было. Не было и порядковых номеров года. Год и все. У каждого рода, каждой семьи и у каждого человека мог быть свой счёт. Определённого наступления первого года не существовало. Счёт годам человека велся по явлению природы, по какому-нибудь памятному событию, случаю. В первой половине 18 века были записаны названия месяцев у эвенков. Тиглан – месяц вскрытия рек. Иллага – месяц появления зелени. Илкун – месяц, когда завязываются ягоды. Иркин – месяц чистки новых рогов у оленей. Угуе – месяц появления заберегов на реке. Угдарпу – месяц запястья, он же месяц пушной охоты. Омтки – наступление большого мороза. Отки – наступление большого мороза. Мир – плечо. Гиравун –месяц пешей хотьбы на охоте. Октенкира – месяц падения снега с веток. Туран – месяц прилета ворона. Шонкан – время отела оленей. Самый важный месяц для оленеводов. В указанном календаре два необычных месяц – запястье и плечо. Ранее у эвенков был календарь, в основе которого лежало тело человека. Такой календарь описал известный тунгусовед В. Туголуков. Он его записал со слов старика – эвенка Д.П. Амосова в поселке Джигда Аяно – Майского района Хабаровского края. Сонная голова или вершина года. Эвримира – левое плечо. Год начинает как бы спускаться вниз. Ичан – левый локоть. Билян – запястье левой руки. Унму – суставы, образующие начало пальцев. Чаратки – средние суставы пальцев. Очикта – последние. Нижние суставы левой руки. Затем начинается восхождение в обратно порядке. Очикта, чаратка, унму, билян, ичан, туктиримира – правое плечо. Т
Анимизм является важнейшей ключевой составляющей традиционного мировоззрения эвенков, и сохраняется и сегодня, в первую очередь среди охотников- оленеводов. В мировосприятии эвенков вся природа живая; то, что для нас является «неживой природой», для эвенков это обладает силой мусун – силой энергии и движения. Это священная сила. Земля и все ее обитатели – растения, животные, люди, духи – тесно взаимосвязаны между собой, подчиняясь единым законам общежития. Оленя, лося посылает охотнику дух-хозяин верхнего мира и дух-хозяин тайги. Охотник хранил некоторые части добытых животных в качестве амулетов, которые дают охотничью удачу. В оленьем стаде у эвенков обязательно пасся священный, обычно белый масти олень. У восточных эвенков шаманы делали ритуальные коврики наму, которые использовали в шаманских и охотничьих обрядах для благополучия, обеспечения удачи в охоте и оленеводстве. Эвенкийский ритуальный коврик, кумалан, широко трактуется в быте, обрядах, культуре эвенков. Кумалан – просто выделанная кожа оленя или лося на которой можно сидеть в чуме. На улице возле костра. На него садятся во время еды, когда ворох мяса выкладывается хозяйкой чума на столик, с ножками гагары. Такой стол очень низкий, но в чуме он очень удобен. Кумаланом зовется хорошо выделанная кожа лося, расписанная бисером. Это может быть картина «Эвенкийская тайга», могут эвенкийские женщины сделать картиной на лосиной коже самого лося, в интерьере эвенкийского дома. ОБЫЧАИ ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ В ТАЙГЕ эвенков сложилась своя система правил поведения в жизни. Буквально: «традиция», «заповедь», «обычай», «порядок», «строй жизни», «закон», которые им оставил творец мира Сэвэкэ. Среди них: «все, что дает небо-буга, возможно Небо – Бога, не жалей для людей, соблюдай обычай нимат, «плохое сказанное тобой слово к тебе по твоему же следу вернется» и другие. Кроме этих «универсальных» правил поведения у эвенков есть система запретов: нельзя убивать больше, чем съешь. Таежные законы сказались на формировании характера эвенков, который отличает открытость, честность, бескорыстность. Экологические традиции эвенки хотят сохранить, детей учат этим традициям в семье, школе, летних экологических лагерях. И в кочевом детском садике в Суринде