View М.Гринин flipbook.
Маленькая повесть о любви к людям и миру Михаил Гринин (1949-1966) - автор повести «Пароход идёт в Ростов». Жил и учился в Волгограде. Миша рос обычным: он ничем не отличался от других, был незаметным, скромным мальчишкой, и никто и не подозревал, что он пишет стихи, тренирует свою волю, мучится, не даёт себе спуску ни в чём. В школьном сочинении Миша написал: «Хочется быть настоящим мужчиной: умным, твёрдым, решительным». Он и старался стать таким. Однажды он принес домой гантели и книжку о том, как стать сильным. Домашние считали это увлечение временным. Но проходили месяцы, гантели становились всё тяжелее, и вот уже отец купил ему две пудовые гири. Прошло ещё время, и Миша подбрасывал эти гири, ловил их, как мячики. Он мог посадить на ладони и поднять к потолку двух своих братьев-школьников, а сестру (она в то время училась в восьмом классе) носил на руках, как в невесомости. Он всегда хотел быть защитником слабых, он хотел быть как мушкетёр: «Ну-ка, прямее, мальчишки! Или мы хуже предков? Воля, упорство, мужество — Это у нас ведь есть! Наши отцы ходили Юношами в разведку. Так воскресим же славу Старого слова — честь!» В «тайном», только для учительницы предназначенном сочинении Миша открылся: «Я не знаю почему, но на бумаге я могу рассказать то, что никогда бы не сказал даже самому близкому другу. Может быть, потому, что для меня раздумья о будущем — это запретный мир, которого никто не может касаться… Я хочу стать писателем… Я не помню, когда именно мне захотелось писать, — я ещё не ходил в школу, а уже мечтал об этом».
Судьба распорядилась иначе. После выпускного вечера в школе рабочей молодёжи Миша возвращался с группой выпускников домой, но мчавшийся мимо самосвал оборвал жизни нескольких ребят. Погибли Боря Сорокин, Слава Насонов, Витя Шуваев и Миша Гринин. Миша мечтал стать писателем. И он им стал. После его гибели родные нашли среди черновиков и старых школьных тетрадей Миши рукопись небольшой повести, в которой он описал путешествие с семьей на пароходе. Мишину повесть читал Лев Абрамович Кассиль, наш замечательный детский писатель. Повесть восхитила его, он сказал, что её надо непременно издать. В 60-годах XX века из Волгограда в Ростов можно было добраться на настоящем колесном пароходе. Большая семья - мама и пятеро детей - едет на таком пароходе в Ростов к дедушке и бабушке и переживает разные веселые и грустные события. А когда мама случайно отстает от парохода, дети остаются одни. Но оказывается, что вокруг столько добрых и хороших людей, что происшествие это вовсе даже и не страшное - ни для ребят, ни для мамы. Первое издание этой необычной книги (1971 год) вызвало много откликов. Рецензии на нее публиковали и в Москве, и в газетах других городов. Читатели удивлялись художественным достоинствам книги, написанной пятнадцатилетним юношей, критики называли ей «лучшей детской книгой года», журнал «Советская литература» на иностранных языках поместил отрывок из повести среди самых известных произведений советской детской литературы. Безыскусный рассказ мальчика трогает читателей всех возрастов мягким юмором, любовью к людям, богатством чувств и наблюдений.
Цитаты из книги 1. Мы отправляемся в плавание Всё началось с того, что поздно вечером принесли телеграмму. Папа прочёл и сказал сердито: — Ну вот, дождались! Мы уже лежали в постелях, но с интересом прислушивались к разговору. Мы — это я, моя сестра Натка, мои младшие братья-погодки Саня и Женя и трёхлетний малыш Лёня. — Сколько раз говорил: езжайте, езжайте, — недовольно продолжал папа, — так нет, всё тянули, а теперь — пожалуйста! Мама вздохнула и прочла телеграмму вслух: АБРИКОСЫ ОСЫПАЮТСЯ ВЫЕЗЖАЙТЕ НЕМЕДЛЕННО ЦЕЛУЮ БАБУШКА. Я не знаю ни одного человека добрее нашей бабушки Веры. Но её телеграмма была краткой и строгой, как приказ. И я понял, что поездка не откладывается, а ускоряется. Улыбка сама собой расплылась на моём лице. Натка тоже сообразила и, подпрыгнув от
радости на кровати, закричала: «Ура!» А братцы подняли такую беготню и кутерьму, что папе пришлось вмешаться. Мама у нас долго обдумывает, но в критические моменты решает быстро, и распоряжения её в нашей семье обязательны для всех. — Едем завтра же, — сказала мама и тут же распределила обязанности. Я привёл обоих сорванцов со двора и с рвением принялся за дело. Загнал братцев в ванную и запер. Затем приготовил таз, мыло, мочалку, полотенце. И быстренько намылил им головы. Мыть их поодиночке показалось мне слишком долгим, и, смывая мыло с тёмной Санькиной головы, я сказал Жене: — Ты подожди пока… Однако он ждать не желал, у него защипало глаза, и он заныл тонко и противно. Я заторопился, мыльная пена потекла по Санькиной физиономии, он сморщился и отчаянно замотал головой. Ещё минута — и с ним было бы кончено, но Женькино нытьё вдруг перешло в крик. Я кинулся к нему и подставил его голову под кран. Но тут не выдержал Саня. — Ой! Мыло в глаза лезет! — закричал он.
— И мне лезет! — завопил Женька. Я кидался то к одному, то к другому, ласково уговаривая: — Женя! Не плачь, сейчас смоем, всё пройдёт… — О-о-о, щипет! — Ну и что! Подумаешь, щиплет. Пощиплет и перестанет… Мама отворила дверь и сказала: — Парню четырнадцать лет, а он братьев вымыть не умеет… В новых костюмчиках они стали неузнаваемыми. Вместо чумазого сорванца Саньки и неряшливого увальня Женьки стояли чистенькие и благовоспитанные ребята. Я любовался своей работой. — Во, братцы, — сказал я довольно, — то были какие-то босяки, а теперь совсем другой вид. Мне спасибо скажите. Но братцы почему-то смотрели на меня без особой признательности. 3. Братцы За якорной лебёдкой что-то грохнуло. Матросик опустил голову и гаркнул: — А ну брысь!
Из-за лебёдки брызнули во все стороны какие-то ребятишки, и среди них — Санька с Женькой. Все убежали, а мои братцы остались, смело ожидая продолжения. Я решил понаблюдать. — Ну, бегите, хлопцы, — уже миролюбиво сказал матросик, — на носу стоять нельзя. — А чего ж ты стоишь? — полюбопытствовал Санька. — Как чего я стою? — возмутился матросик. — Посторонним, учти, нельзя, а я-то не посторонний! — А какой же ты? — Я в команде… Ну, хватит травить, отчаливайте! Я добрый-добрый, а в случае чего — знаешь!.. Братцы не двигались. Санька с интересом разглядывал члена команды. — А ты давно на корабле? — спросил он почтительно. — Не на корабле, а на судне, — сказал матросик важно. — На судне не так чтобы очень давно, но и не так чтобы очень недавно. — Он заметно подобрел и говорил с малышами солидно и немного свысока. — А китов ты ловил? — ещё почтительнее спросил Санька. — И акул? — вставил Женька. — Вот дураки! — удивился матросик. — Какие же в Волге киты?! Здесь речное судоходство. — А в море ты не плавал? Наверное, матросик в море не плавал, потому что этот вопрос вдруг ужасно рассердил его. — Марш отсюда! Сейчас шваброй съезжу!