Химия – это наука о жизни Хранитель Рода Всё что я узнавла – я рассказывала своим ученикам Любовь Шунина: жизнь удалась Я мечтала, чтобы у меня была дочь 08|2026 BirthdayBirthday
32 Дорогие читатели! Этот номер семейного журнала посвя- щен Шуниной Любови Николаевне – нео- быкновенному человеку, Учителю с боль- шой буквы, маме, бабушке, хранителю нашего Рода. Яркая, веселая атмосфера радости и до- бра создаются вокруг неё, на все вопросы находятся ответы. Вместе с ней родилась Любовь – любовь к самым близким лю- дям, любовь к ученикам, любовь к свое- му делу, любовь к миру и людям. И мир возвращал эту бесконечную любовь в те- плых словах мамы, заботе бабушки и де- душки, в крепкой дружбе одноклассников, в веселых встречах с однокурсниками, во взглядах учеников – детей и взрослых, в благодарностях выпускников, не забыва- ющих своего учителя даже уже ставшими пенсионерами. И огромным потоком лю- бовь возвращается через милую дочку и любимого зятя, через заботливых внуков и родных – сестер, братьев, племянниц и племянников, и их семей. Жизнь ставила вызовы, которые фор- мировали силу духа, ответственность и самостоятельность. Уже с первого места работы Любовь занимала руководящую должность директора школы. И несмотря на разные трудности, Любовь Николаевна, тогда немного старше своих учеников, не только учила их биологии и географии, но и раскрыла перед ними все свои таланты и широту души. Научила их любить и ви- деть окружающую красоту, помогать друг другу и быть успешными. Красота северной природы, сила Белого моря закаляли характер Любови и вдох- новляли на новые открытия. Новые и но- вые ученики находили не только знания по химии, но и внимание, и заботу, и пу- теводные нити. Превращения, изменения, трансформации происходили не только с изучаемыми веществами, но и с ученика- ми. Ведь химия - это наука о жизни. Вокруг Любови всегда было много лю- дей – одноклассников, однокурсников,
54 учеников, выпускников, коллег по работе. Все очень ценили те моменты, когда мож- но было вместе кататься с горок на санках, разглядывать в бинокль небо, собирать по- ленья, разбросанные морским штормом и даже немного вздремнуть на уроке после тяжелой рабочей смены. Все знали, что всё под надежной опекой, всё будет так как надо. Рождение дочери, создание дружной се- мьи и продолжение Рода – это ещё одна ступень жизни Любови. Самая яркая, са- мая значимая, самая близкая сердцу. Уро- ками добра, заботы и внимания Любовь создала атмосферу для раскрытия талан- тов дочери и внуков, формирования целе- устремленности и самостоятельности. Кулинарные способности заслуживают отдельного внимания. Рецепт помидорчи- ков «от тёти Любы» с любовью хранится в нашей семейной книге. Пирожки с палту- сом, треска под маринадом, икра из бакла- жанов по-ростовски – стали самыми наши- ми любимыми блюдами. Гостеприимство и щедрость Любови всегда восхищают и радуют нас. Умение быть в гуще событий и объединять людей помогла нам, трою- родным племянникам, построить мосты и начать общаться спустя пол века. Наш Род становится сильнее и крепче, когда в нём есть такая неизмеримая сила – сила Любви, когда у нас есть хранители Рода. Дорогая тётя Люба, мама, бабушка, се- стра! От всей души мы поздравляем вас с Юбилеем! Желаем вам крепкого здоро- вья, бодрости духа, оптимизма, оставаться хранителем нашего Рода! И пусть в сердце всегда живет мир и Любовь! С любовью, Юлия и Наталия СОДЕРЖАНИЕ Древо предков 6 Детство Любы 8 Школьные годы 10 Учёба в институте 18 Школа между морем и рекой 26 Свет в окне вечерней школы 34 Путешествия 38 Станица Старочеркасская 42 Победа по имени Виктория 46 Жизнь удалась 50
Муров Иван Ефимович 1870(75)-20.06.1937 Мурова (Анохина) Фёкла Ивановна 1877 - 03.02.1939 Шунина Мария Ивановна 05.12.1915-06.12.2003 Анохин Иван Никифорович 1839 - до 1917 Анохина (Калмыкова) Мария Григорьевна или Ирина Калинична 1845 - 26.06.1918 Муров Павел Прокопьевич ... - после 1867 Баландин Фёдор Анохин Никифор Иванович ... - после 1852 Анохина Мария Антоновна Муров Ефим Павлович 1833 - после 1891 Мурова (Баландина) Елена Федоровна 1831 - ... Шунин Яков Андреевич 1888-1981 Шунина Павла Михайловна 1894-1974 Шунин Николай Яковлевич 1913 - 09.1942
98 ДЕТСТВО ЛЮБЫ МАМА ШУНИНА МАРИЯ ИВАНОВНА Любовь родилась 6 августа 1941 года, на пят- надцатый день войны. Её отец, Николай Яковле- вич Шунин, был в числе тех, кто защищал Родину – он служил на Северном флоте, в Мурманске. О рождении дочери отец узнал из писем жены Марии. Он наказывал ей беречь себя и малышку, которую назвали во имя великой любви. В пись- ме от 16 августа 1942 года Николай писал: «с Бе- лым морем попрощался, еду на фронт». «Встретиться нам так и не довелось, – рас- сказывает Любовь, – в сентябре того же года при налёте фашистской авиации на воинский эшелон моряков-североморцев под Сталинградом отец погиб. Судьба распорядилась так, что мы знали друг о друге лишь по письмам». Свои первые семь лет, до самой школы, Люба вместе с мамой жила в семье папы, с его роди- телями и сестрой. Отцовский дом заполнила огромная, светлая любовь его семьи. Тяжёлое слово «безотцовщина», знакомое многим детям военных лет, не коснулось её судьбы. Она росла в атмосфере, где каждое утро начиналось с заботы, а вечера проходили в тепле общего дома. Бабушка пекла очень вкусные пироги. Но, особое, трепетное место в детском сердце Любы занял дед. Он души не чаял в своих внучках. А Люба была старшей – и это чувствовалось во всём. Дедовская доброта и любовь стала той са- мой крепкой стеной, которая заслоняла от любых невзгод. Она чувствовала себя нужной, важной и бесконечно любимой. Каждый день Люба ходила в детский сад, ко- торый был прямо во дворе. А дома её всегда жда- ли любящие люди. ПАПА ШУНИН НИКОЛАЙ ЯКОВЛЕВИЧ
Детские годы Любы пришлись на сложное время выживания – война, гибель отца, после- военное время и жизнь по разным адресам. «Как семья погибшего, мы с мамой получили нормаль- ное жилье лишь через 25 лет» – рассказывает Любовь. Послевоенный Архангельск восстанав- ливал разрушенную инфраструктуру и промыш- ленность, решал вопросы острого дефицита то- варов и продуктов. Лесопильные заводы дымили день и ночь, баржи с брёвнами тянулись к морю, а по деревянным тротуарам, которые называли «мостки» – стучали калоши валенок и подошвы сапог – так горожане спешили на работу. Кар- точную систему отменили только в 1947 году, но город ещё долго жил в очередях, дефиците, бе- режливости к каждой крошке хлеба. В это время было не до сентиментальности и «сюсюканья». Без лишних слов надо было учиться, помогать маме и просто жить дальше. В 1948 году Любовь пошла в первый класс школы № 3, которая находилась на пересечении улицы Свободы и проспекта Павлина Виноградо- ва (ныне Троицкого проспекта). Эта школа была образована ровно за сто лет до учебы в ней Любо- ви, 15 октября 1848 года, как первое в Архангель- ской губернии женское училище для благородных девиц. Проект устава и штат училища утвердил Николай I. В 1864 году училище стало имено- ваться Мариинским в честь государыни импера- трицы Марии Александровны, покровительницы училища, а с 1872 года – было преобразовано в Мариинскую гимназию. Среди выпускниц этой гимназии была Ксения Петровна Гемп. Её имя было присвоено школе в советские годы. В 1920 году Мариинская гимназия была закрыта, и на её базе была открыта единая (женская и мужская) трудовая школа № 3. В ней, в 30-х годах, знаме- нитый северный сказочник и художник Степан Григорьевич Писахов преподавал школьникам рисование. В годы Великой Отечественной