View Ничей свет flipbook.
Ничей свет
В одном старом городе, где туман по вечерам спускался на улицы так низко, что фонари казались подвешенными прямо к облакам, жил человек по имени Август Рейн. Когда-то он умел быть счастливым. Не так, как это понимают в книгах, с музыкой, цветами и непременно кем- нибудь прекрасным, кто смотрит на тебя из-под ресниц. Нет. Август умел радоваться самым обыкновенным вещам. Теплой чашке чая. Свету в чужом окне. Руке, случайно коснувшейся его руки. Чьему-нибудь смеху за стеной. Тому особенному чувству, которое невозможно назвать счастьем, потому что счастье слишком велико для него. Когда-то Август верил, что это чувство будет с ним всегда. Но годы имели привычку забирать то, что человек считал вечным. Сначала исчезли люди. Потом исчезли ожидания. Потом пришли разочарования. А однажды Август обнаружил, что больше ничего не ждет. Он стал человеком, которому не нужно было закрывать сердце, потому что сердце, казалось, само давно закрылось. Он не был злым. Это было бы даже слишком неприлично. Он просто стал равнодушным. Если кто-нибудь плакал рядом, Август подавал платок. Если кто-нибудь смеялся, он улыбался из вежливости. Если кто-нибудь говорил о любви, он слушал, как слушают рассказы о далеких странах, в которых никогда не бывали и не собираются. Он привык жить так. И, возможно, прожил бы всю жизнь. Если бы однажды вечером не увидел огонек. Это случилось в конце ноября. Август возвращался домой, когда заметил его на другой стороне улицы. Огонек был маленьким, не ярче свечи, но свет его казался удивительно теплым. Он не освещал мостовую. Он освещал только то место, где находился. Вокруг стоял туман, шел мелкий дождь, ветер гнал по камням мокрые листья, а этот маленький свет был совершенно спокоен. Август остановился. Огонек тоже остановился. И почему-то человеку показалось, что тот его узнает. Не как узнают лицо. Не как вспоминают имя.
А как узнают чувство, о котором давно забыли, но которое тело все еще помнит. Август сделал шаг. Огонек отступил. Он сделал еще один. Огонек поплыл дальше. - Постой, - сказал Август. И сам удивился собственному голосу. Он ведь давно ни о чем не просил. Огонек остановился у старого фонаря. Август подошел ближе. И тогда произошло странное. Ему вдруг стало тепло. Не от света. Где-то внутри груди возникло то самое забытое ощущение. Нежное. Почти невесомое. Как будто кто-то положил ладонь ему на плечо и ничего не сказал. Август закрыл глаза. И на несколько секунд ему стало хорошо. По- настоящему. Он открыл глаза. Огонек исчез. На следующий вечер он появился снова. Потом еще. И еще. Август начал ждать его. Он сам себе в этом не признавался, но каждый вечер возвращался домой медленнее, чем прежде. Он смотрел по сторонам. Останавливался у перекрестков. Поднимал глаза к окнам. И наконец увидел его. Огонек парил над рекой. Август пошел за ним. Он шел всю ночь. Огонек то приближался, то отдалялся, словно играл с ним в какую-то странную игру. Когда Август ускорял шаг- огонек улетал. Когда он останавливался, огонек тоже замирал. И тогда Август понял- он не убегает. Он ждет. Но чего? Август не знал. Он стал искать огонек каждый вечер. Поначалу ему было стыдно. Потом — смешно.
Потом он перестал думать, что это безумие. Огонек стал его тайной. Иногда тот появлялся в саду. Иногда на крыше старой библиотеки. Иногда плавал над площадью, полной людей, и никто, кроме Августа, будто бы его не замечал. И всякий раз, когда Август приближался, внутри него оживало то самое чувство. Нежность. Тепло. Любовь, но без лица. Без имени. Без воспоминания о конкретном человеке. Просто любовь как способность чувствовать другого. Как способность быть тронутым чужой радостью. Как желание беречь что- то хрупкое. Как странное знание, что мир, несмотря на всю свою жестокость, все еще может быть прекрасен. И Август решил, что если поймает огонек, то сможет удержать это чувство навсегда. И с этого дня его погоня стала отчаянной. Он мастерил маленькие стеклянные банки- ловушки. Расставлял их на крыше. Пытался окружить огонек сетью. Звал его. Уговаривал. Однажды даже сердился. - Почему ты все время ускользаешь? Огонек дрогнул в воздухе. И Августу показалось, что тот смеется. Не насмехается. А именно смеется. Тихо, ласково, почти по- доброму.
