Формы присутствияАлина Басанкина Книга–прогулка 2025 сквозь ландшафт сквозь восприятие времени и неочерченное пространство
Все тексты, а также большая часть фотографий, включённых в это издание, созданы автором. Формат книги предполагает свободное движение — без маршрута, без обязательной последовательности. Как и в Никола-Ле- нивце, здесь можно свернуть в сторону, пройти мимо, вернуться, пересечь собственный след. Эта книга — размышление о взаимодействии человека с пространством, с искусством, с тишиной, с собой. О том, как увидеть смысл в том, что легко пропустить. О ландшафте, в котором не задаёшь вопрос: «что это?» — но на который откликаешься: «я здесь». Формы присутствия / Алина Басанкина Санкт-Петербург, 2025. — 135 стр. Forms of Presence Copyright © Alina Basankina УДК 7.01 ББК 85.103 УДК 7.01 ББК 85.103
формы прис тствия 54.757008, 35.604396 Арт-парк «Никола-Ленивец»
6
7
8 Эта мысль пришла первой — хотя я никогда здесь не была раньше.
9 Никола-Ленивец начинается незаметно — в какой-то момент просто обнаруживаешь себя внутри, и это происходит через что-то неуловимое: через то, как меняется воздух, как деревья начинают стоять ина- че, как тишина приобретает другое качество. Здесь нет маршрута, которому нужно следовать, и времени, которое нужно считать — оно становится чем-то вро- де фона, в котором можно задержаться. Арт-объекты стоят в ландшафте так, будто выросли здесь сами — вшитые в рельеф, и связанные с ним. Никола-Ленивец — крупнейшая площадка ленд-арта в Европе, хотя это определение скорее даёт коор- динаты, чем описывает ощущение от места. За ним скрывается что-то, что сложнее сформулировать: осо- бый способ существовать в пространстве, когда пе- рестаёшь торопиться и начинаешь просто смотреть. Парк работает через тишину и через неожиданное соседство объекта и поля, через ощущение, кото- рое возникает, когда стоишь перед чем-то большим и не знаешь, как это назвать.
10 кто-то увидел
11 Но прежде чем появились башни, тоннели и арки — был другой взгляд. Внимательный, живописный. Он наблюдал изгиб реки Угры, свет, линии горизонта. И, возможно, именно тогда началась эта история. Следующая глава — о том, кто смотрел. И как взгляд художника мог превратиться в целый мир, который те- перь смотрит на нас в ответ. территорию в о з м о ж н о с т ь У этого места была точка начала: как
12
13 Полисский приехал сюда живописцем и остался. Долго смотрел на Угру, на свет над полем, на то, как горизонт ведёт себя в разное время суток — и писал. Его карти- ны того периода дышат этой влюблённостью в место: в размах, в молчание, в воду, которая держит небо. История парка начинается именно здесь, с человека и его взгляда, ещё задолго до того, как появился первый объект. Николай Полисский (1)
1414 «Окончательное прояснение» 1993 г.
15 «Туман на восходе» 1997 г.
1616 «Притихло» 1995 г.
17 «Золотой пейзаж» 1996 г.
18 Просто холста стало недостаточно. В 2000 году на поле, непода- лёку от деревни, появился первый объект — «Снеговики», сде- ланный из веток, снега и народной самоорганизации. Это был жест, одновременно шутливый и значимый. Потом были «Лени- вый Зиккурат», «Маяк», Бобур, Угруан — и во всём этом одна логика: строить внутри ландшафта, из того, что под рукой, вместе с теми, кто живёт рядом. Полисский включал в процесс односельчан, вовлекал соседей. Искусство стало коллективным: его строили вместе, как бы воз- вращая себе право быть причастным к созданию мира. Живопись со временем отошла, но взгляд остался прежним: мед- ленным, внимательным, влюблённым в это место. Полисский продолжает работать с ландшафтом как с холстом, в котором объекты лишь мазки. И, возможно, именно поэтому Никола-Ле- нивец живёт в первую очередь состоянием. (2) Ленд-арт вырос как продолжение
19
20 Что для вас самое важное в реакции зрителя? Вы ведь не просто создаёте объект, а приглашаете к диалогу — куда вы направляете этот разговор? (Николай) Я считаю, что моя задача только одна: сде- лать такую вещь, чтобы к ней не зарастала тропа. Ког- да здесь всё начиналось — не было ни указателей, ни вывесок, что это искусство. Эти вещи сделали сами люди. Причем друзья-художники мне сначала говори- ли: «Мы пробовали! У нас всё поломали. Ничего у тебя не получится». А я стал делать, и их же привлек. И для них это теперь национальная гордость. Они не только не ломают — они сами это строят. А люди, которые приезжают… вроде бы им это не до- рого, но почему-то в искусство они это превратили. И ходят, и смотрят. И эти вещи сами заслужили право называться искусством. Ведь если приходит человек в музей, он там чуть ли не на коленях! Потому что на самом музее написано: «это музей, тут великие произ- ведения искусства». Здесь ничего не было написано.
21 Искусство здесь помогает увидеть природу. Значит, это фокусировка на чём-то одном, чтобы заметить всё вокруг? идут и вдруг перед ними вырастает Бобур. Или Арка. Или ещё что-то странное. Это ведь спо- соб сказать: «Посмотри!». Но не в лоб... просто объект, через который ты видишь всё вокруг. (Николай) Это одна из главных задач. И главное, что это происходит не насильственно. Когда я только приехал — здесь вообще никого не было! Никто этой красоты не видел. А сейчас — сот- ни, тысячи людей. И они идут, дышат, смотрят. Иногда
22 Никола-Ленивец — картина в которую можно войти
23
входите!