вой- ны школа № 3 снова стала женской. Этот статус школы сохранялся и в послевоенное время. По коридорам школы ходили только девочки – строго заплетённые косы, аккуратные белые во- ротнички, опрятные коричневые платья и фарту- ки, валенки зимой. Форма советской школьницы 1948 года по крою, цвету и аксессуарам повторяла ту, которую носили ученицы классических гим- назий. Её возвращение в сталинскую эпоху уже не воспринималось как подражание буржуазному прошлому. Единые платья советских школьниц стали доказательством всеобщего равенства де- тей. Эта эпоха характеризовалась строгими нра- вами. Категорически запрещалось менять длину и другие параметры платьев. При выявлении на- рушений «провинившимся» выносили замечания в дневник, заставляя приводить все детали одеж- ды в надлежащий вид. Первой учительницей Любы стала Лыскова Зоя Фёдоровна. О ней вспоминали с особой те- плотой и любовью, она была настоящим учите- лем – внимательной, заботливой и справедливой. Она не просто вела уроки – она умела воспиты- вать, поддерживать, объединять детей. Класс счи- тался одним из лучших, и Любовь всегда вспоми- нала о нём с благодарностью. Шесть лет, с первого по шестой класс Любовь проучилась в этой школе. Но в 1954 году, в свя- зи с реформой образования, школу объединили с мальчиками, и Любе пришлось перейти в школу № 5 на улице Карла Либкнехта, по месту житель- ства. Там Любовь училась 7 и 8 классы. К этому Когда-то всё было первым: первый сентябрьский звонок, первый учитель, первый класс, парта, портфель и первая оценка в дневнике, первые трудности, несмелые ответы у доски, непривычная указка в руках, первые переживания перед экзаменом 10 ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ
1312 времени они с мамой уже жили в доме на Новго- родском проспекте, 111. Но и эта школа не стала для неё последней. Учебное здание решили пере- дать школе-интернату для детей с заболеваниями позвоночника, и Любовь снова вернулась в род- ную школу № 3, где окончила 9 и 10 классы и в 1958 году получила аттестат. В то время школой № 3 руководил Сергей Фёдорович Гулый – талантливый педагог и ор- ганизатор, человек, которого любили и уважа- ли ученики, он всей душой болел за школу. «Он был очень строгим, но справедливым. Утром он встречал учеников в школе и не пускал с накра- шенными ресничками или в капроне. Он давал очень хорошие знания, которые пригодились позднее, в институте. Уроки вёл с открытой две- рью. Если кто-то во время урока шумел в коридо- ре, он бежал и догонял этих учеников, приводил в свои кабинет и выстраивал в ряд» – вспоминает Любовь. Позднее Сергей Фёдорович стал заведу- ющим Архангельским ГОРОНО, но для многих учеников остался прежде всего добрым и силь- ным школьным руководителем. Из воспоминаний заместителя директора по учебно-воспитательной работе Ренаты Иванов- ны Валиотти: «Сергей Федорович был челове- ком огромной эрудиции, отличным учителем и непревзойденным организатором народного об- разования. Его педагогические методы самые неожиданные, а потому и нестандартные. Рез- кий, требовательный, но справедливый, умел из- виниться, когда не прав. Если на уроке шум, то заходил в класс и помогал своим присутствием наладить дисциплину. Бывший фронтовик, лю- бил дисциплину и порядок во всем». По словам Гостевой Иды Львовны: «Сергея Федоровича считали самым умным, строгим, требовательным и в то же время очень-очень до- брым. Его школа всегда значилась лучшей шко- лой города Архангельска. Она выделялась и по учебе, и по воспитанности учащихся. Здесь пре- красно работали биологи, а пришкольный участок был образцовым в городе. Выращивали огурцы, морковь, редис и зелень. Все очень любили цве- ты, особенно директор школы. Цветы заполняли подоконники всех классных комнат и коридоров. А сколько было цветочных клумб, грядок и доро- жек возле школы и в соседнем парке, тогда там не росли лопухи и крапива, он всегда был ухожен- ным и чистым». По результатам четверти ученикам вручали значки с надписями «Учеба», «Труд», «Здоро- вье». Обладатель всех трех считался успешным учеником. Снизивший показатели лишался соот- ветствующего значка. Любовь до сих пор хранит эти памятные значки. В школе была библиотека, где можно было почитать журналы «Мурзилка», «Пионер», «Ко- стер». Вдоль библиотеки шёл темный коридор, где зимой и в плохую погоду проводили школь- ные линейки. За библиотекой располагалась чудесно пах- нущая стружками и опилками столярная мастер- ская, где школьники строгали наметельники, черенки лопат, делали табуретки, но чаще всего колотили почтовые ящики. Школа зарабатывала на них, сдавая на почту. Это называлось политех- ническим обучением. Любови запомнилось, как на уроках труда их знакомили со слесарными ин- струментами. Окна по проспекту Павлина Виноградова принадлежали актовому/спортивному залу. Здесь проходили все праздничные мероприятия. У школы был свой духовой и эстрадный оркестр, инструменты которого были куплены на зара- ботки от продажи почтовых ящиков и разноски телеграмм. Участники оркестра были кумирами школы и легендарными личностями. Младшие классы редко занимались в спортза- ле. В хорошую погоду уроки физкультуры прово- дили в школьном дворе, зимой – на лыжах по реке Северной Двине, а в плохую погоду – в коридо- ре. В спортивном зале стояло пианино, на кото- ром учительница физкультуры играла «Собачий вальс», под который школьники маршировали. Лестницы были с широкими перилами, уты- канными небольшими шипами, так что на них никак не прокатишься, сколько ни старайся. На втором этаже между крыльями вестибюля была небольшая площадка-рекреация, где стоял бюст Ленина около которого школьники коро- тали время перемены. Вожатые организовывали разные игры, например, ходили шеренгами друг на друга, исполняя народную кричалку: «А мы просо сеяли, сеяли», а в ответ: «А мы просо вы- топчем, вытопчем». Тут же был вход в пионер- скую комнату, где проходили заседания совета дружины и раз в год делали фотографии всем классом на фоне плакатов и сувениров. Справа от пионерской комнаты находилась учительская – место наказания для разгильдяев, поэтому ученики всегда старались прошмыгнуть незаметно мимо. В другом крыле, кроме классов был кабинет директора. Попасть туда было пло- хой приметой. Сергей Федорович Гулый – был серьезный человек, мог и указкой огреть. Боль- шинство так и не побывало там. В столовой (буфете) вечная тетя Валя успева- ла накормить орущую и толкающуюся толпу ма- леньких «проглотов». Булочки, сандвичи, молоч- ные коржики, чай, какао, молоко – всегда были на готове. Фото. В классе, 1949 год