Август рассердился еще больше. - Я заслужил тебя! Огонек погас. И той ночью Август впервые понял, насколько нелепо звучат эти слова. Заслужил. Словно любовь была наградой. Словно нежность можно получить за долгую жизнь. Словно чувства обязаны чем-то за что-то.. Но на следующий вечер огонек вернулся. Он появился прямо перед домом Августа. И впервые не убежал. Человек стоял в дверях и смотрел на него. Свет дрожал в воздухе. Август медленно протянул руку. Огонек приблизился. Еще немного. Еще. Август почувствовал тепло. Его пальцы почти коснулись света. И вдруг он понял одну вещь. Он хотел поймать его не потому, что хотел снова чувствовать. Он хотел поймать его потому, что боялся снова перестать чувствовать. Рука замерла. Огонек остался перед ним. И тогда Август впервые не сделал последнего движения. - Я понял,- прошептал он. Огонек тихо вспыхнул. Август улыбнулся. Он не знал, понял ли что-нибудь на самом деле. Не знал, было ли все это чудом, игрой света, усталостью или причудой старого сердца. Огонек тем временем поплыл дальше по улице. Он двигался медленно, не скрываясь. Август смотрел ему вслед. А потом пошел за ним. Не торопясь. Впервые не пытаясь догнать. Огонек скользил над мокрой мостовой, и его золотистый свет отражался в лужах. Он проплывал мимо закрытых лавок, темных окон и редких прохожих, которые, казалось,
не замечали ничего необычного. Август шел следом. И с каждым шагом ему становилось все легче. Он вдруг заметил то, чего прежде никогда не замечал. Как в окне булочной женщина укрывает спящего ребенка одеялом. Как старик на противоположной стороне улицы снимает шляпу перед своей женой. Как мальчишка подбирает мокрого котенка с мостовой и прячет его под пальто. Как двое незнакомых людей делятся одним зонтом. Как в маленьком окне на третьем этаже кто-то ставит на подоконник вторую чашку. Август остановился. Огонек тоже. И тогда человек понял нечто странное. Все это время он думал, что огонек показывает ему дорогу к счастью. Но, возможно, он никуда его не вел. Возможно, он просто заставлял его смотреть. Август снова пошел. Улица закончилась. За последними домами начиналось поле, покрытое тонким серебристым туманом. Дальше, за холмами, уже начинался рассвет. Огонек поднялся выше. Август остановился на краю дороги. -Если я пойду дальше,- тихо сказал он,- ты останешься со мной? Огонек не ответил. Он лишь немного приблизился. Август протянул руку. На этот раз он не хотел поймать его. Он просто хотел почувствовать тепло. Огонек опустился на его ладонь. И Август замер. Он ожидал увидеть пламя. Но ничего не увидел. Только почувствовал. Тепло. Нежность.
Ту самую тихую, почти забытую способность любить мир без причины и без обещания, что мир ответит тем же. Август закрыл глаза. И вдруг ему стало страшно. Потому что он понял: если он сожмет пальцы, огонек исчезнет. А если разожмет ладонь, то он, возможно, улетит. Некоторое время Август так и стоял. Потом медленно раскрыл руку. Огонек остался. Он поднялся с ладони и завис перед его лицом. А затем поплыл дальше. Август улыбнулся. И пошел следом. Но теперь он уже не знал, что именно ищет. Может быть, огонек.? Может быть, дорогу? А может быть, самого себя, каким был когда-то, прежде чем научился ничего не ждать. Солнце поднялось над городом. Первый луч коснулся земли. И золотой огонек вдруг стал почти невидимым. Август остановился. Он ждал, что тот исчезнет. Но огонек не исчез. Он просто растворился в утреннем свете. Август долго смотрел туда, где только что видел его. Потом тихо рассмеялся. Не потому, что понял тайну. Напротив. Потому что впервые за много лет ему было совершенно не обязательно ее понимать. Он повернулся к городу. И пошел обратно. Смотря на людей, которых прежде не замечал, навстречу утру, которого прежде не ждал. А когда вечером Август снова вышел на улицу, он долго стоял под старым фонарем. Огонька не было. Не было его и следующей ночью. И через неделю тоже. Прошел месяц. Потом другой. Август больше не искал его. Но однажды, поздней осенью, когда первый снег лег на крыши и город снова стал похож на старую сказку, он увидел маленький золотой свет в окне напротив. Август замер. Огонек дрогнул. И исчез. Он мог бы выбежать на улицу. Мог бы броситься за ним. Мог бы снова начать погоню. Но Август только улыбнулся. И остался стоять у окна.
Потому что теперь знал: если это было чудо, оно никогда не принадлежало ему. А если это было всего лишь воспоминание о чувстве, то, возможно, самое важное уже произошло. Огонек вернулся не затем, чтобы быть пойманным. Он вернулся, чтобы напомнить: то, что однажды согрело сердце, не всегда исчезает навсегда. Иногда оно просто ждет в темноте. И, быть может, достаточно однажды снова поверить в него, чтобы увидеть свет.