25PT. 1 A I R (01) Как арт-объекты превращают воздух в материю, а пустоту в смысл. drift / echo / dissolve PT. 01 AIR [aura code] + / + /
26
27PT. 1 A I R
28 ро-ро-тондатондааркааркамаякмаякнико-нико-линолиноухоухо
29PT. 1 A I R Воздух в Никола-Ленивце — это язык Он говорит сквозь щели деревянных конструкций, шеп- чет в сплетённых из лозы арках, поёт в пустотах между колоннами. Здесь он главный герой — незримый, но определяющий всё. Как вода формирует каньоны, ве- тер здесь лепит искусство: вырезает из дерева ажур- ные тени, рисует узоры на ржавеющей стали, сдвигает облака так, чтобы свет падал под нужным углом. Это диалог, где человек задаёт вопрос, а природа отве- чает формой. Лэнд-арт смирения: художник предла- гает конструкцию, а дальше работают ветер, дождь и время — и именно они доводят работу до конца. Объекты здесь строились с пониманием этого. Дерево выбрано потому, что оно дышит и стареет, лоза — по- тому что гнётся, металл — потому что ржавеет красиво. Материалы подобраны как партнёры, а не как инстру- менты. И воздух принимает это партнёрство охотно: он заполняет каждую пустоту, которую ему оставляют, и делает с ней что-то своё. Прогуливаясь по парку, начи- наешь замечать, что смотришь не только на объекты, но и сквозь них — на то, как за деревянной решёткой дрожит листва, как сквозь арку из лозы просвечивает поле, как ветер превращает неподвижную конструкцию в нечто живое. Воздух здесь — идея, материализован- ная в форме
30 Ротонда Бродского — квинтэссенция этого диалога. Её колонны обрамляют небо, и, зайдя внутрь, оказываешь- сяв своеобразной ловушке для воздуха: ветер гуляет меж дверей, свистит в щелях, выдувает из карманов забытые мысли. Полуразрушенные стены, заросшие мхом, напоми- нают, что искусство здесь дышит — каждая трещина лето- пись дождей, каждый скол след ветра, который годами бил в кирпич, как скульптор в мрамор. Это архитектура смирения: Зимой внутри наметает сугробы, весной через открытые пролёты идёт дождь, осенью в чаше крутятся листья. Объ- ект существует в погоде, а погода существует в объекте, и граница между ними давно стёрлась. Ротонда парит над землёй так, будто её держат не фундамент, а потоки воз- духа — она играет с гравитацией легко, почти небрежно. Это монумент изменчивости, и в этом вся его суть. Само название звучит иронично: в классической архитек- туре ротонда симметрична, замкнута, совершенна. Здесь же — лишь намёк на форму, приглашение дописать её в воображении.
31PT. 1 A I R Открытые пролёты, отсутствие крыши, щели в стенах — всё это устроено так, чтобы воздух чувствовал себя здесь хозяином, а конструкция оставалась лишь рамой, внутри которой он делает что хочет. Именно это и делает Ротонду живой: она меняется каждый раз, когда меняется небо над ней, и двух одинаковых визитов сюда просто не бывает. 1 движение созерцание свобода 2 3 «Ротонда» — архитектурный проект Александра Бродского [1], осущест- влённый в рамках фестиваля «Арх- стояние [2]» в 2009 году. Располо- жена на поле, в самой высокой точке парка, откуда открывается круговая панорама на окреcтности. Cнаружи это деревянное круглое здание с плоской крышей, выкрашен- ное в белый цвет. Объект имеет три уровня: первый состоит из 21 двери и символизирует уровень движения. Второй – уровень созерцания, где из каждого окна можно увидеть свою «картину» пейзажа. Третий уровень – уровень полной свободы и бескрай- него неба над головой. [1] Александр Бродский — архитектор и художник. Создаёт станковую гра- фику, скульптуру, инсталляции. Один из основоположников «бумажной ар- хитектуры» в 1980-е. [2] «Архстояние» — международный ежегодный фестиваль ленд-арта и объектов ландшафта. Ротонда ➤
32
33PT. 1 A I R
34
35PT. 1 A I R
36 Арт-объект архитектурного бюро BERNASCONI [3], созданный в 2012 году. «Арка» — это архитектурно-пространствен- ное исследование, она стоит на границе леса и поля. Это 12-метровый гибрид, выполняющий не- сколько функций: портал, триумфальная арка, смотровая площадка, бар, колодец. Наверх можно подняться по винтовой лестнице. Вниз ведет узкая прямая лестница с одной оста- новкой в «комнате художника». Каждый год пространство комнаты превращается в худо- жественную инсталляцию. Арка➤ [3] Архитектурное бюро BERNASCONI — основано россий- ским архитектором Борисом Берна- скони в 2000 году. Бюро специализи- руется на проектировании знаковых архитектурных объектов и работает на стыке архитектуры и промышлен- ного дизайна.