1514 Здание школы было каменным, отапливалось печками. Толкаясь на переменах, ученики гре- лись около них. «В школу я ходила с удовольствием, – вспоми- нает Любовь. Учиться мне было интересно, учи- лась на хорошие оценки, на «4» и «5». Особен- но нравилась математика и французский язык. В школе любила читать Пушкина, потом Есенина. Бывало и так, что мама сходит в школу, придёт домой, даст нагоняй: скажет, что что-то где-то сделала не так. В 9 и 10 классе у нас было автодело, которое вёл дядя Зоря – брат мамы, мальчишки даже по- лучали права. Наш класс был очень дружным, а сама школь- ная жизнь – насыщенной. Вместе мы мыли шко- лу во время дежурств, весной чистили тротуары вокруг школы, складывали дрова в поленницу, работали на школьном участке, участвовали в подготовке вечеров и ходили на демонстрации – Первого мая и к годовщинам Октября. К этому дню готовили форму: то красные с белым, то си- ние свитера и костюмы, делали бумажные цветы для украшения колонны». Всё это было частью времени, когда школа воспитывала не только зна- ниями, но и общим делом. В советское время в воспитании школьников на первый план выдвигались общественные ин- тересы, при этом неукоснительно требовалось соблюдать дисциплину и распорядок дня. В шко- ле всегда были портреты Ленина. Имя вождя так- же указывалось в предисловии к букварю рядом со словами «мать» и «Родина». Все школьники того времени, за редким исключением, были сна- чала октябрятами, а позже – пионерами и комсо- мольцами. Это было очень почетно. Обстановка церемонии приёма в эти организации проходила на торжественной линейке, где детей, одетых в парадную форму, поздравляли родители, учителя и приглашенные гости. Значительная роль отво- дилась и атрибутике в виде значков, пионерского галстука, флага отряда. Фото. Здание школы № 3. Кроме того, школьников приучали к труду в их будущей взрослой жизни. Для этого в клас- сах проводились дежурства, сбор металлолома и макулатуры, а также обязательные субботники. Подобные мероприятия были призваны привить детям уважение к труду в коллективе. Такая пе- дагогическая тактика воспринималась учениками положительно, вносила разнообразие в школь- ную жизнь. Важной составляющей советского периода являлась организация времени после учебы. В средних классах Любовь ходила в балетный кру- жок в Доме пионеров, где занималась танцами. Это было, пожалуй, самое значимое её внешколь- ное увлечение тех лет. Прогулки во дворах и на улице после школы также были неотъемлемой частью жизни совет- ских школьников. Там дети играли в прятки – за- мирали за дверями сараев, за штабелями дров, за углом дома, удерживая дыхание, пока чей-то го- лос считал до нужного числа. «Двенадцать пало- чек–выручалочек» были особой игрой: когда пал- ки выстраивались в определённом порядке, вся компания превращалась в слаженную команду, готовую защищать свой «секрет» от соперников. Вышибалы учили ловить и бросать, уклоняться от удара мяча, который, будучи резиновым, всё равно мог ударить чувствительно. Казаки–раз- бойники были почти настоящей войной, только без оружия: крики, беготня, прятки, внезапные «захваты» и «освобождения». Играли гурьбой. Чувство дружбы, товарищества, школьной сплочённости сохранились в памяти Любови крепкими и тёплыми. «Дружили с Наташей Рач- ковой, Ольгой Мироновой, Валей Маликовой, Толей Харчевым, Аликом Романовым, Гошей Белкиным и другими ребятами, зимой катались на лыжах по реке Северной Двине, в детском парке на улице Свободы (где сейчас располагает- ся новое здание школы № 3) на санках катались с горок, прыгали в снег с крыши сараев, бегали по двору, не чувствуя холода, пока не начинали Фото. Коллектив учителей школы № 3
1716 мёрзнуть руки, катались на коньках на стадионе «Динамо». А летом – прыгали в классики и через скакалку». Одним из ярких воспоминаний детства стали сожженные подошвы валенок. «Мама была на работе, а я приходила из школы, набегавшись по снегу. В то время мы ходили в валенках и шкарах – самошитых штанах на резинке, которые натяги- вали на валенки, чтобы не попадал снег. Валенки надо было высушить до прихода мамы. Я реши- ла поставить их на плитку печки, и к маминому приходу валенки благополучно сгорели. От мамы мне конечно «попало», но она особо меня никог- да не наказывала, могла только потрясти отцов- ским ремнём. В другой раз, возвращаясь из шко- лы по улице Павлина Виноградова, я наступила на тонкий лёд, покрывавший лужу, провалилась и искупалась вместе с портфелем. У нас была собака. Однажды меня посадили в сани, в которые она была запряжена. В этот мо- мент, увидев другую собаку, она с силой рвану- ла, что я полетела с санок. Ничего, всё было нор- мально. Это было во дворе дома на Ломоносова, 185. Хорошо помню, как в 9 классе мы катались на больших горках на Набережной. Все уже ска- тились, а я была последней. Я тоже скатилась с горки и как грохнулась…, наверно было слабое сотрясение. Во дворе старого дома на Новгородском про- спекте, где мы жили с мамой, были сараи. Мы бе- гали и зимой прыгали с их крыш в снег. Однажды я прыгнула в сугроб так, что снег оказался выше меня. Пришлось самой разгребать снег и выпол- зать». Самыми запоминающимися картинами дет- ства стали огромные деревья в детском парке на улице Свободы, которые казались тогда велика- нами; снежные сугробы выше роста маленькой девочки; каток на стадионе «Динамо»; санки на Северной Двине; морозный воздух, от которого щипало щёки. Всё это было настоящим детством. «Жили мы с мамой небогато, но в достатке, не голодали, – вспоминает Любовь. В маленьком деревянном доме на проспекте Новгородском Фото. Школьные подруги Наташа Рачкова, Оля Миронова, Валя Маликова не было удобств, поэтому домашние обязанно- сти были самыми обычными, но обязательными: принести воды, натаскать дров к печке, следить за чистотой и порядком. Помню, когда мы уже жили в доме на улице Розы Люксембург мой двоюрод- ный брат, Сергей Муров, со своим другом Сашей Великолугом помогали колоть дрова. С продуктами было трудно. Часто приходи- лось стоять в очередях. Вместе с соседскими ребятами мы занимали место в очереди заранее, чтобы к приходу мамы уже были куплены са- хар, мука, масло. Иногда приходилось занимать деньги у соседей. В такой жизни мы быстро взро- слели. Мама учила быть честной, правдивой, до- брой, отзывчивой. На праздники собирались у дедушки Якова. Приходили его знакомые, бабушка Настасья с ис- печёнными пирогами, а его троюродные сёстры всегда хорошо пели. На Новый год ходили в гости к дяде Исааку – брату мамы. У него всегда наря- жали большую ёлку и Нина пекла очень вкусный Наполеон. А когда приходили к Николаю – дру- гому маминому брату, вспоминается большой крендель тёти Капы, пирожки с «секретом», в ко- торых всегда было что-то запрятано, знаменитые калачики. На дни рождения и большие праздни- ки мама всегда приглашала всех своих братьев с невестками. А мой день рождения пришелся на лето, когда я и мои знакомые бывали в разъез- дах, поэтому отмечать с друзьями не получалось. Чаще всего в этот день мы были в отъезде или даже в дороге». Так, шаг за шагом, из уроков, дружбы, домаш- них забот и простых детских радостей сложилось детство Любови – детство архангельской девочки конца 1940-х и 1950-х годов. Оно не было лёгким, но и не было мрачным: в нём было место труду и заботе, дружбе и радостям, маленьким бедам и большим урокам. И, пожалуй, главным итогом этих десяти лет стало не только количество от- личных отметок, а то внутреннее качество, кото- рое пронесла Любовь через всю жизнь – умение оставаться трудолюбивой, доброй и отзывчивой, чтобы ни происходило вокруг. Фото. В пионерском лагере