Аян. ОБРЯДЫ И ПРАЗДНИКИ начале лета восточные эвенки – охотники-оленеводы встречают перелетных птиц, наполняя посуду водой, чтобы обеспечить себе счастливый̆ год. При отлете птиц бросают им вслед соль с благопожеланиями доброго пути и возращения. Охотники-эвенки устраивали обряды в тайге, перед началом охоты и после ее завершения. Обряд добывания охотничьей удачи Синкгэлэвун сильно варьировал в разных группах. Эвенки-орочоны проводили его осенью перед началом сезона охоты. В случае неудач на охоте охотники-эвенки в Забайкалье, Приамурье, южной Якутии делали из веток У В
ивы изображение лося или оленя, маленький лук и стрелы и шли в лес, где стреляли в «лося», «убивали» его и имитировали действия, которые охотник обычно совершает при добыче крупного зверя. На Сыме охотник-эвенк подвешивал белую ткань на березу и стрелял из лука в ее вершину, прося зверя. Эти обряды проводили как сами охотники, так и шаманы. Шаман «очищал» охотника и ходил к духу-хозяину тайги за зверем. Охотники благодарят за добычу и просят подать зверя, бросая в огонь кусочки мяса добытого животного, вывешивая на ветках шкурки белки-альбиноса или белую ткань. Места, где в тайге есть древние рисунки на скалах (петроглифы), до сих пор являются местом молений – обращений к духам для подачи охотничьей удачи. Там оставляют патроны, молодые деревца лиственницы. Эвенки устраивали в прошлом особый обряд-праздник встречи Нового года, возрождения природы, – икэнипкэ, икэчик, бакалдын (сымские эвенки, эвенки Якутии и Амурской области, Хабаровского края. больдёр (эвенки Бурятии), мучун, эвенки Эвенкийского муниципального района. Традиционно он проводился в начале июня, был приурочен к первому кукованию кукушки, знаменовавшего наступление нового эвенкийского года. В это время природа меняется, приукрашивается, деревья одевают новую одежду, как считали эвенки, и – тоже украшали себя, надевали праздничную одежду. Длился праздник Нового года Бакалдын до восьми дней. Собирались вместе кочевавшие по своим путям долгой зимой все родственники и соседи. Танцевали круговой танец хэддя, – «так танцевали, что даже земля ровной становилась, выравнивали ее, танцуя», пели, играли, веселились, устраивали совместные трапезы, обменивались новостями, молодые подыскивали себе пару. В прошлом на празднике происходило камлание шамана, который испрашивал благоволение верховного духа- хозяина Энекан Буга. Праздник был возрожден в 1994 г. городскими эвенками из Якутии – эвенкийским лингвистом А.Н. Мыреевой, писателем, этнографом и фольклористом Г.И. Варламовой-Кэптукэ. В основу праздника были положены сведения из статьи этнографа Г.М. Василевич о празднике икэнипкэ у сымских эвенков, а также записи Варламовой у стариков- эвенков. Первое время таежники боялись возрождения обрядов, потому что некоторые из них уже очень давно не совершали. Праздник включил обрядовую составляющую: проход через развилку чичипкан с целью очищения, окуривание дымом, кормление медвежьим жиром деревянного столба, символизировавшего три вертикальных мира вселенной, угощение речки и огня, повязывание на ветки деревьев ленточек- подношений для духов улганида. Праздник снова стал общеэвенкийским, приобрел новые черты. По свидетельству эвенков Й енгры, записанным антропологом А. Лавриллье, «с тех пор, как начали праздновать икэнипкэ, число самоубийств намного уменьшилось». Праздник проводится чаще в селе или в городе. Сегодня праздник проводится без шамана. Он сопровождается выступлениями творческих коллективов, разнообразными конкурсами и соревнованиями. Теперь они включают и конференции, круглые столы, семинары, посвященные проблемам социально-экономического и культурного развития эвенков и регионов их проживания, книжные выставки. В Якутии сроки его проведения имеют тенденцию смещения ко времени летнего солнцестояния.