37PT. 1 A I R Внутри Арка устроена сложнее, чем кажется снаружи: лестница-спираль ведёт наверх, к небу, а колодец-зер- кало возвращает обратно, к земле. Спуск в «комнату художника» в основании — это погружение в подкорку творчества, пространство, где каждый год рождаются новые миры. Триумфальная арка без триумфа, бар без меню, колодец без дна — здесь каждая функция обора- чивается вопросом, и это, кажется, сделано намеренно. Ветер гудит в рёбрах конструкции, как в камертоне, настраивая пространство вокруг на какую-то свою ча- стоту. Стоя под ней, чувствуешь этот гул физически — он идёт от дерева, от стали, от самой конструкции, которая на открытом поле обдувается со всех сторон. Противостояние Ротонды и Арки — это диалог двух способов существовать в одном ландшафте, и воздух в этом диалоге — единственный, кто свободно переме- щается между ними. Арка Бернаскони врезана в пейзаж чёрным квадра- том — и этот квадрат работает как разрез, через кото- рый видно поле, небо и всё, что между ними. Чёрный цвет поглощает свет и притягивает взгляд, и в этом есть своя логика: на фоне калужских лугов и неба объект читается чётко, почти графично. Краска со временем сходит под дождём и солнцем, обнажая дерево — и это тоже часть замысла, потому что объект не сопротивля- ется времени, он его фиксирует, слой за слоем. Арка — антипод Ротонды во всём: овал против ква- драта, белое дерево против чёрного, огонь очага против воды колодца. Там, где Бродский заклю- чил воздух в деревянную раму, Бернаскони рас- пахнул его, как книгу.
38
39PT. 1 A I R
40
41PT. 1 A I R Арт-объект художника Николая По- лисского, созданный в 2004 году. Один из самых известных арт-объ- ектов парка, стоящий на высоком жи- вописном берегу реки Угры, которая изгибается в этом месте почти на 90 градусов. Первый долговечный объект Нико- ла-Ленивца, 18-метровый «Маяк» на Угре быстро стал символом арт-пар- ка. Он был собран за три месяца без единого гвоздя на излучине реки, которая здесь изгибается на 90 гра- дусов. С этого места все начиналось: здесь стоит Троицкая церковь, стоял за год до того Зиккурат [4], за два — шли снеговики [5]. Самое сложное в строительстве было подобрать вет- ви вязов так, чтобы они производили впечатление плетеной конструкции. Маяк ➤ Маяк Полисского начинался с простого вопроса: что ещё делают у реки? Засохшие вязы, когда-то пившие воду Угры, стали основой — их стволы сложились в пирамидальное основание, которое врастает в землю, как корни, а вся конструкция уходит вверх, к облакам. На макушке — стальные шпильки, которые решили не срезать: «Они вроде как не портят вид и делают Маяк не таким мрачным», — говорил Полисский. В итоге они стали самой живой частью объекта: ветер играет на них, как на струнах, и техническая деталь, оставленная почти случайно, превратилась в инструмент. Маяк принимает тяжесть, а не спорит с ней. Он стоит ос- новательно, устойчиво, и именно на этой устойчивости держится всё остальное — и лёгкость шпилек наверху, и то, как вся конструкция кажется одновременно мону- ментальной и невесомой. Здесь воздух работает иначе, чем в Ротонде или Арке: он ловится в сети из дерева и стали, становится звуком, вибрацией, ощущением. Вязы, которые при жизни тянули воду из реки, теперь тянут из воздуха что-то другое — и это превращение, от живого дерева к мёртвому, а от мёртвого к звучащему, и есть, пожалуй, главная история Маяка. Он заставля- ет замереть на полуслове и просто слушать, как ветер переписывает историю места — медленно, методично, трещина за трещиной. [4] Зиккурат — Объект-смотровая площадка. Один из первых, построен- ных в парке. [5] Снеговики — первый лэнд-артов- ский проект Николая Полисского, осу- ществлённый зимой 2000 года.
42
43PT. 1 A I R
44 «Николино ухо» Савинкина и Кузьмина — гигантская деревянная раковина на краю склона, восьми метров высотой, направленная туда, где небо сливается с землёй. Она слушает долину Угры — шелест речных волн, перекличку птиц, скрип вековых сосен. Дощатые стены фокусируют пространство, собирают его в одну точку, и воздух здесь перестаёт быть невидимым: он материализуется в вибрациях, которые можно почувствовать ладонью, прислонённой к дереву.
45PT. 1 A I R
46 Объект существует на границе между инструментом и архитектурой. Его восьмиметровая высота — попытка слиться с горизонтом, а раструб направлен так, чтобы поймать именно то молчание, которое стоит над рекой в безветренный день. Критики сравнивали его с эстрадой из парка культуры, и в этом сравнении есть точность: здесь тишина становится перформансом, где главный актёр — воздух, а зритель — случайный прохожий, ко- торый остановился на секунду и вдруг обнаружил, что стоит уже довольно долго. В 2009 году объект выстав- лялся в Москве как символ «нового деревянного», но в парке он существует иначе — вне контекста выставок и формулировок, просто как место, где останавливаешь- ся и слушаешь. Самый громкий звук здесь — молчание. Не пустота, а именно молчание, плотное и ощутимое, в котором слышно собственное дыхание, сливающееся с рит- мом реки. «Николино ухо» слышит то, что остаётся за гранью слов, и именно поэтому рядом с ним возникает странное желание — ничего не говорить, просто сто- ять и быть частью этой партитуры, где паузы значат не меньше, чем звуки.
47PT. 1 A I R
(02) Земля принимает вес и превращает его в форму. Здесь ничего не исчезает — только становится тише. PT. 02 LAND [aura code] anchor / imprint / root
50 Земля помнит всех, кто по ней ходил — Отпечатки шагов в глине вязкой.
51PT. 2 L A N D
52 [0] Пустота [1] Слой плотности [2] Слой тишины [3] Внутренний слой Человек её пил, её хоронил, И сам стал её частью неяркой.