1918 Уже в первые месяцы учёбы на смену школь- ным тетрадкам пришли толстые учебники, атла- сы, определители растений, географические кар- ты. В фокусе внимания стали названия растений, породы, бассейны рек, растительные зоны, семей- ства насекомых. Естественно-географический факультет готовил будущих учителей биологии и географии. Уже с первых курсов начались корот- кие выезды за город, учебные практики – знаком- ство с флорой и фауной окрестностей Архангель- ской области, первые уроки полевой ботаники и зоологии, азы геологии и гидрологии. Одной из первых больших летних практик стала поездка на Пинегу. Здесь студенты знако- мились с геологией родного края не по учебнику, а вживую: изучали разрезы пород, камни, карсто- вые пещеры, следы древних морей, некогда по- крывавших эту территорию. В Холмогорских Орлецах, знаменитых выхо- дами известняка, геологическая практика ста- новилась настоящим приключением. Студенты изучали карстовые явления, учились определять породы камней по излому, вели записи в полевых дневниках – тех самых тетрадях в клеёнчатой об- ложке, которые потом хранились годами как па- мять о студенческой юности. На речке в Малых Корелах изучали приливы и отливы, их уровень, брали пробы воды, измеряли скорость течения, глубину, температуру – одним словом, осваивали азы гидрологии. Во время ботанических практик продолжали свои наблюдения: изучали растительные сооб- щества, собирали гербарии, определяли виды де- ревьев, кустарников, трав. Ботаника здесь была не абстрактной наукой из учебника, а вполне ощутимым знанием: вот этот мох растёт только на переувлажнённой почве, а вот этот лишайник – признак чистого воздуха. Особое место в институтских воспоминаниях Любови занимала зоологическая практика, кото- рая была напротив острова Мудьюг, где студенты изучали птиц. Однажды произошёл курьёзный случай: наблюдая в бинокль, одна из сокурсниц воскликнула: «Летит птица и каркает. Что это за птица?». На «Мечке» под Новодвинском ловили стрекоз и жуков. В такие периоды практики жили обычно в домах, в школе или в рыбачьей избуш- ке. Спать приходилось и на полу, и на матрасах, и на кроватях, а в избушках – на деревянных пола- тях. Вечерами слушали как где-то кричат чайки, а комары выводят свою бесконечную песню. Такая жизнь была почти экзотикой, которую начинаешь любить. После четвёртого курса, настоящим событием для Любови, стала дальняя практика по геогра- фии – поездка в Крым: где вместе с сокурсниками они изучали развитие промышленности, посеща- ли завод по производству малолитражных авто- мобилей «Запорожец». Самые яркие впечатления произвел метал- лургический комбинат «Запорожсталь», розовые плантации в Бахчисарае, на которых собирали розовые лепестки и черешню, цветущие поля красных маков и огромные седые, то с золотисты- ми, то с синеватыми переливами моря цветущей ковыли. В седьмом классе Люба хотела пойти учиться в техникум связи. Оказалось, что туда стали принимать после десятого класса. Окончив школу, её мечты и планы поменялись. Любовь решила стать преподавателем французского языка. Это отделение закрыли и она подала документы на естественно-географический факультет Архангельского государственного педагогического института имени М.В. Ломоносова. И в 1958 году Любовь стала студенткой УЧЁБА В ИНСТИТУТЕ
20 21 Во время практики посещали ботанические сады Сочи и Алушты. В Севастополе ходили в поход в горы и в пещеры. Алушта и Ялта рас- крывали перед студентами природу настоящего южного берега Крыма: кипарисы, виноградники, тёплое море, горы, спускающиеся прямо к воде. Для будущих учителей географии и биологии это была живая иллюстрация к разделам учебника о субтропическом климате, средиземноморской растительности, отличиях южной флоры от се- верной. Севастополь встречал памятью о двух героических оборонах – и Крымской войны, и Великой Отечественной, гордым видом на бухту с военными кораблями. Они возвращались домой, на Север, немного другими людьми – обгоревшими на южном солн- це, полными впечатлений, с блокнотами, испи- санными наблюдениями за южной природой, и с фотографиями, которые потом десятилетиями будут храниться в семейных альбомах. Такие поездки сближали сильнее, чем лек- ции. Там все жили в одном ритме: вставали рано, шли маршрутом, спорили, делили усталость, чай, дождь, комаров и редкие часы отдыха. Так неза- метно и складывалась настоящая студенческая жизнь – не парадная, а простая, крепкая, друж- ная. Но, пожалуй, самым важным испытанием ин- ститутских лет для Любови стала педагогическая практика в деревне Горка Верхнетоемского рай- она, которая проходила с января по май месяц пятого курса. В самой глубине архангельского Севера, там, где жизнь текла в своём, неспешном деревенском ритме, где зимой дорогу заметало так, что связь с районным центром держалась на честном слове и на упрямстве почтальонов. Самой главной на этой практике была настоя- щая встреча с детьми в новой роли. До этого мо- мента Любовь сама была ученицей и студенткой. Теперь надо было встать перед классом и самой говорить так, чтобы слушали. Деревенская школа лесопункта была маленькой, натопленной дрова- ми, пахнущей мелом и деревом. «Я преподавала биологию и географию, пол- ностью самостоятельно вела уроки в 9-10-х клас- сах. Я отдавала ребятам все свои знания, – рас- сказывает Любовь. – В деревенской школе классы были небольшие. Ребята слушали внимательно, занимались, знали, что им надо было учиться. Вместе с ними мы ходили в походы на лыжах. Меня очень впечатляли таёжные леса». Уже здесь заканчивалось студенчество начи- налась новая профессиональная деятельность. Именно здесь, из первых уроков в деревенском классе, зарождался опыт учителя: умение брать ответственность за других, наблюдать природу и понимать детей, быть самостоятельной вдали от дома и оставаться собой в любых, даже самых не- привычных обстоятельствах. В Горке произошло главное: Любовь начала становиться Учителем. Не по диплому – по существу. Возможно, Любовь не рассказывает о том, как слишком тщатель- но готовила первые уроки, мысленно повторяла объяснение, подбирала слова или боялась что-то забыть. Но когда урок начинался, и страх посте- пенно отступал, то оказывалось, что знания, на- копленные за годы учёбы, не исчезают, что голос может звучать уверенно, что дети откликаются на внимание и спокойствие, что учитель – это не тот, кто говорит красиво, а тот, кто умеет сделать не- понятное понятным. Самым главным, приобретённым за студен- ческие годы для себя, Любовь называет само- стоятельность. Самостоятельность состоит не из громких решений, а из множества ежедневных простых дел, когда нужно вставать, готовиться к урокам, держать себя в руках, отвечать за сказан- ное и сделанное, не опускать работу «на авось». Самостоятельность рождает взрослость, которая приходит постепенно: в развороте карты на столе, в полевом дневнике, исписанном неразборчивым почерком, в детских глазах, поднятых на тебя на первом уроке, в той минуте, когда ты вдруг по- нимаешь – ты уже не просто учишься жить, ты готова вести за собой других. Фото. На практике
23 На фото слева вверху: на практике На фото вверху: в Соломбале На фото справа вверху: практика в школе На фото внизу: с подругой и однокурсниками
2524 На фото слева вверху: На демонстрации На фото слева внизу и справа вверху: На практике в Крыму На фото внизу: На картошке На фото справа: Опыты по химии