Бакалдын меняется. В конце зимы – начале весны, до таяния снега и льда на реках, современные эвенки проводят адаптированный ими еще в советское время праздник День оленевода. Этот праздник проводится обычно в конце марта в поселке, куда съезжаются из тайги большинство охотников-оленеводов. Праздник включает в себя официальные мероприятия с участием местных властей и представителями добывающих компаний, работающих на территориях муниципальных образований. На замерзшей реке проводят гонки на оленях верхом и, или, в упряжках. Различные спортивные состязания с национальным колоритом – прыжки через нарты, выстроенные в ряд, метание маута на меткость, борьба на снегу, бросание на дальность охотничьего топорика. В культурную программу праздника входит также выставка изделий, выполненных эвенкийскими мастерицами. По итогам учета показателей работы оленеводов определяются лучшие бригады и оленеводы. Победителей награждают ценными призами. Люди угощаются, поют песни и танцуют круговой танец хэддя, обязательно «Ёхорье» объединяющий всех праздник. Без «Ёхорье» не обходится ни один эвенкийский Новый год. К этому танцу готовится каждый эвенк. А художественная самодеятельность особенно. Уже к XIX вeку большинство эвенков были крещены и стали православными, однако шаманство не исчезло полностью. И, как мы уже подчеркивали, уже никогда не исчезнет.Церкви посещали во время выхода в деревни, с уважением относились к священникам, вспомним ссыльного епископа Луку (Войно-Ясенецкого. Некоторые церковные праздники вошли в хозяйственный календарь и ассоциировались: Покров 14 октября по новому стилю. Начало охоты, Никола зимний – 19 декабря по новому стилю. С выходом из тайги в село для обмена пушнины; Петров день – 12 июля по новому Стилю. С летним выходом в село. В последние 20 лет происходит возрождение православия и православных религиозных праздников. Наряду с православными, в 1990- 2000-е годы на север пришли протестантские миссионеры. Эвенки отмечают созданные в советское время профессиональные праздники: весенние – День оленевода и охотника, летний – День рыбака; общесоветские – 8 марта и 23 февраля; общенациональные – день Победы 9 мая и другие. Ярким событием в жизни народов Севера России стала международная выставка- ярмарка «Сокровища Севера», которая ежегодно проводится в конце апреля-начале мая в Москве. В рамках выставки проходят различные фестивали с этническим колоритом, и само мероприятие представляет собой настоящий праздник встречи. В выставке-ярмарке принимают участие мастера народных промыслов, самодеятельные артисты, художники, представители общин народов Севера, в том числе эвенков. НОВЫЙ ГОД ПО-ЭВЕНКИЙ СКИ венкийский новый год, Бакалдын, проводится в начале июня. В это время природа проснулась после долгих морозов и бурно расцветает. Кругом зеленая трава, зеленые деревья, звенят реки, сверкают на солнце озера. Главное – кукует кукушка. Важнейшим элементом празднования является Обряд очищения – церемония очищения огнем и дымом, особенно дымом березового дерева, дымом артыша. Все Э
члены семьи, гости стойбища, проходят сквозь специальный священный огонь, очищаясь от болезней и неудач прошлого года. Лет двадцать назад Валерий Григорьевич Салаткин проводил такой праздник в Красноярске на небольшом стадионе. Очищались дымом прямо возле футбольных ворот. Женщины готовят к празднику традиционные блюда из свежей рыбы, свежей сохатины, соленых и сушеных грибов. Шаман, если он присутствует на празднике, проводит специальные церемонии благословления и защиты всех членов общины, призывает удачу и благополучие в Новом эвенкийском году. Музыкальное сопровождение: Во время праздника звучат народные инструменты, включая бубен и варган, исполняются традиционные песни и танцы. Бакалдын чаще переводят как встречу солнца. Возможно тут какие-то передержки. Солнце встечает в марте. Июнь – месяц самого длинного дня. Как рассказывал Валерий Салаткин, встречают праздник 8 – 10 июня, все зависит от погоды. А двадцать второго июня – день зимнего солнцестояния. Почти время провожать солнце. Сначала на воробьиный скок, но солнце будет появляться утром все позднее и позднее. Бакалдын Встреча, но встреча людей, семей, родовых племён после долгой и суровой северной зимы. Праздник «Бакалдын» сбывшуюся мечту северян, когда солнце почти круглые сутки на горизонте, символизирует возрождение природы после долгой зимы, по другому его называют «Праздником весны и зелени». Проводиться праздник должен в самом начале лета, когда распускаются почки лиственницы, когда всю ночь напролет кукует кукушка, а впереди лето. Пусть оно совсем короткое, но так необходимое людям и животным и птицам, которые ни куда не улетают из северной тайги: глухарь, рябчик, полярная сова. Бакалдын начинается с совершения обрядов: очищения, поклонения речке.