[Там, где роса слаще нектара ] Владимиров никита: [ФИ]
[Первая часть рассказа]В самом сердце Зачарованного леса, там, где корни старых дубов сплетаются в кружевные беседки, жили крошечные феи семейства Росянок. Среди них была и юная Флик. В отличие от своих сестер, которые днями напролет ткали паутинное полотно или собирали пыльцу сонных колокольчиков, Флик мечтала о небе. Старейшина клана, седая фея Мшистая Бровь, строго-настрого запрещала младшим вылетать за пределы папоротниковых зарослей после заката. «Там, на Медовом лугу, — скрипела она, — растет Золотой Клевещет. Его нектар пьянит разум, а пчелы-стражи жалят так больно, что крыло сохнет до следующей луны». Но однажды ночью любопытство пересилило страх. Флик выпила каплю бодрящего нектара из шиповника и полетела туда, куда падал самый яркий луч полной луны. Поляна открылась ей внезапно. Она сияла неземным светом, а воздух был густым и сладким. Вместо цветов здесь росли гигантские прозрачные грибы, наполненные светящейся влагой. С их краев медленно стекали тяжелые капли. Флик знала: это лунная роса. По законам фей пить ее было нельзя — считалось, что она стирает память о родном доме. Но девочка была слишком мала, чтобы
бояться забвения. Она подлетела к самому крупному грибу, зависла над тяжелой каплей и сделала глоток. Роса оказалась ледяной и обжигала язык вкусом морозных звезд, озона и чего-то еще — древнего, как сам лес. Мир вокруг мгновенно изменился. Цвета стали ярче, звуки — громче, а крылья Флик затрепетали с невиданной силой. Но вместе со звенящей легкостью пришла и тревога: она вдруг поняла, что совершенно не помнит дорогу назад. Тропинка сквозь папоротники исчезла из памяти, превратившись в бессмысленный узор.
[Вторая часть рассказа]Флик металась между светящимися грибами, пока силы не начали покидать ее. Отчаяние накрыло девочку с головой. Внезапно трава у ее ног зашевелилась, и оттуда показался старый Светлячок-Отшельник, чей панцирь давно потускнел. Он знал все тайные тропы, потому что именно он когда-то зажигал для них первые фонарики. «Пчелы тебя не тронули, значит, ты пила росу, — проскрипел он. — Теперь твой след пахнет для хищников лунным серебром. Чтобы вспомнить дом, тебе нужна пыльца Полуденного сна. Она растет только на спинах тех, кто ходит по земле, а не летает». Светлячок указал кривой лапкой во тьму. Там, за ручьем, начиналась территория Глухого Урочища. Флик пришлось спуститься со спасительной высоты. Воздух внизу был тяжелым, пах прелыми листьями и опасностью. Вскоре она услышала низкий, вибрирующий звук — кто-то огромный ворочался во сне. Прямо посреди звериной тропы лежал Старый Сонный Медведь. Его бурая шерсть поросла настоящим ковром из мха, желтых одуванчиков и того самого Полуденного сна — пушистых белых цветов, которые закрывались от любого прикосновения. Разбудить его означало быть разорванным на клочки. Собрав всю храбрость, Флик опустилась прямо на влажный нос медведя. Тот лишь лениво дернул ухом.
Девочка осторожно сорвала три цветка. Как только пыльца коснулась ее губ, голову пронзила острая боль — воспоминания хлынули обратно. Вот ее домик из бересты, вот сердитое лицо Мшистой Брови, вот запах сырого мха... Медведь неожиданно открыл один глаз. Он оказался мутно-янтарного цвета, в котором отражалась сама Флик. Страж зарычал, но не зло, а утробно и понимающе, словно проверяя серьезность ее намерений. Затем он медленно выдохнул теплый воздух, создав восходящий поток, который мягко вытолкнул крошку высоко вверх, выше деревьев. Очнувшись на своей родной ветке перед рассветом, Флик спрятала оставшийся цветок под подушку. Ее крылья больше не были просто прозрачными — теперь по краям они мерцали тонкой серебряной кромкой, навсегда сохранив в себе частичку вкуса той ночи, когда роса оказалась слаще любого нектара. А старая Мшивая Бровь, взглянув на новую отметину фейки, впервые промолчала, тяжело вздохнув в свои седые усы.