2726 В 1963 году, окончив институт, Любовь поехала по направлению в Мезенский район, к Белому морю — туда, где земля дышит солёным ветром, а небо кажется бескрайне высоким… Она ехала молодая, серьёзная, с аккуратно уложенными тетрадями и дипломом, в котором не было троек, и с тем особенным волнением, которое бывает только в начале жизни, когда че- ловек ещё не знает о трудностях, но верит, что справится. В районном отделе образования её встретили не так, как она ожидала: – Ваше место занято, – сказали ей. Любовь слегка растерялась. Ещё вчера всё было ясно: институт окончен, направление по- лучено, впереди – работа учителя. А сегодня та ровная дорога дала новый поворот. Вместо того чтобы отправить её обратно или искать другое место, ей предложили остаться, но в совершенно другом, неожиданном для нее каче- стве. Десять дней её уговаривали стать директо- ром школы в деревне Ручьи. – Вы учились «на отлично», не хотите быть директором? – говорили ей. – Нам нужен такой человек. Школа небольшая, но хорошая. Справи- тесь. – Предметы я знаю хорошо, а на директора нас не учили, – отвечала Любовь. Здесь надо обладать особым складом ума, уметь работать не только с учителями и родителями, но и другими людьми. Директор школы… ей, вчерашней студентке. Эта должность казалась слишком ответственной, почти неподъёмной. Директор – это ведь не толь- ко уроки. Это люди, дети, учителя, хозяйство, ин- тернат, ответственность за всё сразу, за каждую мелочь, за каждый день. Но в её характере уже тогда было что-то стой- кое и надёжное. И в конце концов она согласи- лась: – Хорошо. Буду. Останусь на три года, – отве- тила Любовь. Так началась её первая работа. До деревни Ручьи можно было добраться толь- ко на самолёте. Уже сама дорога туда казалась переходом в другой мир – не городской, не при- вычный, а дальний и ещё неизведанный. Самолёт унёс её туда, где нет дорог, только небо, ветер и тишина. А от аэродрома до деревни нужно было идти ещё четыре километра пешком по просёлочной дороге за почтовой лошадью. Она шла, стараясь запомнить всё: запах леса, звуки птиц, свет меж- ду деревьями. А вдоль дороги по лесу бежали дети, смеялись и на ходу пинали шляпки грибов, словно это была какая-то весёлая игра. В этом было столько беспечности, живости и деревен- ской свободы, что Любовь невольно улыбнулась. Наверное, именно тогда она впервые почувство- вала: здесь её ждёт не просто работа – здесь её ждёт целая жизнь. Деревня Ручьи стоит между Белым морем и маленькой речкой, на высоком песчаном берегу. Это место кажется удивительным даже человеку, привыкшему к северной красоте. С одной сторо- ны – море, с его суровой ширью и солёным дыха- нием. С другой – тихая река. Вокруг – лес, песок, простор, воздух, полный света. В деревне было всего три двухэтажных дома, а остальные – од- ноэтажные, частные, простые. В одном из двухэ- тажных домов помещалась школа. Там же была и комната Любови. Так, школа сразу стала не толь- ко местом работы, но и домом. В двух других до- мах размещался клуб и сельсовет. Любовь очень удивилась, что там, в Мезен- ском районе, кофе пили из самоваров, с ковриж- ками. Такой способ заваривания кофе бытовал в этих краях с XVII века. Всё началось благодаря торговым связям: местные жители, в т.ч. поморы и купцы привозили кофейные зерна из-за грани- цы. За это мезенцев прозвали «кофейниками». В ШКОЛА МЕЖДУ МОРЕМ И РЕКОЙ
28 29 народе даже сложилась поговорка: «Мезёна-го- род без кофия не живёт; мезёха кофий из самова- ра пьёт». В первые дни для Любови всё казалось новым: скрип половиц, шаги в коридоре, голоса детей, запах мела, книг, свежевымытых полов. В семи- летней школе было около ста учеников. При шко- ле был интернат, где жили дети из дальних де- ревень. Штат учителей, вместе с воспитателем и техническим персоналом состоял из двенадцати человек. Маленький коллектив, в котором каж- дый был на виду и каждый был нужен. Любовь сразу вошла в эту жизнь с чувством ответственности. Она просыпалась и думала о школе: всё ли готово к занятиям, как лучше по- строить уроки, как помочь учителям, как сделать так, чтобы детям было хорошо. Но север быстро учит человека не суетиться. Здесь бесполезно спорить с расстоянием или жаловаться на трудно- сти. Надо просто делать своё дело. И она делала. Дни шли один за другим. Уроки географии, зоологии, ботаники, проверка тетрадей, заботы школы, хозяйственные хлопоты, в решении кото- рых помогал сельсовет, вопросы, которые нельзя отложить на завтра. Жили очень дружно. Дети в школе были хоро- шими – старательными, доверчивыми, открыты- ми. Любовь училась быть для них не только учи- телем и директором, но и человеком, к которому можно подойти с любым вопросом. А они быстро чувствовали искренность. И если сначала смо- трели на молодого директора с любопытством, то потом всё чаще – с уважением и теплотой. Большое впечатление оставил первый сильный шторм на Белом море, который разнёс поленницы дров, заготовленные на зиму. «Прямо в шторм мы всей школой ходили собирать раскиданные мор- скими волнами и приливом дрова, относили их выше в гору, чтобы не остаться без дров на зиму, – вспоминает Любовь. Был еще один сложный период, когда в школе была корьевая краснуха, и поэтому школу закрыли на карантин. Пришлось вызывать медицинскую помощь из Мезени и са- навиацию из Архангельска. В это время в интер- нате учителя работали нянями. Зимой же, когда школу заносило снегом, при- ходилось ползком по сугробам добираться до ра- диоузла и объявлять об отмене занятий в школе». Было трудно, но интересно. Так интересно, что ты не отделяешь себя от своего дела и готов отда- вать ему все силы.
30 31 Любовь полюбила Ручьи всем сердцем. По- любила белые ночи, когда солнце летом уходило всего на два часа, и ночь не наступала по-настоя- щему. В такие часы казалось, что время растяги- вается, что день не хочет заканчиваться и можно играть в волейбол до 5 часов утра. Полюбила морские шторма – грозные, силь- ные, когда ветер бился об угор, а воздух стано- вился шквалистым, солёным, резким. Полюбила весну с её стаями гусей и лебедей, летящими над водой, когда ещё остался морской припай – кром- ка льда у берега. Красотища! Полюбила поля северной морошки, которую можно было собирать в тапочках, лесные грибы, которые в корзинку можно было набрать за час, солнечные осенние дни, когда в море можно было увидеть белуг, гоняющихся за сёмгой, белых ка- саток, поморские рыбачьи избушки на горе. Всё это казалось ей настоящей северной экзотикой – не книжной, не придуманной, а живой, мощной, полной движения и света. «В ясную солнечную погоду белуги плавали, словно гуляли, от одной тони к другой (тоня – это колья, протянутые перпендикулярно берегу, на которые наматывали сети для ловли рыбы. Во время отлива рыбу вынимали из этих сетей), – вспоминает Любовь. – А самое большое впе- чатление было, когда мы зашли попить воды в избушку. Там сидело рыбацкое звено. На столе у рыбаков было большое жостовское блюдо, на ко- тором большими кусками лежала отварная сёмга. Рыбаки брали кусочек хлеба, захватывали кусок сёмги рукой и ели. Для нас, видевших сёмгу то- неньким кусочком на бутерброде в Большом теа- тре, это было большое удивление: как такую цар- скую рыбу можно есть «маком» – руками. Море постоянно шумело. До Мезени тогда ходили теплоходы «Татария» и «Буковина». На небольшом морском моторном судне – «дори» мы плавали на эти пароходы в буфет. А там уже можно было купить то, что не завозили в Ручьи – апельсины, яблоки, вкусные конфеты. Поездка на «дори», прибуксировка к пароходу, иногда и в 1-2 бальный шторм были очень интересны». Иногда Любовь выходила из школы и просто стояла на песчаном берегу, глядя вдаль. Вдале- ке в хорошую погоду здесь можно было увидеть кромку Кольского полуострова. Здесь самое уз- кое место – горло Белого моря. В такие минуты ей думалось, что судьба привела её сюда не слу- чайно. Иногда нужно оказаться далеко от дома, пройти по просёлочной дороге за почтовой лоша- дью, увидеть детей, пинающих шляпки грибов, и однажды проснуться с ощущением: да, вот она – моя жизнь, трудная, но живая, настоящая. С годами многое стирается в памяти: даты, де- тали, случайные разговоры. Но остаётся главное чувство – чувство большой, настоящей жизни. Первая школа в деревне Ручьи навсегда оста- нется для Любови особенной. И потому спустя годы она всё ещё поддерживает связь с теми, с кем свела её та северная дорога. Такие места не отпускают. Они остаются в человеке навсегда – белыми ночами, солёным ветром, детским сме- хом и школой на высоком песчаном берегу между морем и рекой.