53PT. 2 L A N D [3] Бобур [2] Сельпо [1] Непроходимая чаща земля плотная, сопротив- ляющаяся. ты идёшь мед- ленно, всё тело включено в движение. это место — активный участник. перед тем как сделать шаг, земля — просто фон. она незаметна. в этой точке — ожидание. пространство, вросшее в землю. всё застыло, как будто время давно ушло, а тело осталось. здесь нужно слушать. стоит на холме, будто вырос из него. масштаб чувствуешь через опору под ногами. тело распрямляется, хочет стоять устойчиво. земля — источник. [0] Слой до контакта
54 Корень тянется вниз, где темно и тепло, Где ещё не бывало ни света, ни слова.
55PT. 2 L A N D
56 Она впитывает вес конструкций, тепло ладоней, шо- рох обуви, звон гвоздя, впившегося в доску. Через неё проходят токи, звуки, вибрации, и каждый новый объ- ект будто рождается прямо из неё. Здесь всё начинает свой путь с прикосновения к почве. земзем Там, где время свернулось и всё замерло, Прорастает всё то, что родится снова. Глина, мох, корни, песок — это строительные матери- алы не хуже стали и дерева. Они формируют мысль. Земля связующая: между художником и пейзажем, меж- ду телом и пространством. В ней усталость деревьев, ритмы прошедших праздников, шорохи забытых троп.
57PT. 2 L A N D Стоит остановиться — и кажется, что почва дышит. Тепло отходит от неё медленно, как от живого. Здесь хочется укорениться. ляля
58 Бобур выглядит скорее откопанным, а не построенным. Полисский создал его в 2013 году — это был его первый большой инженерный проект с заранее отлитым карка- сом: стальная конструкция высотой 22 метра, оплетён- ная берёзовой лозой в традиционной технике плетения корзин. Вблизи это читается именно так — как гигант- ская корзина, выросшая из склона. Издалека объект меняется полностью и становится чем-то космическим, без точного зрительного ориентира. Полисский говорил об этом прямо: «Она однозначно ни на что не похожа — то ли на слонов, то ли на космический аппарат». Наверху — смотровая площадка, с которой открывается весь Никола-Ленивец так же, как с парижского Бобура виден весь город. Взгляд поднимается по конструкции и неизбежно возвращается вниз, к основанию, которое врастает в холм как массивное корневище. Полисский называл подобные объекты архитектурой со статусом произведения искусства — как Эйфелева башня, фор- мально бесполезная, но важная как скульптура в го- родской среде. Только здесь это деревня, а не город, и берёзовая лоза, а не сталь и стекло. Пока идёшь по тропе к объекту, глина под ногами плот- ная, натоптанная годами — рельеф чувствуется сквозь обувь, через мышцы. Внутри — пустота, которая рабо- тает как резонатор: шорох листвы, гул ветра, собствен- ное дыхание звучат здесь гуще и глубже. Создан в 2013 году Николаем Полисским. В основе «Бобура» — металлический 22-метровый каркас с ги- гантскими конструкциями. Название объекта отсылает к парижскому району Бобур, где находится Центр искусства Жоржа Помпи- ду. Площадь объекта: 20 га (поле 500×400 м), а вме- стимость: до 2000 человек Бобур➤ Мы выходим из почвы, как выходит рожь — Ненадолго, на свет, на ветер, на холод.
59PT. 2 L A N D всё в этом объекте связано с той, что даёт уверенность. с тяжестью —
60 И обратно уйдём, как уходит дождь В ту же землю, что помнит нас смолоду.
61PT. 2 L A N D
62 (напрямую) — Её ветки тянутся вперёд чтобы коснуться. Кажет- ся, что лес проверяет, насколько ты внимателен. Каждая травинка, каждая кочка в этом пространстве будто знает, что здесь происходит. Никола-Ленивец стоит на холме, Где Угра повторяет изгиб горизонта.
63PT. 2 L A N D
64 Чаща говорит телом, а не словами. Её ветки тянутся на- встречу, стволы покачиваются, когда задеваешь их плечом, и пространство складывается из повторов, изгибов, коротких остановок. Чтобы пройти внутрь, приходится замедлиться — пригнуться, обойти, нащупать просвет. Авторы закладывали в объект идею инклюзии через телесное переживание: когда визуальные ориентиры исчезают, остаётся только интуиция и внутреннее чувство направления. Внутри есть небольшие площадки среди живых деревьев, куда ведут просветы между стволами — туда можно добраться, а можно заблудиться и вернуться назад, и оба пути равноценны. Здесь художник однажды остался в зиме И услышал, как почва гудит монотонно. арт-объект,созданный в 2021 году для фестиваля «Архстояние». Авторы — художник-график Василиса Прокопчук и IT-архитектор Евгений Брагин. инсталляция представляет собой стену из древесных стволов высотой около 6 метров. исследует тему инклюзии через телесное переживание пространства. Непроходимая чаща➤
65PT. 2 L A N D Перестук стволов, шорох веток, собственные шаги на плот- ной глине — всё это складывается в партитуру, которую каж- дый слышит по-своему. Каждый шаг оставляет след, и это ощущение утешает: ты точно был здесь, ты часть рисунка.
Из засохших стволов поднялся Маяк, Из ветвей и из глины — фигуры, заборы.