Если речки нет рядом со стойбищем, поклоняются озеро, все равно воде. Значит на самом деле поклонение Воде. Кормления ритуального огня.огня. Основная цель современного праздника – активное общение эвенков между собой, налаживание контактов между представителями разных районов, активизация и возрождение эвенкийского языка, приобщение детей к традиционной культуре. Бакалдын начинался с утвержденного веками сценария. Первое – приветствия Священного белого оленя. Оленя специально обвязывали к этому моменту разноцветными ленточками и на лоб вешали кумаланы «Солнышко». Такие кумаланы иногда вешают и на рога. Проводили обряд очищения тела и души присутствующих эвенков – Чичивкавун. Завязывания небесных ленточек Сулганни. Причащения родовым огнем Эллувка, кормления огня Имты. Собирались на определённом, заранее выбранном месте. Праздничные встречи, проводимые каждый год, позволяли обмениваться информацией и общаться семьям, так как зимой общины кочевали в поисках мясного и пушного зверя и очень редко встречались. Именно во время таких праздников юные представители данного народа учились у старших опыту и мудрости жизни. Эта всеобщая радость пробуждения северной природы вдохновляла всех эвенков: и стариков, и молодых. На месте проведения праздника устанавливались традиционные жилища – «чумы». На
деревья, обычно лиственницах, вешали жерди с изображением налима, рядом человекообразную фигуру без руки – охотничий амулет «пэллэи». Обряд очищения совершался при долгой неудаче в охоте. У входа устанавливается чичипкан, в середине – ритуальный костёр, в который время от времени подбрасывали багульник, можжевельник для окуривания. Начинался обряд очищения. Все участники праздника проходили через чичипкан, через живой коридор обрядовой группы, который взмахивал можжевельником или багульником, пропускал их, приговаривая пожелания исцеления, здоровья, счастья, удачи во всем. Обряд очищения в обычных условиях жизни совершался в упрощённом виде. Во многих случаях его проводили сами больные, без участия шамана. Для этой цели разжигали костёр, изготавливали из травы чучело, напоминающее человека, и ставили чичипкан расколотый ствол молодой лиственницы с целой верхушкой. Путём уговоров и задабриваний заставляли духов дурного глаза переселиться в травяное чучело. При прохождении через чичипкан чучело зажимали и затем сжигали. Участники праздника должны были подходить к родовому огню, шаман или организатор «Бакалдына» кормил огонь с благопожеланиями для всех присутствующих, их близких и родных, затем начинал кормить духов Неба, Леса, Земли и Воды. Всех присутствующих приглашал дать крошки хлеба, пищи, подорожник духу «иччи» с просьбой исполнения заветных желаний. Старейшины родов проводил обряд причащения прибывших гостей к родовому огню. Обмазывали участников золой или углём из родового костра лоб, щёки, подбородок и произносили слова с самыми лучшими пожеланиями. Прошедший обряд причащения с этого момента находился под защитой родового огня. Суть причащения состояла в том, что оно укрепляло нити связей солнца, луны, звёзд и неба. Гости и участники праздника подходили к священному дереву «Сэбэк-мо» и, поглаживая его, просили исполнения заветных желаний. По окончании проведения всех праздничных обрядов и ритуалов эвенки дружелюбно прощались друг с другом, покидали место проведения традиционного праздника. В наше время во многих населенных пунктов на Сахалине местное население проводит праздник первой горбуши. Он начинается в начале летней путины, когда старейшины по памяти совершают обряд «кормления хозяина воды», возжигания священного костра. Праздник сопровождается спортивными состязаниями, танцами женщин, выступлениями национальных ансамблей, разными угощениями. На современном празднике приходится пройти несколько обязательных обрядов. Первый и самый главный – пройти через Чипчикан, это ворота из длинных палок. Считается, что дым багульника очищает душу и тело. Для гостей организуют показательные состязания в национальных видах спорта. Члены родовых общин посоревнуются в перетягивание палки, прыжках через нарты, кидании маута на точность и тройных прыжках.