32 33
3534 В 1966 году Любовь вернулась в Архангельск. За её плечами был трехлетний опыт работы учителем биологии-географии и опыт директора деревенской школы. Здесь, в Архангельске, начиналась новая глава — не менее важная, чем всё, что было раньше СВЕТ В ОКНЕ ВЕЧЕРНЕЙ ШКОЛЫ Любовь пришла работать в школу рабочей молодёжи № 1 учителем биологии (в 1975 году школа была переименована в вечернюю обще- бразовательную школу № 1). Химию стала пре- подавать позже, после того как ушёл учитель химии. «Надо отдать должное преподавателю хи- мии в школе – Лидии Тимофеевне Кулакиной, – рассказывает Любовь. – Она была одним из силь- нейших педагогов города Архангельска. В своей работе я использовала её опыт преподавания, её записи». Вечерняя школа жила не так, как обычная. Это был особый мир. Её окна начинали светиться к вечеру. Сюда приходили не только юные, но и взрослые люди – после работы. Садились за пар- ты, открывали тетради, и в их глазах можно было увидеть многое: усталость, сомнение, стеснение, а ещё – упрямое желание не сдаться. Любовь это чувствовала сразу. Она понимала, что в вечерней школе учат не только предмету. Здесь учат человека верить, что ещё не поздно догнать, понять, закончить, получить образова- ние, стать увереннее. На учительском столе поблёскивали колбы, пробирки, штативы. Мел поскрипывал по до- ске, выводя знакомые значки: H2O, NaCl, H2SO4. Для одних это был трудный язык, почти чужой. Но Любовь умела говорить на нём так, что сухие символы вдруг оживали. Она объясняла спокой- но, терпеливо, без раздражения, будто знала: по- нимание приходит не только к тем, кому легко, но и к тем, кто долго идёт к нему сквозь усталость и сомнения. И потому на её уроках химия никогда не была только формулами, валентностью и реакциями. Она становилась разговорами про то, как устроен мир: почему горит огонь, почему ржавеет железо, почему вода остаётся водой, а из простого соеди- нения рождается новое вещество. «Химия – это наука про жизнь», – говорит Любовь. Она уважала своих учеников за то, что они на- шли в себе силы после работы сесть за парту и снова учиться. И это уважение они чувствовали. «Учиться им было труднее, они совмещали работу и учёбу в вечернее время. Некоторые ре- бята помоложе даже иногда засыпали на уроках. Порой приходилось оберегать их сон, не будить, потому что знаешь, что он устал. У нас были ре- бятишки с Красной кузницы, они наработаются на морозе, а вечером в школе отогреются и засы- пают». Особенно Любовь любила тот миг, когда че- ловек вдруг понимал. Сначала хмурился, перечи- тывал задачу, путался в коэффициентах, а потом внезапно выпрямлялся и говорил: – А-а… теперь ясно! Шли годы. Менялись программы, тетради, учебники, менялся сам Архангельск. Одни уче- ники приходили, другие выпускались, благодари- ли, уходили дальше – на работу, в техникумы, в институты, в новую жизнь. И свет вечерней шко- лы уже навсегда оставался частью их судьбы. А Любовь всё так же входила в класс, раскладывала на столе журналы, готовила мел, проверяла лабо- раторное оборудование и начинала урок. Сорок лет в одной школе – это не просто стаж. Это целая человеческая эпоха. Любовь награжде- на знаком «Отличник народного просвещения» и Почётной грамотой Министерства просвещения Российской Федерации.
36 37 Любовь никогда не жалела, что закончила пе- динститут. Напротив, с годами это чувство толь- ко крепло. Она видела, как знание меняет людей. Как вчерашняя неуверенность становится уве- ренностью. Как человек, когда-то стеснявшийся открыть учебник, начинает спорить, рассуждать, отвечать у доски. Как школа возвращает людям уважение к себе. И самое дорогое для неё было то, что школьная жизнь не обрывалась последним звонком или эк- заменом. С некоторыми учениками, с коллегами, с однокурсниками она продолжала встречаться, дружить, вспоминать. Значит, дело было не толь- ко в уроках. Значит, между людьми оставалось что-то большее – тепло, доверие, дружба. Наверное, именно в этом и есть главная тайна её долгой учительской жизни. Она преподавала химию, науку о соединениях и превращениях. Но незаметно для себя самой совершала куда более важную работу: соединяла людей со знанием, с надеждой, с верой в собственные силы. И из этих, простых элементов складывалась прочная фор- мула человеческой судьбы. По вечерам в Архангельске рано зажигались огни. За окнами мела позёмка, темнело небо, спе- шили прохожие. А в окнах вечерней школы всё ещё горел свет. И пока он горел, Любовь была на своём месте. Учитель. Химик. Человек, который умел превращать усталость – в интерес, неуве- ренность – в знание, а обычный школьный урок – в маленький шаг к новой жизни.
38 Каждое лето Любина мама, Мария Иванов- на, старалась, чтобы дочь отдыхала, выезжала за пределы города Архангельска. До школы Люба вместе с бабушкой и дедушкой ездили в дерев- ню Гольцово, на родину деда Якова. Останавли- вались переночевать у родных в Усть-Ваеньге, а потом шли очень далеко – в саму деревню. На их пути было гороховое поле с васильками. Когда проходили мимо него, то дедушка говорил: «Репу да горох сеют для воров. Так что рвать нельзя»... И тем не менее, дедушка накормил Любу горо- хом. Несколько раз Люба с мамой ездили на паро- ходах-колёсниках «Пушкин», «Гоголь», «Олек- ма» по реке Северной Двине от устья и почти до самых истоков, в Котлас. Северная Двина восхи- щала девчушку своими размерами и раскрывала очень красивые пейзажи: заливные луга, высокие берега со спускающимися деревьями… «Причем так интересно, – рассказывает Лю- бовь, – колёсники отапливались дровами и на некоторых станциях дрова загружали на пароход. В Двинском Березнике пароход стоял очень дол- го. Тут жил бабушкин брат со своей семьёй. На пристани нас встречал дядя Митя, а дома ждала его жена – тётя Еня. Она уже напекла пирогов и налила козьего молока. Мы успевали добежать до их дома, где они нас накормят, напоят и мы едем дальше до Котласа». В 1953 году Любовь впервые увидела Москву. Это был другой масштаб времени и простран- ства. Москва шумела… Широкие улицы, голоса, много народа, московские электрички, огромные выставочные площади… Любови очень запом- нился большой зоопарк и Третьяковская галерея с живописными полотнами. Интересно, думала ли Любовь тогда, что этот город станет её домом? А уже с 1954 года дороги повели её ещё даль- ше – на юг: в станицу Старочеркасскую – в род- ные края мамы, а потом к морю – в Джубгу. Иногда вопрос стоял так: «Будем что-то новое шить или поедем отдыхать?». Выбирали – отды- хать. Мама хорошо понимала, что после длинной зимы девочке нужен не только отдых, но и сол- нечное лето – настоящее, южное, наполненное теплом, овощами, фруктами, морским воздухом. Для северного ребёнка юг был почти чудом: бухта, спокойное тёплое море, высокий берег, от- дыхающие на пляже, южная природа, запах лета, листвы, душистых трав, деревья с созревающими грушами и яблоками, сливами и вишнями. «Меня очень впечатлил подъем уровня моря на три ме- тра во время смерча. По реке, которая впадала в море, с силой неслись машины, бочки, даже сви- ньи...» – рассказывала Любовь. И с 1966 года путешествия перешагнули госу- дарственные границы. Для учителя это, наверно, особая радость – не просто увидеть новое, но и понять его. Любови удалось побывать во всех странах бывшего социалистического лагеря, а также в Австрии. Она знакомилась с городами и улицами, с жизнью и бытом людей за рубежом. Особенно запомнилось посещение Мариацкого костёла в Кракове, крепости Пражский Град, крупнейшего в Европе венгерского озера Балатон, винных по- гребов. В путешествии по Дунаю она посетила все основные столицы зарубежных стран – Вену, Будапешт, Белград, Бухарест, Софию. «Все сто- лицы красивые, хороши, в них много историче- ских памятников. В Праге я была три раза. В одну из поездок, когда мы долго не могли заселиться в гостиницу, встретились с хиппи – длинноволосыми, орущи- Такие разные поездки будто собирались в большую карту впечатлений. Север и юг, деревенская тишина и шум столицы, река и море – всё это складывалось в единый мир, который Любови хотелось узнавать всё больше. ПУТЕШЕСТВИЯ