68 (возле стены мож- но просто постоять вспомнить что-то, чего, ка- жется, никогда не было. Сельпо — руинированное здание бывшего сельского мага- зина, превращённое в арт-объект. Художники работали с тем, что осталось: стены, запах старого дерева, плотная су- хая земля вокруг. Привычные предметы деревенского быта здесь возведены в ранг монументальных форм — гипербола как художественный приём, который заставляет смотреть на знакомое иначе. Для тех, кто помнит деревенские магазины 1970–90-х, это место работает как триггер: скудный ассортимент, дефицит, очереди — всё это осело в предметах и стенах. Для тех, кто не помнит, объект читается иначе — как сюрреалистическая инсталляция, где знакомые вещи теряют свою функцию и становятся чем-то другим. Сельпо устроено так, что оба про- чтения существуют одновременно, не мешая друг другу. Оно не громкое и не вызывающее — скромное, втянутое в пейзаж, будто боится помешать. Земля под ним сухая и плот- ная, пространство работает на тишину, и здесь хочется го- ворить вполголоса. Магазин, который когда-то был центром деревенского общения, стал памятником самому себе — и в этом превращении есть что-то очень точное про то, как устро- ена память: она хранит след от чего-то большого, прошедше- го мимо, и отдаёт его не сразу. Это не человек побеждает овраг — Это земля говорит через чьи-то руки и взоры. арт-объект, созданный в 2006 году художником Ни- колаем Полисским совместно с артелью мастеров. Инсталляция обыгрывает образ сельского мага- зина — привычного элемента деревенской жизни, который в XXI веке стал исчезать из малых посе- лений. Сельпо ➤
70 Мы уйдём, и трава прорастёт сквозь настил, И объекты осядут, и всё станет полем.
71PT. 2 L A N D Только тот, кто однажды здесь что-то любил, Растворится в земле — и останется в ней поневоле.
72 Как художник рабо- тает со временем? Зачем сохранять сле- ды старых построек? Можно ли закончить ра- боту с пространством? Можно ли восстановить объект, если он исчез? Почему здесь теряется ощущение времени?
73PT. 3 T I M E (03) Как арт-объекты проживают циклы, возвращения и ожидания. PT. 03 TIME [aura code] cycle / stream / frontier
74
75PT. 3 T I M E (время) cлияние + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + Мгновение — полотно, которое мы пишем сами. Где начинается конец? И когда мы наконец осознаем, что находимся на его рубеже? Поток, в котором мы тонем и оста- навливаемся, — его можно чувство- вать, но невозможно удержать.
76 Одним из таких рубежей, местом пересечения мгнове- ния и вечности, стали Белые ворота в Никола-Ленивце. Их величественные формы — одновременно абстрак- ция и память, стремление к простоте и пониманию. Бе- лые ворота стоят там, где сходятся три пути — тропа через болотный парк в «Версаль», дорога на Москву и тропинка к Угре. Полисский выбрал это место наме- ренно: он хотел отметить развязку, въезд, точку, с ко- торой начинается движение. Объект образует вместе с Бобуром и Собо невидимый треугольник в простран- стве парка — три ориентира, которые намеренно не видны одновременно, чтобы сохранялась тайна вос- приятия. Конструкция устроена просто и неожиданно: на тонкий металл, как на шампуры, нанизаны деревянные детали с отверстиями посередине. Свет проходит сквозь эти отверстия и живёт внутри объекта по-своему — утром иначе, чем вечером, зимой иначе, чем летом. Издалека ворота напоминают пиксельную фигуру, при приближе- нии в их формах начинают угадываться цепи ДНК. Арка, которая символизирует триумф победы. Объект находится в начале парка и обозначает вход на его терри- торию, от него расходятся маршруты по разным направлениям. По задумке Николая Полисского «Бе- лые ворота» позволяют обозначить и активировать несколько маршрутов движения в «Никола-Ленивце». Белые ворота ➤Можно ли восстановить объект, если он исчез? Можно, но это уже бу- дет другая история.
77PT. 3 T I M E
78 Ворота соединяют пространство и время одновремен- но. От их основания расходятся пути, и это расхожде- ние ощущается как приглашение — к полю, к горизонту, к тому, что было здесь до тебя и будет после. Сквозь них виден не только окружающий мир, но и сам про- цесс изменений: как трава прорастает у основания, как дерево темнеет от дождей, как конструкция врастает в ландшафт, который она когда-то только обозначала. Белые ворота — часть долгой серии, в которой По- лисский переводит большие архитектурные идеи в местный материал и местные руки: римский акведук из снега, вавилонский зиккурат из сена. Каждый раз историческая форма оказывается точнее в деревен- ском исполнении, чем в оригинале. Здесь то же самое — триумфальная арка на калужском поле, которая со временем перестаёт казаться построенной.Как художник работает со временем? Он выбирает, что оста- вить, а чему позволить исчезнуть.
