2 Вместо предисловия Наталья Владимировна Южакова, инициатор исследования, о значимости истории семьи Моя цель, с которой я подошла к этому исследованию, проста: узнать о всех предках и передать эти сведения потомкам. Чтобы люди, благодаря которым мы существуем здесь, сейчас, не ушли в безызвестность. Память — это самое главное. И я хочу, чтобы наши потомки знали тех, кто есть. Не был, а именно есть в истории их семьи. С каждым годом ценность этого знания понимается все больше. Более того: я не могу на- звать ни одного человека, кто не дошел бы до осознания этой ценности и сожаления, что узнал о своих предках своевременно. И остался как будто один или без опоры. Это кос- нется и меня, и каждого члена моей семьи, и наших потомков, если вовремя не позабо- титься о памяти. Невозможно отыскать какую-то практическую быструю пользу, но на уровне интуиции я понимаю, что это необходимо — собрать и сохранить нашу историю. Моё детство прошло в поселке — железнодорожной станции. Я видела много уходящих поездов. В процессе нашей работы стало очевидно, насколько же уходящ поезд возмож- ности что-то узнать. Мы успели сделать интервью с братом папы, Анатолием Иванови- чем Верещагиным, незадолго до его ухода из жизни — едва успели сохранить то, что ему запомнилось. Мы смотрели метрические книги Питерки в архиве — с выцветающими чернилами, хрупкими, крошащимися листами и благодарили случай, что утраты не за- дели записи о звеньях наших цепочек — Верещагиных, Синельниковых, Косицыных — и мы смогли найти многое. А многое — нет, ведь были и такие книги, которые из-за вет- хости уже не выдаются для частных исследований. Вечного нет: память ни в голове человека, ни на бумаге в архивных фондах на самом деле не живет. Она живет лишь тогда, когда ее начинают передавать друг другу. Мы собрали в одной книге все, что нашли. Все, что люди и архивы были готовы нам от- дать: личные воспоминания, фотографии, записи из документов, сведения о местах и исторических событиях, участниками которых были наши праматери и праотцы. Чтобы передать. Чтобы память была живая: с именами, с историей судеб. Это исследование я посвящаю своему папе, Владимиру Ивановичу Верещагину.
3 Я — начало Самый первый источник сведений о семье, с которого начинается исследо- вание — сам человек, его воспоминания. Подробные или обрывочные, воспоминания ребёнка и человека зрелого возраста одинаково ценны: кто-то помнит своих бабушек и дедушек, кто-то — рассказы родителей, кто-то — лишь отдельные эпизоды из детства. Собранные вместе, эти фрагменты превращаются в историю семьи, которую уже невозможно восстановить никаким другим способом. Семья Верещагиных какой год
4 Рассказывает Наталья Владимировна Южакова О бабушке и дедушке Я родилась в селе Питерка Саратовской области. Точнее, наше село было железнодорож- ной станцией в семи километрах от большой Питерки. Так сказать, «Питерка-2». На стан- ции был элеватор — основное градо-, то есть село-образующее предприятие.