4140 ми молодыми людьми. В этот же год по вечерам в Карловых Варах они устраивали погромы. А в 1968 году, когда мы путешествовали по Чехословакии, вдоль железнодорожного полотна ехали наши войска. Приехав в Москву, мы узна- ли, что они вошли в Прагу. Посещали мемориал жертвам концентрацион- ного лагеря Освенцим, Маутхаузен. Это особые памятники», – с тяжёлым выходом говорит Лю- бовь. Она ехала не только за впечатлениями. Она ехала навстречу миру – и всякий раз возвраща- лась с новыми эмоциями. А потом открывала дверь класса и начинала урок. И вместе с ней в этот класс входила атмосфера тех путешествий: реки, моря, города, пристани, далекие страны и сама жизнь – большая и разнообразная. «Всё что узнавала я старалась рассказать и показать своим ученикам - детям и взрослым». В более старшем возрасте, Белое море снова манило… Дважды Любовь ездила на Кий-остров. Высокие прибрежные скалы, обилие животных, птиц, плавающие белухи, бурые водоросли фукус и ламинария, морской свежий воздух, приливы, отливы и… тишина Будапешт Прага Фото чёрно-былые. В Германии Пражский Град
42 Из воспоминаний Любови: Первый раз мы с мамой приехали в станицу Старочеркасскую в июле 1954 года. На остановке Нахичевань-на-До- ну, недалеко от тракторного завода Ростсельмаш, Володя с Николаем – сыновья Марии Васильев- ны, запрыгнули в поезд и шли по всем вагонам, искали где это мы. А мы в вагоне слышим «хаха- ха» да «хихихи», видим, идут два хороших парня лет двадцати пяти-тридцати. Они нам говорят: – А, вот вы где. – Вот мы где! Стоянка была короткой и нам надо было успеть сойти с поезда. Переночевали мы в комнате, ко- торую снимал Володя на заводе Ростсельмаш. В то время, в Ростове, ещё были разрушенные во время войны дома. Утром на катере мы поехали в станицу Старочеркасскую. Меня поразила южная природа. Представля- ешь, человек с Севера первый раз приехал. Нас очень добро приняли. Мария Васильевна была красивая, статная женщина, казачка, власт- ная хозяйка. Ох, уж если она сказала, так сказа- ла. Она всё решала и её слово никто не оспари- вал. Мужчины работали, обеспечивали семью, а женщины - в семье занимались хозяйством. Но в то же время она была очень добрая, заботливая, немногословная. Её старшая дочь Евгения, в за- мужестве Федотенко, ждала появления дочурки – Галка родилась в августе. А когда она подрос- ла, мы вместе с ней и её старшим братом Юрием проводили время в Старочеркасской. Позже туда приезжала Галина – дочь Исаака, Сергей и Татьяна – дети Николая. Назар с семьёй бывали там и до нас с мамой. Дома, в которых жили казаки называются ку- ренями. Именно в таком доме и жила семья Ма- рии Васильевны. Первый этаж был высокий, там размещались хозяйственные помещения. На вто- ром этаже дома вокруг печки располагались жи- лые комнаты по кругу. В хозяйстве держали ко- ров, кур, гусей и кроликов. Был большой огород. Утро начиналось с того, что Мария Васильев- на доила корову. Пол пятого она поднимала нас пить тёплое парное молоко. Потом нам можно было снова лечь спать. Утром, до полудня и вече- ром работали на огороде. А днём мы брали огур- цы, хлеб и шли на Дон отдыхать, купаться. Быва- ло, что друзья из дома напротив сбегают на свой огород, нарвут морковки или огурцов, а то и где выследят-наворуют арбузы или дыни и принесут нам. Вечером опять идём на огород: насобираем корзины овощей для базара, оставим на дебар- кадере с дежурными, а утром на перегруженном катере, полным людей и корзин мы едем на Ро- стовский базар. На базар ездили через два дня, в выходные тёти Жени. Она всё время вспоминала, как я хо- дила по базару и продавала морковку. Шла через весь проход от рыбного ряда до фруктового, ма- хала морковкой и говорила: «Морковка, морков- ка, кому морковку?». Торговала ей по пять копеек До начала 20-х годов XX века семья донских казаков Муровых, состоящая из отца Ивана Ефимовича, матери Фёклы Ивановны и четверых детей – Исаака, Николая, Назара и Марии жили на родине – в станице Заплавской Ростовской области. В 1920 году донских казаков сотнями человек высылали за Урал, а Иван Ефимович попал на Север. И в 1922 году он перевёз всю семью в Архангельск. В послевоенные годы дети и внуки Ивана и Фёклы приезжали в станицу Старочеркасскую, к родным. Здесь вместе со своей семьей жила жена племянника Ивана Ефимовича – Мария Васильевна Болдырева СТАНИЦА СТАРОЧЕРКАССКАЯ
4544 за пучок, т.к. нам надо было собираться на катер и ехать домой. К концу торгового дня цены падали. На базар мы заходили со стороны Будёновско- го проспекта, а когда заканчивали торговать – вы- ходили с противоположной стороны, проходили колбасный магазин, мясной, а потом спускались вниз, в хлебный отдел, где покупали халы, сай- ки и везли домой. Вечером, когда подъезжали к Старочеркасской, на правой стороне Дона, в цы- ганском таборе горел костёр, играла гитара, было слышно ржание коней. В Старочеркасске ходили в крепость – оборон- ные валы. Она была далеко и нам было интересно её посмотреть. Внутри этой крепости уже в наше время выращивали бахчевые – арбузы. Чтобы дети не воровали незрелые арбузы, бахчеводы всегда приносили спелые к входу и кормили ими. В Старочеркасске была своя пекарня, в кото- рой пекли очень вкусный большой белый хлеб. Пока мы шли от пекарни до дома, мы всегда полбуханки съедали. За магазином были совхо- зовские дома и склады, на которые осенью при- возили арбузы. Стоили они по 5 копеек. Поедем мы туда, наберем целую тачку, привозим арбузы, кукурузу, семечки. За ежевикой ходили с Таней Муровой, идти надо было далековато. Помню, как Таня приехала простывшей, Мария Васильевна налила ей смо- родиновой настойки и одела стёганую безрукав- ку. Помню, как ездили с Жорой по степи на мото- цикле «Урал» под Новочеркасск, к сестре Марии Васильевны. Стоял такой насыщенный степной запах… Мария Васильевна сидела в люльке мо- тоцикла, а я – сзади, за Жорой. Там, в степи, я увидела лисицу. Дороги были грунтовые. Баба Маня всегда говорила: «подождите, подождите, ещё асфальт здесь проложат». И, действительно, сейчас везде есть асфальт. Все ездят на машинах, поэтому ма- ленькие катерочки уже не ходят до Ростова, толь- ко большие. Соседи угощали нас вишнями, т.