79PT. 3 T I M E
80 Мавзолей мечты — одно из самых мощных напоми- наний о времени, которое мы пытаемся захватить, но которое всё равно ускользает. С его причудливыми формами и неожиданными материалами он словно остановился в самом сердце неуловимой мечты — даёт возможность заглянуть в неё, но не схватить. Каждый новый слой деревянных каннелюр чуть поворачивает башню, закручивая её вверх по спирали, и эта незавер- шённость движения — часть замысла. Внутри открывается небо, а в центре стоит стол на ко- ровьих костях с вырезанной фразой: «Мечтая о счастье, не делай несчастными других». На верхушке виднеют- ся искусственные пальмы, неживой оазис под москов- ским небом. Кузембаев наглядно показал, на что в ре- альности опираются человеческие мечты — на мусор, строительные и прочие отходы, на всё то, что остаётся после попытки построить рай на земле. В кажущихся нелепыми формах скрыта глубокая символика: мечты, как и материалы, временны, обречены на распад — но в своём временном существовании они всё равно дают что-то важное. Мавзолей — монумент времени, которое уходит и воз- вращается в цикле надежд, неудач и новых начинаний. Это место, где мечты обретают форму и сталкиваются с реальностью того, что любое строение, как и любая мечта, однажды приходит к своему завершению. Сто- ишь рядом, и понимаешь, что это касается лично тебя, что вопрос про несбыточное звучит здесь без иронии. арт-объект, созданный архитектором То- таном Кузембаевым в 2022 году к фести- валю «Архстояние». Это самая высокая постройка за всю историю фестиваля — 33 метра. Автор объекта исследует экологические ценности, напоминая о тщетности реа- лизации мечты человечества созидания рая на земле, в процессе построения которого остаются горы отработанного материала и загрязнений планеты. Мавзолей мечты ➤
81PT. 3 T I M E
что обычно выбрасывают. 82 Мечта здесь материальна, немного абсурдна и опирается на то,ɉɨɱɟɦɭ ɡɞɟɫɶ ɬɟɪɹɟɬɫɹ ɨɳɭɳɟɧɢɟ ɜɪɟɦɟɧɢ? Время здесь перестаёт считаться, и его заменяет ощущение
83PT. 3 T I M E
84Зачем сохранять сле- ды старых построек? Чтобы помнить, как менялось место.
85PT. 3 T I M E скульптура двух полушарий мозга ди- аметром 14 метров, к которой ведёт двойная колоннада из 42 «ракет». Создан как ироничный проект по мо- тивам псевдонаучных передач о ве- ликих открытиях, которые должен создать божественный компьютер. Вселенский разум ➤ Идея этого объекта родилась у Полисского после те- лепередачи о гигантском компьютере, который должен анализировать всю информацию от человечества и продавать идеи дальше. Художник решил создать свою версию — гуманистическую, без демонического привку- са. Так посреди поля вырос огромный «мозг» из дерева и зеркальных пластин, который стоит, по собственному признанию автора, «непонятно зачем» — как пушкин- ская голова из сказок, которая просто есть, и этого до- статочно. во вселенском разуме я чувствую себя, словно стою в чужой мысли. мне при этом вполне комфортно
86
87PT. 3 T I M E Зеркальные пластины на конструкции размножают окружающий пейзаж и самих посетителей — ты под- ходишь и видишь себя вписанным в поле, в небо, в объект. Колоннада превращает пространство вокруг в подобие древнего храма, где возможны театрализован- ные действия, и эта двойственность — технологичный суперкомпьютер и сакральное место одновременно — держит объект в интересном равновесии. Полисский продолжает здесь свою научную серию, к которой от- носится и Большой адронный коллайдер, и там и здесь ирония работает как точный инструмент. Формы Вселенского разума кажутся одновременно сложными и простыми, и в этом их сила. Конструкция собрана из множества элементов, которые объединя- ются в единую, но многогранную целостность — как мысли, которые сталкиваются друг с другом и форми- руют что-то, чего ни одна из них не могла бы создать в одиночку. Стоишь рядом и чувствуешь, как что-то вну- три начинает работать чуть иначе — медленнее, шире, без привычной спешки.
88 Угруан вырос из идеи, которая началась с живописи. Полисский вдохновлял- ся серией картин Моне «Руанский собор» и переосмыслил импрессионист- ский мазок в трёхмерной форме: ветки крашеной ивовой лозы, окрашенные вручную акриловыми красками, собраны в объект, который одновременно похож на картину и на здание. Ветви собирали местные жители деревни Звизжи — очищали, красили, вязали. Это первый объект в парке, где цвет играет определяющую роль, и название соединяет в себе два топонима: Угра — река рядом с парком, Руан — город Моне. Угруан будто дышит временем: медленно, глубоко, неравномерно. Его вол- ны вырастают из почвы и заворачиваются в себя — как воспоминания, воз- вращающиеся в разных формах, как время, которое никогда не идёт стро- го вперёд, а петляет и возвращается. Полисский говорил: «Получается, я создал ту же картину из тех же пикселей, но уже в объёме. Из живописи выросла большая скульптура, похожая своим масштабом на архитектуру». Моне писал Руанский собор в разное время суток, фиксируя, как свет меня- Нет — оно всегда меняет- ся, и ты вместе с ним Можно ли закончить ра- боту с пространством? арт-объект, созданный художником Николаем Полисским, вдохновленный серией картин Клода Моне «Руанский собор». высота — 28 метров; каркас — несколь- ко стальных арок; материал — более 17 000 веток крашеной ивовой лозы. Угруан ➤
89PT. 3 T I M E ет форму. Угруан делает то же самое — только форма здесь меняется не от света, а от сезона, от года, от того, сколько времени прошло с последнего визита. Снаружи он выглядит сложным, почти запутанным, но стоит зайти внутрь — и всё становится тише. Угруан суще- ствует вне спешки, впитывает твой ритм и возвращает его в отражённой форме. Время здесь пульсирует, как свет между досками, как эхо между стен — и в этом пульсе вдруг улавливаешь странное ощущение, что ты уже был здесь. Или будешь.
90
91PT. 3 T I M E
92
93PT. 4 F I R E (04) Как ритуал становится телом, а пламя — языком смысла. Он сжигает форму, чтобы осталась только эмоция, свет, память. ash / transformation / DNA PT. 04 FIRE [aura code] + / + /
94
95PT. 4 F I R E
96 «когда горит башня, все смотрят в одну сторону» [8] [5] [6] [9] [10] [11] Огонь в Никола-Ленивце — учитель. Он со- бирает тысячи людей у костра, стирает гра- ницы между зрителем и участником, и че- рез мгновение исчезает, оставляя только тех, кто его видел.