5 Наши дедушка с бабушкой, Иван Федорович и Пелагея Артёмовна Верещагины, тоже жили там, на станции Питерка.Я помню дедушку. Особенно мне запомнилось, как он строил домики из спичек. Эти домики преобразовывались в замки, с подво- рьем, всякими пристройками. А еще помню, как после его смерти мы ночевали в доме бабушки и дедушки перед поминками на сорок дней. Как я спала — и не спала. Как сейчас, вижу их дом: небольшой синий домик с летней кухонькой, окошки на улицу. Входишь — сенцы холодные, маленькие, из них налево дверь в дом, там одна комната, разделенная ширмочкой, кухня с печкой, кухонная плита, кровать — сразу около двери, а у стены напротив старый сервант. Из этой комнаты прохо- дили в другую комнату, она тоже разделялась занавесями, там было 2 кровати. Лет- няя кухня переходила плавно в сараи, там держали коров. Сад — столько яблонь! Бабушка умерла, когда я была повзрослее, и ее я лучше помню. Не то чтобы были особенные моменты, когда мы сидели бы за душевными разговорами — нет. Про- сто нам досталось прожить больше общей жизни, и я дорожу этим чувством об- щего бытия. Она была добрая, никогда на нас не ругалась, я не слышала от неё гру- бости или недовольства. Помню, как замечала, что она черноволоса не по годам — она поздно седела. Помню, как она отваривала вермишель в сковороде и зали- вала ее яйцами — такое блюдо было у нее в ходу. А варили яйца в чайнике. Полы мыть придем к ней — ведро воды разольем, тряпкой соберем и пошли гулять. Мы были дети, потом подростки, больше бегали на улице, чем интересовались бабуш- кой, не придавали значения, есть бабушка или нет. Она была постоянной величиной нашего мира, всегда больше нас, словно фон, на котором идет твоя жизнь, словно стена, на которой ты — картина. Картина не думает о стене.
6 Рассказывает Наталья Владимировна Южакова О бабушке и дедушке Я родилась в селе Питерка Саратовской области. Точнее, наше село было железнодорож- ной станцией в семи километрах от большой Питерки. Так сказать, «Питерка-2». На стан- ции был элеватор — основное градо-, то есть село-образующее предприятие.
7 Наши дедушка с бабушкой, Иван Федорович и Пе- лагея Артёмовна Верещагины, тоже жили там, на станции Питерка.Я помню дедушку. Особенно мне запомнилось, как он строил домики из спичек. Эти домики преобразовывались в замки, с подворьем, всякими пристройками. А еще помню, как после его смерти мы ночевали в доме бабушки и дедушки перед поминками на сорок дней. Как я спала — и не спала. Как сейчас, вижу их дом: небольшой синий домик с летней кухонькой, окошки на улицу. Входишь — сенцы холодные, маленькие, из них налево дверь в дом, там одна комната, разделенная ширмочкой, кухня с печкой, кухонная плита, кровать — сразу около двери, а у стены напротив старый сервант. Из этой комнаты проходили в другую комнату, она тоже разделялась занавесями, там было 2 кровати. Летняя кухня переходила плавно в сараи, там дер- жали коров. Сад — столько яблонь! Бабушка умерла, когда я была повзрослее, и ее я лучше помню. Не то чтобы были особенные мо- менты, когда мы сидели бы за душевными раз- говорами — нет. Просто нам досталось прожить больше общей жизни, и я дорожу этим чувством общего бытия. Она была добрая, никогда на нас не ругалась, я не слышала от неё грубости или не- довольства. Помню, как замечала, что она черно- волоса не по годам — она поздно седела. Помню, как она отваривала вермишель в сковороде и зали- вала ее яйцами — такое блюдо было у нее в ходу. А варили яйца в чайнике. Полы мыть придем к ней — ведро воды разольем, тряпкой соберем и пошли гулять. Мы были дети, потом подростки, больше бегали на улице, чем интересовались ба- бушкой, не придавали значения, есть бабушка или нет. Она была постоянной величиной нашего мира, всегда больше нас, словно фон, на котором идет твоя жизнь, словно стена, на которой ты — кар- тина. Картина не думает о стене.