к. своих не было. А из жердёл мы варили варенье. В Архан- гельск мы всегда уезжали с вареньем и своими помидорами, а огурчики на засолку покупали на базаре в Ростове. Мой день рождения всегда был в конце отпу- ска, перед отъездом или в дороге. И нас по пути всегда встречали в разных городах – в Ростове, Новочеркасске, Москве, Ярославле. В Ростове, перед отъездом в Архангельск, мы всегда ночевали у Николая. Железнодорожные кассы открывались рано, нужно было покупать билеты на поезд, а теплоход из Старочеркасской приходил только в 8 утра, пока доберешься… По пути следования поезда, в Новочеркасске, тётя Клава (дочка Анны – родной сестры Марии Васильевны) всегда добавляла нам пару дынь. В дороге покупали алычу, яблоки, груши. Купил ве- дро, два, три... В Ярославле – приходила мамина подруга и приносила очень вкусную молочную помадку. Встречи были очень интересные. В ка- кой-то год приехали в Архангельск рано утром, транспорт ещё не ходил, мама нашла такси, мы стали грузиться, а таксист говорит: «У меня же не грузовое такси». Из поездки с моим двоюродным братом Муро- вым Сергеем и двоюродной сестрой Муровой (в замужестве Романовой) Галиной, я очень хорошо помню ночь на Ярославском вокзале: Серёжка спал на столе, люди – под столом, а мы с Галей совсем не спали, ходили по вокзалу. Я скучаю по тому времени… А потом, зимой, нам присылали посылки: сало, курагу, масло. Такая дальняя родня, но всег- да принимали хорошо, по-доброму, всегда были рады встрече, с полной душой, чем могли, тем и помогали, все годы так, да и сейчас тоже. Фото. Мария Васильевна с Евгенией
4746 Это произошло 15 апреля 1971 года. Тот день Любовь помнит по часам. Уже днём она услышала самые счастливые слова, какие только может услышать женщина: – Девочка… И в тот же миг пришло имя – Виктория. Оно родилось сразу – ясное, звонкое, сильное. По- беда. Мамина победа. Победа любви, надежды, материнского счастья. С той минуты жизнь раз- делилась на «до» и «после», и начался новый её этап – самый радостный, полный забот и новых свершений. «Все радовались, что Виктория растет, балова- ли, любили» - рассказывает Любовь. Маленькая Вика росла незаметно... Казалось, только вчера её держали на руках, качали, укры- вали одеяльцем, а сегодня она уже стояла у зерка- ла с бантом, собираясь в школу. Любовь смотре- ла на дочь и всякий раз думала, как удивительно устроена жизнь: в неё входит маленький человек – и всё сразу становится осмысленнее, важнее, светлее. Виктория росла собранной, целеустремлён- ной, активной. Хорошо училась, закончила шко- лу № 6, и в её характере рано проявилось то, что называют внутренним стержнем. Она не любила останавливаться на половине пути. Если бралась за дело – шла до конца. Не случайно фигурное ка- тание, этот красивый и тяжёлый вид спорта, стал частью её жизни. Спорт придал Виктории уверенности и самостоятельности в жизни Лёд учит собранности, терпению, преодоле- нию. И Виктория добилась многого: получила звание кандидата в мастера спорта. Любовь помнила эти морозные утра, сумки с коньками, ранние подъёмы, усталость после тре- нировок и тот особенный блеск в глазах дочери, который бывает у человека, знающего цену побе- де. Она радовалась не только успехам, но и тому, какой становится Вика: сильной, трудолюбивой, способной не бояться трудностей. После школы Виктория успешно закончила факультет иностранных языков Архангельско- го педагогического института. Для Любови это было особенной радостью. Она сама знала цену учёбе, знала, как важно найти своё дело. И когда дочь выбрала путь, связанный со знанием, тру- дом, иностранным языком, людьми, материнское сердце было спокойно. Виктория с первых дней после окончания института начала работать. Она не искала лёгких дорог, не ждала удобного слу- чая, а просто вошла во взрослую жизнь – уверен- но, достойно, по-настоящему. Однажды дети выбирают свою дорогу. В 2001 году Виктория прошла по конкурсу и переехала в Москву, устроила свою жизнь. В большом городе она нашла своё место. А в 2006 году вышла за- муж. И тогда материнское счастье Любови стало ещё шире: теперь у её была не только дочь, но и любимый зять. А потом пришло новое чудо – Любовь стала бабушкой. Внукам было очень хорошо, спокойно и надёжно с бабушкой. Когда Виктория возвра- щалась домой, она удивлённо спрашивала про маленькую Марусю: — А она у тебя что, не плакала? А Любовь только улыбалась: — Нет, вы ушли, она у меня как лежала на гру- ди, так и лежит спокойно. И в этом контакте было столько доверия, столько необъяснимой близости, что сердце у ба- бушки переполнялось нежностью. А маленькая Я мечтала, чтобы у меня была дочь или сын. И эта мечта сбылась. ПОБЕДА ПО ИМЕНИ ВИКТОРИЯ
4948 Маша будто сразу нашла своё место – у бабушки, у самого сердца. Внуки – это ещё одна радость в моей жизни. Вся жизнь стала наполнена ожида- ниями, преодолениями, благими наме- рениями, любовью к близким и родным. Она удалась! Годы шли. Внуки росли. Мария стала взрослой, серьёзной, поступила в Московский государственный юридический университет име- ни О.Е.Кутафина. Константин учится в школе, закончил десятый класс, и в нём уже угадывается молодой человек – со своим характером, мыслями, интересами. А для Любови они всё равно остаются теми детьми, которые когда-то протягивали к ней руки, доверчиво прижимались, рассказывали свои ма- ленькие истории и верили, что бабушка всегда поймёт. И она понимает. Потому что бабушкина лю- бовь – особенная. В ней больше терпения, боль- ше тихой мудрости, больше умения радоваться самому простому: чашке чая за общим столом, разговору ни о чём и обо всём сразу, школьной новости, телефонному звонку, детскому смеху, случайной фотографии, присланной в сообще- нии... Фото. слева направо: Виктория, Мария Ивановна и Любовь Шунины
5150 – Поддерживаете ли связь со своими ученика- ми? – Да, до сих пор поддерживаю, они уже пенси- онеры. Созваниваемся с некоторыми… – Кто-нибудь из них стал Менделеевым? – Нет, просто все сами поступили в институ- ты. Они стали врачами, директорами магазинов, малярами. После окончания школы мне все помо- гали: кто помогал ремонт делать, кто продуктами в магазине. Одна ученица, говорила: «Приходите ко мне в магазин». А я ей отвечала: «Нет, пока не закончишь школу, не приду». А потом, уже когда закончила, она мне мяса отрежет – заднюю часть от туши, где косточка только в середине. Запасы у нас были. Другие девочки работали в «Споло- хах» – продадут молоко, курочку подкинут. Были у меня и чемпионки России по танцам. А Жора Айвазов однажды сказал: «Хорошо, что школу за- кончил, из простого работяги стал бригадиром». Выпускники приходили на 60-летие школы, по- здравляли меня. Все были благодарны, что закон- чили школу. Сколько я за ними выходила, ведь не все хотели учиться, у некоторых были трудные условия, кто-то был лишён родителей. Я прора- ботала в вечерней школе с 1966 по 2006 год и ни о чём не жалею. – Чтобы повторили в своей жизни? – Продолжила бы работать с детьми и со взрослыми, мне нравилась моя работа. – Чем сейчас увлекаетесь? – Вязанием ковриков крючком. Научилась. Поставила цель и научилась, когда ходила в клуб Долголетие, а сейчас – разгадываю кроссворды, читаю Анну Каренину и про Новочеркасск. – Что бы пожелали детям и внукам? – Долго жить, быть здоровыми физически и умственно, чтобы нашли своё место в жизни, чтобы любили жизнь, были трудолюбивыми, ув- леченными людьми. ЖИЗНЬ УДАЛАСЬ
52