97PT. 4 F I R E
98 [3] Огонь собирает, стирая грани- цы между зрителем и творцом. После сожжения поле не пу- стует — оно ждет следующего акта преображения. Патина на стали — летопись каждого горения. Вода отражает пламя, сталь хранит пепел. Угольки в карманах = идеи в пути. Сжигая, задать вопрос: «что важнее?» Древний костёр — со- временный перформанс Дерево → пепел → новая жизнь в почве. Сталь + пламя = миф. Дерево + огонь = свет. Каждое сожжение — начало, а не конец. [2] [1] [8] [5] [6] [9] [10] [11] [4] Он способ мышления. Учит, что искусство может быть мимолёт- ным и при этом оставлять след — глубокий, въевшийся, как запах дыма в одежде. Каждое сожжение здесь начало нового цикла, а не финал: пепел становится удобрением для идей, дым — черни- лами, которыми парк пишет свою историю. Ночные перформансы, временные инсталляции, объекты, которые строят, чтобы сжечь — каждый акт разговор, где пламя задаёт вопросы, а люди ищут ответы в треске горящего дерева и танце теней. Но главное — огонь здесь социальный катализатор. Он собирает тысячи людей у костров, стирая границы между зрителем и участ- ником. Для одних это возвращение к древним обрядам, где пламя было центром круга и способом передавать легенды. Для других — откровение о хрупкости искусства, которое может исчезнуть в Огонь в Никола-Ленивце — язык, на котором парк разговаривает со вре- менем.Огонь в Никола-Ленивце — язык, на котором парк разговаривает со временем. Пламя здесь переписы- вает. В 2003 году, задолго до первых фестивалей, деревянный «Ленивый зиккурат» исчез в дыму — и этот мо- мент стал точкой отсчёта. Вопрос, который он оставил после себя, ока- зался важнее самого объекта: что рождается, когда ис- кусство отпускают на волю? ответ пришёл сам собой: огонь стал частью ДНК этого места.
99PT. 4 F I R E [3] Cоциальный катализатор [2] Алхимия материи [1] Диалог времён [8] Парадокс единства [5] Код памяти [6] Метаморфоза ландшафта [9] Искры — семена [10] Перерождение материала [11] Процесс vs. результат [4] Цикл: пепел → идея → форма
100
101PT. 4 F I R E арт-объект из чугуна, созданный Ни- колаем Полисским при участии инже- нера Владимира Стребня в деревне Никола-Ленивец (Калужская область) в 2008 году в рамках фестиваля «Арх- стояние». Это 10-метровая скульптура, которая одновременно представляет собой и двуглавого орла, и сказочную жар-пти- цу Жар-птица ➤ Жар-птица стоит у пожарного пруда круглый год — чугунный силуэт на фоне поля, который отражается в воде и выделяется на закате. Полисский и инженер Владимир Стребань отливали птицу по частям и соби- рали как футбольный мяч, каждую грань отдельно, по- том всё вместе. Позже конструкцию распилили на две части, чтобы можно было разбирать и перевозить в Мо- скву — и в этой разборности есть своя логика: объект, посвящённый превращению, сам умеет превращаться. Днём она кажется тяжёлым, холодным, почти индустри- альным монументом, но в новогоднюю ночь из крыльев, клювов и корон на голове вырываются языки пламени, чугунное туловище раскаляется докрасна, и металл, ко- торый весь год молчал, начинает говорить. Огонь здесь материал и часть объекта одновременно — он дорисо- вывает форму, достраивает образ, делает видимым то, что в обычный день только угадывается. Жар-птица продолжает тему местного фольклора, к ко- торому Полисский то ли обращается, то ли заново его придумывает. Чугун и пламя, сказка и инженерия, вода пруда и огонь внутри — всё это существует рядом, не вступая в конфликт. Отражение стального каркаса дро- бится на сотне бликов, и в какой-то момент перестаёшь понимать, где заканчивается скульптура и начинается то, что она в себе держит. Огонь здесь не конец — он начало нового разговора между рукотворным и природ- ным, который каждый год повторяется заново. куй железо пока горячо
102 «Бастилия» — намёк на революции 2019 2022 2023 «Вавилонская башня» — библейский миф о челове- ческой гордыне «Четвёртая стена» — инстал- ляцию о границе между ре- альностью и вымыслом Всё началось в 2004 году, когда Полисский сжёг первую «Медиабашню». Художник Герман Виноградов, которо- го позже прозвали «никола-ленивецким Геростратом», превратил акт разрушения в перформанс невероятной красоты — и с тех пор огонь стал неотъемлемой частью Масленицы в парке. Каждый год здесь строят новый объект, зная заранее, чем всё закончится. Месяцы ра- боты, сотни рук, тонны дерева и стали — и всё это ради нескольких минут пламени. Это, пожалуй, единствен- ное место в мире, где произведение искусства создаёт- ся с единственной целью — сгореть. Масленица в Никола-Ленивце давно переросла народ- ный праздник. Тысячи людей приезжают сюда не просто проводить зиму, а стать частью чего-то, что происходит один раз и больше никогда не повторится в той же фор- ме. Каждое сожжение — точка перехода: объект исчеза- ет, но что-то остаётся — в памяти, в разговорах, в ощу- «когда факел касается башни, что-то происходит с людьми. воздух густеет, все замолкают и смотрят в одну сторону
103PT. 4 F I R E 2024 2025 «Мельницы» с лопастями, чей танец с ветром превратил сожжение в диалог стихий «Чёрная гора», 22-ме- тровый вулкан из берё- зовых веток щении, что ты был рядом, когда это случилось. Пепел становится почвой для новых форм, дым — чернилами для новых нарративов. Это коллективный ритуал, где граница между зрителем и участником стирается в тот момент, когда факел касается конструкции. Здесь огонь работает как переводчик. Он берёт дере- во, сталь, месяцы чужого труда — и превращает всё это в несколько минут общего молчания, в свет на ты- После шести лет паузы, в 2017-м, Масленица возро- дилась. С тех пор каждый год огонь поглощает новые символы: сячах лиц, в запах, который потом долго не уходит из памяти. Масленица в Никола-Ленивце — манифест ми- молётности, вдохновлённый идеей искусства, которое живёт ровно столько, сколько нужно, чтобы передать идею, а потом уступает место пустоте, готовой к новым формам. И именно поэтому сюда возвращаются снова — чтобы увидеть, что построили на этот раз, и как это будет гореть. тысячи человек, которые час назад не знали друг друга. и стоишь в этой толпе и думаешь: вот оно. вот зачем сюда приезжают.