8 О детстве в Питерке До четвертого класса я училась в школе на станции, а с пятого — в селе Агафоновка, ки- лометрах в трех, куда мы ходили с братом каждый день. Лето в Питерке было жаркое. Климат был резкий, сейчас будто стерся: нет сильных мо- розов и жара не такая. У дедушки и бабушки для нас был бассейн в саду — огромный, прямоугольный, сварен- ный из железных листов. В него набирали воду, и мы, дети, в нем купались. Конечно же, вода цвела, но нам до того не было никакого дела. Ездили на природу — так это назы- вали выезд на пруд или речку большой компанией родственников. Дети играли, купа- лись, взрослые варили уху и раков — буквально мешками. Играли в лапту и в вышибалы. Когда дедушки не стало, бабушка уже не содержала скотный двор, коровники были пу- сты, вычищены от коровьего «наследия», и в этих сараечках мы играли. Дадут нам вся- кие тряпки, кастрюли, мы настроим из ящиков домики, играем в куклы. Так проводили время, обрывочные воспоминания. Зимой же в Питерке снег лежал выше нас! Детям делали ледянки из коровьих лепешек. Как бы странно это ни звучало для наших внуков, мы вполне успешно катались с горки на таких штуках. Вообще это старинный способ — дети Питерки и за сто лет до нас ка- тались тем же способом. На Новый год в клубе ставили ёлку, на неё ходили все жители. Мы, дети, там бесились, а родители танцевали. Дома тоже всегда на- ряжали елку. У нас с братом была игра: мы ложились под елку и загадывали друг другу игрушки, по описанию нужно было найти загаданную. На Рождество — колядки! С двоюродной се- строй и другими детьми одного из папиных братьев, мы бегали детской тусовкой по селу: Рождество, Рождество, Дай копейку ни за что! А копейки мало — Дай кусочек сала!
9 Пасха была всегда. И иконы в доме дедушки и бабушки Верещагиных всегда висели. Как заходишь, в первой комнате: деревянные, старые-старые, писанные. Мой папа рассказы- вал, что бабушка крестила его и других сыновей в Энгельсе. Из праздников особенно чтили День Победы — с цветами, все вместе, ходили к мест- ному клубу: к длинному кирпичному зданию примыкал палисадник, получался неболь- шой парк, и там стоял памятник сельчанам, погибшим на фронте Великой Отечествен- ной войны. Дедушка чтил День Победы и Сталина.
10 Родители Моя мама Нина была бухгалтером, сколько я помню, она работала на элеваторе. А папа работал сначала на элеваторе, а потом на нефтебазе — директором. В конце 90-х занялся фермерством, выращивал пшеницу. Родители всегда держали коров, овец, кур и кроли- ков. Всегда было хозяйство. В то время люди общались друг с другом по-другому. Внутри семьи, между родителями и детьми не было принято говорить о чувствах и отношении, выражать нежность сло- вами. Любовь была всегда, она рождала не слова, а поступки. Все, что делали наши ро- дители, они делали ради нас, своих детей. Работали с утра до вечера не ради пары новых сапог. И я уверена, что когда-то так жили и их родители — ради детей: чтобы они были одеты, накормлены, выучены, воспитаны. Любовь — это забота о другом, нередко — с отказом от чего-то для себя. У нас было действительно счастливое детство, мы носились целыми днями, у нас с бра- том были свои комнаты, что исключительно по тем годам. А когда пришло время серьез- ной учебы и самостоятельной жизни, родители дали нам твердую опору. Помню, что папа продал свою машину, пересев в какую-то старую колымагу, чтобы купить мне квартиру в Саратове — съемное жилье в то время практически не годилось для жизни. Я уехала от родителей, когда мне было 16 лет. А когда мне стало 42, мы стали жить вме- сте вновь. Питерка, где были наши бабушки, детство, где прошла молодость родителей, стала угасать. Уходили из жизни их друзья и близкие, их коллеги. И в самом месте ста- новится все меньше жизни — закрылись предприятия, исчезал труд, творящий жизнь. Родители согласились на переезд. Мы нашли дом, в которым нам комфортно и интересно жить. Завели собаку и кошку. За домом построили сараечку, где папа выращивает кур и кроликов. С переездом родители оживились: теперь у них дела. Мама ходит на маникюр и в театр, их постоянно окружают внуки. Приходишь домой, а там мама — это счастье из детства. Отношения становятся теплые, и, опять же, дело не в задушевных разговорах. Вы про- сто живете рядом и чувствуете эту теплую связующую нить. Как привыкнуть жить вместе взрослым людям? Просто любить и все. Единственный со- вет для тех, кто выберет воссоединение в большую многопоколенную семью.
11