104 искусство Огонь Никола-Ленивца — алхимик.Огонь Никола-Ле- нивца — алхимик. Он берёт дерево и возвращает свет, берёт толпу незнакомых людей и возвращает со- общество. После действа остаются угли, ещё тёплые — местные собирают их молча, туристы увозят в кар- манах, парк готовится к новому циклу. Всё это повторя- ется каждый год, и каждый год ощущается как впервые. Потому что здесь знают: не умирает — оно пере
105PT. 4 F I R E еодевается в дым чтобы вернуться в другом облике.
106
107PT. 4 F I R E
108
109PT. 4 F I R E каталог арт-объектов
Маяк, Николай Полисский, 2004 Блиндаж, Алексей Козырь, 2006 Павильон шишек, Адриан Гейзе, 2007 Жар-птица, Николай Полисский, 2008 Дом над лесом, Анна Щетинина, 2008 Сарай, АБ МЕГАНОМ, 2006 Кроватка, Александр Бродский и Надежда Корбут, 2006 Николино ухо, Влад Савинкин и Владимир Кузьмин, 2006 Позолоченный телец, Василий Щетинин, 2009
Удаленный офис, Александр Константинов, 2010 Падение в колодец, Игорь Иогансон, Марина Перчихина, 2010 Скорая тропа, SALTO ARCHITECTS, 2012 Арка, АБ BERNASCONI, Архстояние 2012 Вселенский разум, Николай Полисский, 2012 Скорость звука, Наталья Воино- ва, Петр Айду, 2014 Сельпо, Николай Полисский, 2015 Музей сельского труда, Сергей Чобан, Агния Стерлигова, 2015 Бобур, Николай Полисский, 2013
Ротонда, Александр Брод- ский, 2009 Бар-горизонт, арт-группа Nonfrozenarch, 2022 Сарай-градиент, арт-группа Nonfrozenarch, 2022 Пьяный забор, Владимир Наседкин, 2021 Арт-дом «Русское идеальное», Сергей Кузнецов, 2021 Арт-дом «сарай сараев», АБ MAMANIPULAZIONE INTERNAZIONALE и арт-группа MISSISSIPPI, 2011 Штурм неба, АБ MANIPULAZIONE INTERNAZIONALE, 2012 Мавзолей Мечты, Тотан Кузембаев, 2022 Красный лес, Игорь Шелков- ский, 2020
Удаленный офис, Александр Константинов, 2010 Аквариум, Сергей Шеховцовм, 2022 Непроходимая чаща, Василиса Прокопчук и Евгений Брагин, 2021 Мост, WOWHOUSE, 2016 Белые ворота, Николай Полисский, Архстояние 2016 Арт-дом «Штаб», арт-группа Алыча, 2017 Арт-дом «Кибитка 32 053», Юрий Мура- вицкий, Рустам Керимов, 2017 Арт-дом «Дом с люстрой», АБ Хвоя, 2017 Арт-дом «Вилла ПО-2», Александр Бродский, Антон Тимофеев, 2017
Угруан, Николай Полис- ский, 2019 арт-дом «Обелиск», Katarsis AB, 2023 Музей, Наринэ Тютчева, 2025 Радость, Ростан Тавасиев, 2024 арт-дом «Воздухопровод», арт-группа Алыча, 2023 Площадь церемоний, архбюро Megabudka, 2025 Арт-дом «Дом-Антресоль», Алексей Лука, 2020 Беседка, Иван Горшков, 2020 Дом из воздуха и линий, Александр Констан- тинов, 2024
Бельведер Звизжский, Алексей Козырь, Архстояние 2015 Баня-форум, Николай Полисский, 2024 Павильон заблуждений, Ирина Корина, Илья Вознесенский, 2023 Исправительное учреждение, Валерий Лизунов и archpoint, 2025 Мостки, Дмитрий Гутов, 2010 Обитаемое вещество, Дмитрий и Елена Каварга, 2016 Теневой павильон, Ирина Корина, Илья Вознесенский, 2016 Личная вселенная № 5, Дмитрий Жуков, 2016 Функциональное мычание, Оскар Мадера, 2011
118 Эта книга — размышление о взаимодействии человека с простран- ством, с искусством, с тишиной, с собой. О том, как увидеть смысл в том, что легко пропустить. О ландшафте, в котором не задаёшь вопрос: «что это?» — но на который откликаешься: «я здесь». Формат книги предполагает свободное движение без маршрута и обязательной последовательности